Убийственная ложь

«Бля, о чем ты думал, чёртов идиот? Он тебя заметил, а держался же больше месяца. И сорвался. Блять. Как же больно», — сердце билось очень часто, такое впечатление, будто его кто-то сжимал в кулаке, в ушах шумело и Чимин никак не мог сфокусироваться на дороге, байк начал вилять из одной стороны в другую, руки дрожали и никак не хотели слушаться. Пак всё смотрел на свои руки и не заметил, как на него с бешеной скоростью несся грузовик, единственное, что он успел сделать, это дать больше газу и повернуть в кювет, только бы не пострадали люди. Странно, что именно это пришло в голову Холодного убийцы.       Киллер слишком резко наклонил моцик и, не доехав до кювета, упал на землю и по инерции дальше продолжал двигаться. Вся левая часть Пака была под мотоциклом и с бешеной скоростью терлась об разгоряченный асфальт. Парень успел поднять руку, больше на автомате, чем обдуманно, чтобы прикрыть лицо. Последнее, что он заметил, это знак, который сообщал уменьшить скорость, с который он и несся; жгучая боль по всей стороне, запах крови, безысходности, горячего металла и бензина: бак пробит, хватит одной искры и…       Вспышка яркого света, и голос врачей вокруг него. Он был в операционной, по крайней мере, так казалось. Чувствовался запах спирта, крови, и ещё чего-то, неужели это надежда, но на что? Очень медленно и долго до него доходили слова врача рядом с ним, который был в повязке, перчатки были все в крови, его крови. — Мы его теряем.       И снова темнота, не та, когда мы закрываем глаза, а такая, когда ты не чувствуешь ничего, кроме нее. Нет людей вокруг тебя, звуков, запахов, даже тебя нет, есть только темнота. И вообще-то, не так уж плохо. Раз нет тебя, то нет боли, нет страха, любви, измены, ничего нет, только темнота. Возможно, именно это ждет нас всех после смерти: умиротворенная тишина и ничто, пустота, но приятная и так необходима. Возможно, это именно то, что нужно людям. По крайней мере, именно это было нужно Паку. Но его не спросили; как всегда и чьи-то горячие, сильные ладони схватили его за плечи и вытащили из темноты. Вернули обратно к боли, к нему.       Чимин чувствует, как кто-то нежно проводит кончиками пальцев по голове, и ему не нужно спрашивать кто это, муравьи и тепло, которое разливалось по телу знали, кто это. Или он не умер и сейчас действительно Мин Юнги сидит возле него и гладит по голове, или же он умер и в Бога такое странное чувство юмора. Но боли не должно быть, а Чимин её чувствует, как тело разрывает изнутри, чувствует, как миллионы, миллиарды кусочков битого стекла врезаются в каждый миллиметр кожи, чувствует, как перед глазами расцветают красные цветы, как в ушах шумит и понимает, что, к сожалению, не сдох.       Пытается пошевелить ногой и, блять, такой боли он ещё никогда в жизни не испытывал. Он, наверное, застонал, потому что пальцы, которые до этого гладили голову исчезли, а через секунду по крови разлилось тепло и снова появилась так необходимая темнота. Он не может вспомнить, сколько раз приходил в себя и чувствовал эту теплую ладонь на своем теле, потом приходила боль, а после нее снова темнота. На этот раз все по-другому, нет, он снова чувствует теплую ладонь, которая держит его за руку, но на этот раз боль не приходит. Пак легонько дергает рукой чисто рефлекторно и медленно открывает глаза. Его холодную и маленькую ладонь сжимает горячая, большая.       Первое, что видит Пак, это яркий свет, которой идет из-за его спины, значит, окно позади, но все равно слишком ярко. Юнги, а никто другой быть это не может, наверняка понимает дискомфорт парня и закрывает шторы. Когда исчез яркий свет, киллер еще раз пробует открыть глаза и на этот раз четко видит перед собой родное и такое красивое лицо Юнги, который сейчас, не сдерживаясь, плачет. Чимин через боль подносит руку к лицу прокурора, чтобы вытереть слёзы, чтобы успокоить. Блондин нежно сжимает её и начинает целовать каждый миллиметр кожи, каждый пальчик.       