Охрана

Слава долго кутался в одеяло, надеясь спрятаться от холода и ещё поспать. Что одеяло намного тоньше, чем должно быть, диван превратился в дощатые нары, а холод такой, будто все окна в квартире нараспашку, он списывал на сонливость. Вот сейчас вынырнет окончательно и поймёт, что всё нормально, просто раскрылся во сне, продрог. До будильника будет минут 10, «доспать» не получится. Лучше не выныривать, укутаться и согреться во сне. Ещё «наверху» ждали плохие новости. Слава решил: пусть подождут, не королевские особы. Уцепился вниманием за громкий шум деревьев, явно идущий из сна, потому что от его окон до ближайших деревьев надо нормально пройтись, а эти шуршат близко, почти в комнате. Надо было только добавить к обстоятельствам сна, что дело происходит летом, ужасно жарким, тропическим. «Поднимайся», - тихий женский голос над ухом. «Зайдите через 10 минут», - мысленно ответил он, представляя маленькую тайку в местной народной одежде. Обращается на «ты», потому что плохо знает язык, разговаривает отдельными словами: «Поднимайся, ложись, повернись» - для работы хватает. Каждое утро она приходит делать ободряющий массаж, такую услугу им с Мироном пропихнули в комплекте с бунгало. Они согласились. Наверное, зря. А может, и нет: чёртов лысый «энерджайзер» уже носится под окнами и орёт чего-то, зовёт – прошёл процедуру и готов к подвигам. «Поднимайся!» - мягко настаивала девушка. «Ну ладно», - Славик стянул одеяло, повернулся на живот, разрешая умелым рукам согнать сон о холодной родине. Далеко лежащий телефон посигналил, что кто-то пишет в личку ВК. Негромко, но «химический» звук крючком вцепился в сознание, выдернул, как рыбу. Слава сел, опять кутаясь в тонкий клетчатый плед и тупо уставившись на раскрытое окно в спальне в доме Мирона. Телефон лежал на подоконнике, продолжал тявкать. - Нет, это не Рио-де-Жанейро, - Слава с трудом поднялся, побрел навстречу ночному октябрьскому ветру. Он ещё попытался спланировать, как закроет окно и устроится на большой тёплой кровати. И пускай этот мудак его хоть режет, лишь бы не будил. Сграбастал телефон дрожащими руками, зажал кнопку отключения, медленно закрыл окно. Прислонился лбом к стеклу, глянул на улицу. Распахнул снова. Здесь забор подходил почти вплотную к стене. Шумное дерево торчало сразу за ним, а на нём, на толстом кирпичном столбике, торчал хозяин дома и пялился в телефон. Видимо, заметив, что абонент перестал быть онлайн, матернулся, спрятал гаджет в куртку, посмотрел вверх. - Славик, сука, ты охуел не отвечать, долбоёб?! Стой там, я сейчас! - Сам долбоёб! Слазь, иди к калитке! Сейчас открою! Славино сердце за пару секунд сделало три «тройных тулупа» - от удивления, радости и страха. Причиной последнего был Локи. Испачканная в земле мёртвая собака с понуро висящей на одном позвоночнике головой стояла в тени, прислонившись к забору, прямо под бывшим хозяином. Тот мог её не увидеть, даже опустив глаза, из-за близкого на такой высоте слепящего фонаря. - Там никак не войти и не перелезть! Я хуй знает, почему, но никак! Только здесь получилось! - Я открою, войдёшь нормально! Не дури, я тебя с переломами таскать не собираюсь! - Точно откроешь? - Бегом, блядь! – для убедительности Слава закрыл окно и сделал несколько шагов в комнату – на случай, если с улицы видно. Отпрыгнул в сторону, вернулся подглядывать из-за шторы. Мирон немного посмотрел на окно, почесал затылок и начал спускаться на улицу. Задумался, застрял, оглядываясь за спину. «Ну чего ты? Слишком высоко залез, страшно спускаться? Только не начинай мяукать, чтобы я выходил и снимал тебя оттуда, - Слава глупо улыбался от счастья, что смог ещё раз увидеть Мирона живым и целым, даже если это не по-настоящему. Хотя от короткой перепалки между окном и забором проскочила такая настоящая близость, какой давно не было ни с кем из живых людей. – Давай, шевелись, беспокойная дева в беде. И жди там подольше. Мне нужно время… Стоп, а на что? Какие там дальше инструкции?» Он хлопнул себя по лбу и снова высунулся наружу. – Алё, гараж! Быстро скажи мне, как её звали! - Бля… Давай у калитки! – Мирон неудобно повис, обняв столб и видимо цепляясь за кирпичи носками кроссовок. - Сейчас! - Я не помню! Думай, что хочешь! Не помню и всё! Я не понимаю, почем… - Общие знакомые остались? В ВК или где? Можешь найти её страницу какую-нибудь и кинуть мне ссылку? - Попробую... А зачем? - Давай быстро! Потом беги к воротам! Мирон кивнул и исчез за забором. Славик уставился в свой телефон, дожидаясь включения. Испугался, что связь пропадёт, потому что второй телефон снова «за границей». Сам высунулся подальше из окна, провёл пальцем по кодовым точкам и успел заметить крепкие четыре полоски вайфая, как вдруг по руке ударило что-то длинное, скользкое и сухое, как змея. Телефон полетел вниз. Испугавшись только этого, Слава перегнулся через подоконник. - Готово! – крикнул Мирон из-за забора. В этот же момент подковылявший пёс кое-как подцепил непослушной пастью Славину мобилу и потрусил за угол, к воротам. «Он будет писать, будет слышать звуки сообщений, а меня – нет. И опять полезет, и теперь она его впустит…» Холод больше не беспокоил, и мало беспокоили как во сне мельтешащие по стенам длинные тени-змеи. Слава подумал, что тупо проспал время «на погулять». Старуха вернулась то ли злая, то ли просто утро на подходе и ей надо спешить. Больше нет лишней секунды на беспокойство. Когда Слава выбегал из спальни, еле успев подобрать топор, чёрные тени ворвались в окно, залили собой всю комнату, потянулись из двери по коридору. Коридор был слишком длинный и узкий, лестница тоже. Слава и об этом не беспокоился, он больше ничему здесь не верил. Когда перепрыгивал нижние ступени, верх лестницы покрылся копошащейся тьмой. То же самое было в прихожей со входной дверью. Слава еле увернулся от встречных тентаклей, побежал в сторону. В «летнем зале» окна тоже были открыты и непроглядно черны. За закрытой дверью кухни горел свет и слышался звук царапанья по стеклу. Противный звук, но сейчас он показался чудной музыкой. Слава открыл дверь, заскочил внутрь, защёлкнул замок и подпер ручку стулом. Женщина-призрак сидела на окне за шторой, видны только ноги от колен. Если их прикрыть, получилась бы такая же картина, какую Слава видел, впервые заглянув на эту кухню. - Спасибо, что с пакетом нашаманила. Это же ты, да? Помоги ещё, подскажи мне! – он бросился открывать все дверцы. – Здесь есть твои вещи? Старые карточки, чеки, открытки? Что-нибудь! В нижнем шкафчике у окна лежало несколько модных журналов и ещё бумажки. Слава всё выгреб на пол, сел перебирать. Нашёл в одном журнале жёлтый стикер с именем и фамилией, но под ними был номер телефона – вряд ли хозяйка журнала записала так себя. - Галина Романюк? – всё-таки проверил. Призрак не реагировал, так же спокойно сидел на подоконнике и водил ногтями по стеклу. Славу передёрнуло от догадки, что эту «привычку» она завела в последние секунды жизни в разбитой машине – раскинула руки, одной упёрлась в стекло и сжала пальцы. - А хочешь другое имя? Любое, выбирай на вкус! Алла, Анна, Алеся, Берта, эм… Беатриче, Виолетта, Дульсинея, Гелиопа! «Живое имя. Человека», - слабый, обречённый шёпот. - В смысле? А, типа чьё-то… Елена! Вот только что была – человек! «Ушла. Без имени не уйдёшь». Среди бумаг и вещей из шкафчика ничего нужного не нашлось. Слава отдёрнул штору, схватил мёртвую женщину за плечи, уже ничего не пугаясь в её внешности. - Отдай просто так! Ты что, не понимаешь?! – он и сам не понимал, скорее чувствовал направление мыслей и действий. Всё казалось довольно простым, но не хватало каких-то ключевых пазлов. Обгоревший сломанный череп склонился и покачался из стороны в сторону, неприятно напоминая голову Локи. «Не могу без имени. Договор. Всё. Она меня съест и его получит». - Да уже получила! Из-за меня! – Слава кинулся дальше перерывать шкафчики, чтобы хоть что-то делать. – Она съела эту… «Нет». - Да! Я же говорю, она… - осёкся и задумался. Если он хоть что-то понял, система состояла в том, что чужую вещь старухе надо вручить. Иначе она могла бы просто рыться в мусорных баках и хавать народ целыми домами. Ясно, что этого старая дрянь делать не может. А обманывать может. Например, видя, что внешность Святой Валентины не действует как задумано, может перейти к плану Б. Слава бессильно опустился на стул. - Развела как лоха… Прикинь? Если бы не эта бумажка, я бы не попёрся сюда. Мы бы поехали искать помощь. Нашли бы. Мама, за что ты меня родила?.. В дверь издевательски-осторожно постучали. И в окно. Привидение спрыгнуло на пол, попятилось, пока не упёрлось в стол. Замигала лампа, но выдержала, продолжила светить. Славе показалось, что «хозяйка» её и «отбила», но потеряла много сил. Обняла себя, согнулась и вдруг исчезла, упав на пол маленьким чёрным комочком. Тут же на ручку двери сильно надавили, в слабом замке что-то хрустнуло, стул дёрнулся и упал на пол. - Куда?! Не бросай меня! Сейчас придумаем что-нибудь! – Слава подумал про нож, но схватил топор, быстро полоснул по ладони, чтобы не успеть испугаться. Осторожно за лапку переложил муху с пола прямо на рану. «Она права, надо было бабушку