Убийственная ложь

      Юнги сидел у себя дома и изучал информацию, которую ему дал Пак. И по правде сказать, он НЕ МОГ оторваться. — Да, потрепало парня. Можно понять, почему он такой. А вот почему такая работа? Как так получилось? Это интересно. И это дело. Оно мне знакомо. Прокурор быстро метнулся к двери, не забывая по дороге прихватить пальто и ключи от машины. Через несколько долгих минут он сидит в своем кабинете в выходной день. — Ну, где же оно? — злился парень, не находя в папках то, что нужно. — Стоп, это же сколько лет прошло? Шесть, а значит они на складе, тупица, — злобно шикнув на себя блондин, и пошел на склад.       После 30 минут копания в пыльных документах, он, наконец нашел, что искал.

Дело № 1

13.08.2012 г. Двойное убийство на улице Кенвон. Время смерти: от 23:00 до 01:00. Жертвы: Пак Херим, Пак Кехон. Жертвы были найдены в замкнутой изнутри машине с перерезанными глотками. Живые Родственники: два сына — Пак Чимин (13.10.1995 г.), Пак Тэхён (30.01.1997 г.) Сообщил об убийстве свидетель — Ким Чжунхон, который ехал домой (улица Кенсу) и остановился, чтобы спросить всё ли у них хорошо. Больше свидетелей не было. На камерах наблюдения супруги не попали. По словам старшего сына: «Они были в ресторане, праздновали, у них была годовщина…» Супруги имели собственный магазинчик, в которой продавались раритетные вещи. После смерти, из-за долгов, лавку забрал банк. Сыновья не имели мотива. Друзей и приятелей не было. По словам коллег и людей, которые работали по соседству — люди были не конфликтные. Эксперты не нашли чужих отпечатков в машине, кроме сыновей, у которых было алиби и не было возможности. Вскрытие не показало ничего удивительного, супруги Паки были в прекрасной форме. Дело не закрыто. Прокурор по делу: Мин Юнги.

      Юнги потёр голову, теперь он вспомнил. В голове, как слайды один за другим менялись картинки его первого дела. Помнит только, как с помощью пожарных и необходимого оборудования смогли открыть машину, а внутри они. Картина не для слабонервных. Головы отброшены на спинку кресла, поэтому можно было увидеть глубокий порез на горле. Вся шея и одежда, которая была на них, кроваво-красная. Глаза открыты, и они держались за руки, это больше всего тогда и поразило молодого прокурора. Вот они испытывают адскую боль и знают, что у них остались считанные секунды и нет, чтобы держаться за горло, ну, пытаться остановить кровь (это бы не помогло, но это инстинкт), а они вспомнили друг о друге и до последнего были вместе. Это очень впечатлило. — Боже, я тебя помню, Пак Чимин. Да, Юнги, не прошло и полгода. А он изменился, очень.       Он помнил того милого и скромного парня, который узнав об убийстве своих родителей, не стал плакать или истерить, а обнял своего брата рядом и стал успокаивать. — Наверное, тогда ты и закрылся в себе. Хм, значит, вот оно что. Нас связывает смерть его родителей. Но я так и не смог раскрыть это дело, почему же тогда они хотят моей смерти именно от его рук. Пф, что за злодеи такие пошли. Мин вернулся в кабинет, прихватив с собой папку. — Раз она ещё здесь, то это неспроста. Сел за стол и начал потирать переносицу, голова уже болела от этого всего. — Что же тогда произошло на самом деле?

***

Прокурор и дальше продолжал работать и над своим делом, и над их с Ангелом. Он уже давно не слышал ничего о Холодном убийце и его мертвых «друзьях». — Почему же ты притих?       Юнги потряс головой и вернулся к работе. День был длинный, парень медленно шел к своей машине и думал залезать внутрь, когда увидел листок запихнутый за стеклоочиститель. Парень вытащил листок и с кривой улыбкой взялся за прочтение, он уже привык к угрозам. Но как только он дочитал, улыбка сползла на землю и там и осталась, когда блондин нажимая на газ на всех порах, выезжал с парковки. «Если хочешь спасти Холодного убийцу, то тебе лучше поспешить. Времени у него осталось мало, тебе решать. Состав № 3 в конце города».       Доехав до нужного склада, прокурор вытащил оружие и холодное выражение лица, и пошел убивать, если придется. Медленно прошел половину состава и услышал слабые стоны. Блондин вышел из-за коробок и увидел тело, всё истерзанное, которое было подвешено и два человека рядом. Один и дальше резал, а второй стоял в сторонке испуганно. Когда Мин обвел всё тело его Ангела, который собственно там и висел, у него быстро забилось сердце от боли и злости. А потом полетели к чертям все тормоза и крыша вдобавок. Он и не понял сразу, что это его крики и его выстрелы. — Подняли руки, живо. Сука, назад. Выстрел! Тот что его резал, лежал кучкой на полу, а вот второй убежал. Падло.. Юнги быстро подбежал к Паку и начал снимать обмякшее тело парня. Опустил свой взгляд вниз и увидел, как кость торчит из порванных штанов. Мин ещё плотнее сжал зубы, нежно обнял тело парня и понес в машину. Он сам не мог объяснить, почему помчался сюда, а если это была бы ловушка. Но что-то подсказывало Мину, что тот, кто написал записку хотел помочь и всё-таки помог. «Такк, в больницу не выход, а надо.., и о теле надо подумать», — подумал парень. По дороге домой он уже нашел выход и позвонил своему знакомому врачу, которого он когда-то спас. А тело, об этом позже. Врач осмотрел парня и едва в обморок не упал. — Я даже не понимаю, как он ещё жив, — с глазами-блюдцами сказал тот и приступил к работе.       А её было много: вправил кость и наложил шину, обработал все раны и ввёл капельницу. Когда всё было сделано, врач объяснил Юнги, что он должен делать и сказал, что ещё зайдет. И Юнги ухаживал, обмазывал раны на этом, некогда прекрасном теле, а сейчас на нём и живого места не было, менял капельницы, повязки, вытирал испарины с этого избитого лица. Прокурор взял больничный и всё, что делал, это ухаживал за киллером. «Ну, кому расскажи, не поверит. Анекдот какой-то», ухмыльнулся Мин. Он очень боялся, что парню может стать хуже и время от времени клал руку на сердце. — Ну что, Мин Юнги, дожил? Ухаживаешь за киллером, который убил дохрена людей; блять, это ещё полбеды, а то, что ты, кажись, втюрился, то вообще пи ***, — сказал Юнги, проводя влажной тряпкой по горячему лбу. — Значит, кажись, втюрился? — слышит Мин полушепот и вздрагивает. Опускает взгляд вниз и натыкается на карамельные глаза. «Живой… Проснулся… Живой… Проснулся», — это всё, о чем мог думать блондин. — Да, — ухмыльнулся парень. — Я, кажись, тоже. Мин удивлённо выпучил глаза, но не успел ничего сказать, пухлые и обкусанные губы накрыли его и затащили в горячий и медленный поцелуй. Оторвавшись от чужих губ, Пак прошептал: — Ну, теперь можно спокойно умирать. Глаза закрылись, а тело под ним обмякло.