И вдруг парень чувствует, как боль накрывает его как волна на море, быстро и сильно. Ангел сжимает руку и зажмуривает глаза, слышит сбоку у себя какие-то движения и снова сладкая темнота. «Он здесь, он действительно рядом», — последняя мысль Пака и нечто, которое затягивает. Flashback       Мин стоит на коленях и просто жалеет себя, впитывает всю боль, все эмоции. Но уже через секунду на ватных ногах встает и начинает бежать к машине. Тело настолько слабое из-за недосыпа, омерзительного кофе и слишком маленькой дозы его личного наркотика, сделав пару шагов, он чувствует, как летит на землю. Чувствует, как рвутся штаны и как пощипывает кожа на том месте, но ему простыми словами «ПОХУЙ». Сейчас главное догнать его, потому что другого шанса может не быть. С третьего раза открыв машину дрожащими руками, он заводит двигатель и выжимает по полной, руки крепче сжимают руль. Как будто он его спасательный жилет в открытом океане.       Сколько он только что нарушил правил, он не знает, да и ему, напомним, «ПОХУЙ». Он выжимает ВСЁ из машины, и то в прямом смысле. Ногу с газа он даже не убирает, сейчас, когда он за рулем и впереди его цель, он наконец-то смог себя собрать. Юнги хорошо маневрирует между машинами и Дай Бог, чтобы так было и дальше, потому что напомним — ногу с газа он так и не убрал. Вот он уже на выезде из города, руки на руле ещё больше напряглись и теперь можно было разглядеть абсолютно все жилки, какие только есть на руках.       Он мог бы сбавить немного. Всё-таки, если он попадет в аварию и умрет, то точно не сможет найти Чимина, но в блондина сейчас только одна мысль в голове: «Он на мотоцикле и у него фора на 10 минут», — хоть сердце и билось, как птичка в клетке, ум работал на полную и высчитывал расстояние, которое уже проехал Пак и результат был неутешительный. Поэтому, прокурор ещё сильнее нажал на газ, но куда уже дальше, а дальше некуда. Это его раздражало и он обещал, что вместо медленной «Mazda», купит «Audi» или вообще какую-то гоночную, а то кто знает, сколько придется гнаться за этим упрямым бараном.       Вот город остался позади и, СЛАВА БОГАМ, он видит байк, улыбка появляется на устах, а руки на руле расслабляются, но уже через секунду улыбка исчезает так быстро, как и явилась. Мин замечает, как Audi начинает вилять, а ещё замечает грузовик, который едет прямо на мотоцикл. Руки сжимаются на руле до такой степени, что руль поскрипывает. — Чёёрт, — вырывается у блондина.       Как в замедленной съемке он видит, как мотоцикл поворачивает в сторону обрыва, внутри Мина всё обрывается и падает с ужасным звуком, а потом резко накреняется и волочится вместе с телом Чимина по асфальту в сторону знака и обрыва. Мин ещё больше дает газу и останавливается недалеко от байка, который врезался в столб и, Слава Богу, если бы не он, части тела Пака валялись бы в обрыве. Юнги почти на ходу выпрыгивает из машины, по виску стекает пот, а из глаз слёзы. Сердце бьется везде. «А я думал его у меня уже нет». Подбегает к Паку и чувствует запах бензина. — Блять, — сиплым голосом говорит Мин и начинает аккуратно вытягивать парня, если бы не люди, которые подбежали и не подняли с Чимина мотоцикл, он бы с этим не справился. Окровавленное, ободранное тело помогли положить в машину и Юнги снова не забирал ногу с газа, пока не подъехал под больницу. Не думая обо всем остальном, он на имя своей двоюродной сестры записывает парня. Целых 3 часа он сидел под операционной и медленно умирал. Если он думал, что до этого ему было плохо, что он не мог дышать, что почти невозможно жить с такой болью в сердце, то сейчас он готов вернуться в ТО время и лучше чувствовать боль от измены любимого, который даже не дал тебе шанса, боль одиночества, страх никогда не почувствовать и не увидеть. Он готов поменять это на то, что чувствовал сейчас: липкий страх потери, который оставляет следы по всему телу, по всей души, своими липкими руками. Одна мысль, что он иногда не увидит искреннего смеха Чимина, не увидит блеска в глазах, любви, не почувствует, как рвано он дышит, когда Юнги проводит рукой по его телу, как часто бьется его сердечко, когда блондин его нежно целует. — НЕЕЕЕЕТТТТТТ...... — с груди вырывается отчаянный крик, медсестра сначала с осуждением, а потом с грустью в глазах смотрит на него и уходит, она каждый день видит, как люди сидят здесь и ждут своего приговора: выживет ли он/она? Буду жить я, если его/её не станет? — Не выживу. Блять. Нет его — нет меня.       