слушать», - отозвался безнадёжный шёпот. Дверь медленно открылась. Длинные тени побежали по потолку и стенам вверху, повернулась ручка на раме и такие же затекли с улицы через окно. В чёрном прямоугольнике двери стояла старуха. Точнее, на высоте её роста в темноте висело лицо – чёрное и вытянутое, начавшее превращаться в морду или клюв, но на полдороги передумавшее. Выпученные бело-жёлтые глаза с точками зрачков хитро прищурились. - Унучак, аддай девку. - Зачем? – Славик постарался звучать уверенно. - А надаела. Аддай, а то и ты надаешь. Дурны унук, яду выкинув… - Славик! – голос Мирона где-то далеко, но в доме, в увеличенном, запутанном доме-лабиринте. Лицо чудовища немного повернулось и расплылось в довольной улыбке. - Ладна, пасядите хвилинку яшчэ. Слава заметил, что потолок немного очищается – тени начали втягиваться обратно в дверь. «А моё имя пойдёт тебе? Вячеслава. Бывают же, ну… Александры, Евгении, Валентины, а ты будешь Вячеслава. Валерьевна, если надо. Фамилию тоже?» «Ты знаешь, что это значит?» «А ты знаешь, что надо делать?! Если да, бери и делай!» «Хорошо. Отдаёшь?» - голос призрака стал как будто веселее, чем обычно. «Отдаю! В смысле, меняю! Ты теперь Вячеслава, а Мирон теперь мой! Так?» - Так. Забирай, - откликнулось привидение как будто вслух, эхо разлетелось по кухне как по пещере. У Славы закружилась голова, всё поплыло, перевернулось перед глазами. Он понял, что упал, но угол зрения изменился так сильно, словно упал он ниже пола. И что-то случилось со зрением, как будто в глаза вставили большие выпуклые линзы. Он бы долго не понимал, что за странные движения происходят вокруг, но узнал свой голос и догадался: они с мухой поменялись местами. Теперь Слава валялся на полу, а его тело выпрямилось и пошло к двери. Заметил у себя в руке сигарету. Пальцы привычно крутанули её, сбились и чуть не уронили. Но новая хозяйка успела превратить неудачное движение в другое – протянула руку к двери, удерживая сигарету за самый кончик. Они со старухой обменялись несколькими фразами. Голоса звучали весело, но Слава не мог разобрать слов из-за громкого противного шума, который, может быть, сам и делал, трепыхаясь в непослушном непривычном теле. И запах крови дурманил голову похуже водки. Очень приятный запах, но почему-то страшно было вдыхать глубоко. Казалось, можно всерьёз наебениться и пропустить всё на свете. «Сука, ты что делаешь? Это ты подобрала, когда я твою голову тушил бессовестную? Это же его сижка! Ты что собираешься сделать?!» Из двери высунулась длинная тень, упёрлась в пол, превратилась в худую чёрную лапу, изогнутую в двух локтях. Голова старухи поплыла вверх по черноте как по воде, немного свесилась вниз на тонкой шее. Стало понятно, что рога или пучки шерсти на морде – просто такие же тени-змеи. Одни короткими хвостами торчали в стороны, другие тянулись вверх и крепили голову к потолку. Слава заметил, что в его новом зрении есть ещё какие-то функции. Теперь стало заметно, что у чудовища только голова плотная, непрозрачная и действительно материальная. Вторая лапа выросла из стены, длинными птичьими пальцами аккуратно взяла сигарету, положила в пасть. Вытянутая челюсть заходила взад-вперёд и в стороны, глаза довольно прикрылись, а пучки теней стали ещё прозрачней, отдавая силу в центр управления. Призрак в теле Славы поднял с пола топор, по-кошачьи быстро запрыгнул на стол и с размаху всадил лезвие в лоб старухе. Поднялся оглушительный визг, все тени с потолка, стен, из двери и окна собрались в один большой ком, спрятав и свою голову, и тело Славы. Лампа взорвалась. Добавился новый звук – это в дверях рычал Локи. Он неуклюже перебирал лапами, вставая в позу нападения. Его шея была плотно перемотана грязно-белым, из-под ткани вверху торчала какая-то палка. Представив, как это случилось, Слава вдруг рассмеялся: теперь они с Мироном оба шарят в загробной толерантности. Правда, нельзя было сказать, Локи всё ещё верен хозяину или просто хотел отомстить своей убийце, но не мог сам войти в дом. Это было и не важно. Пёс ещё немного размялся, прыгнул на стол и пропал в пульсирующей черноте. Визг старухи сменился на звериный вой. Кокон теней вылетел в дверь, сбив с ног появившегося там Мирона. Славику сразу же стало легче и понятнее двигаться. Он даже смог лететь – не за счёт крыльев, а просто так, как во сне. Но стоило оказаться в дверях, как силы начали быстро уходить. Слава еле успел забраться в карман куртки Мирона и там отключился, радостно соображая, что лысый балбес не пострадал, уже встаёт. И что от него идёт настоящее живое тепло.