Юнги сел на землю, оперся на стену, пододвинул к себе ноги, зарылся в них и заплакал так, как мужчины не плачут. А кто, блять, такое сказал? Что у мужиков внутри отличается от женщин? Ничего, когда душа умирает, какая разница, какого ты пола. Душа пола не имеет. Слёзы всё текли и текли, Мин аж удивился, откуда у него столько. Но вскоре и они его покинули, он просто сидел и смотрел в пустоту. Какие у него были мысли? Никаких. Пустота, которая пожирала кусочек за кусочком. Через 3 с половиной часа врачи вышли с операционной с печальным лицом, но хорошими новостями. — Он сильный. Будет жить. А кто он Вам? — спросил врач, рассматривая парня напротив себя. — Смысл моей жизни, — просто и точно. Врач улыбнулся и кивнул.       Только через час, когда Пака перевезли в отдельную палату, Мину позволили зайти к нему. Юнги долго сидел и смотрел на изувеченное и всё в ранах тело. Вспомнил, как врач начал перечислять все травмы, все переломанные кости, у Мина тогда было один очевидный вопрос: — Он сможет ходить? — С точки зрения медицины, думаю, всё возможно. — А если не по медицине? — Придется много времени и сил на это бросить, но да, будет. Если очнется. Но повторюсь, он сильный.       Мин до сих пор помнит, как тогда вздохнул с облегчением, нет, вы не подумайте, он будет любить Чимина в любом состоянии, но вот смог бы Пак справиться с этим? Вообще, это чудо, после стольких переломов: ноги, ребра, ссадины по всему телу, сотрясение мозга, рваная рана на боку и на бедре. Чёрт побери, да он везунчик. Юнги был слишком далеко в своих мыслях, рука поглаживала белокурые волосы, но стоило Паку пошевелиться, как Мин сразу же вернулся. Его солнце, его пантера, его Ангел Смерти. «Боже, СПАСИБО», — не мог нарадоваться даже такой мелочи Мин, парень пытался открыть глаза и как только на несколько миллиметров открыл, сразу же закрыл. Мин понял, что для него свет слишком яркий и зашторил окно. Как только Чимин попытался еще раз, поморщился от боли, врач предупреждал Юнги об этом. Он сразу нажал на кнопку и пустил обезболивающее в кровь. Доля секунды и лицо Пака расслабляется. Еще пару раз он просыпался, но боль быстро забирала его. Прокурор хотел забрать его боль или хотя бы уменьшить, но не мог, всё, что он мог, это пичкать своего Ангела наркотическими средствами, которые давали ему не умереть от боли.       Юнги, наконец-то, смог окунуться в беспокойный сон, когда почувствовал, как его руку совсем немного, но сжали, сна как не бывало. Блондин уставился на лицо парня, на руку, которая и дальше сжимала, на лицо, руку, лицо и эти глаза, цвета тёмного шоколада, смотрели прямо ему в душу и, кажется, заново всё строили. Мин и не заметил, что плачет, пока бледная и хрупкая ручка не накрыла его лицо и не стерла слёзы, почти невесомо. Это был лучший момент в жизни Юнги, не нужно было слов, чтобы понять, что они хотели донести друг до друга: они скучали, они любят. И снова боль начала накрывать бедное тело киллера. Flashback end Пак медленно пробуждается и сердце начинает безумно биться в груди: нет теплой руки рядом. Киллера накрывает волна одиночества и становится так больно, но не физически. Когда истерика уже на пороге, он чувствует как сильная, горячая ладонь вытирает слёзы с его лица. Чимин успокаивается и начинает медленно дышать. — Ты заставляешь плакать Хладнокровного Убийцу, — прохрипел не своим голосом Пак и медленно открыл глаза, чтобы увидеть слёзы на лице Юнги. — А ты заставляешь плакать Хладнокровного Прокурора, — Юнги наклоняется и нежно целует сухие и обветренные губы.