Не проходи мимо

Сынхен резко распахнул глаза, упираясь взглядом в потолок. Светло-кремовая штукатурка показалась ему незнакомой. Скользнув взглядом по стенам, по мебели, которой была обставлена спальня, он вдруг осознал, что этого места он вообще не помнит. Абсолютно. Ему было и страшно и любопытно одновременно - до чего же дошла вчерашняя пьянка в баре, продолженная где-то еще, что он, очнувшись, не может понять, где находится. Парадокс - информация о том, что брюнет где-то догонялся, хранилась мозгом, и услужливо всплывала в памяти. Четыре текилы и бутылка виски. А вот о потенциальном хозяине квартиры настойчиво умалчивала. Крепко зажмурившись, он закрыл ладонями лицо, пытаясь прийти в себя. Голова трещала, тупая боль пульсировала по нарастающей, в воспаленной черепной коробке крутилась единственная, банальная мысль. "Надо меньше пить". Сразу за ней, осторожно высовываясь из-за угла, показалась вторая, более нужная и необходимая в данной ситуации. С кем он был этой ночью? Осторожно, чтобы не закружилась голова, парень поднялся на кровати, оглядываясь вокруг себя. Ни на широкой кровати, ни в просторной, забитой хламом комнате, не было ни души. Вообще никого. Шепотом ругаясь на дурную голову, Сынхен поднялся с кровати, в поисках своих вещей - удивительным уже не казалось ничто. Ни то, что вещи нашлись аккуратно сложенными в кресле, ни то, что его сумки были привезены из отеля, где он остановился и теперь скромно стояли в гостиной. Даже вальяжно выползший из угла черный кот не удивил его. Обхаживая незнакомую квартиру, раз за разом, на ходу натягивая одежду, он разглядывал полки - уставленные безделушками, книжные стеллажи, предметы мебели, вазы, коллекцию дисков, черного кота, который не без подозрений, подойдя к новосельцу, обнюхал пальцы и только потом позволил себя погладить. А вот и кухня. Идеально чистая, она резала глаза своей стерильностью. Джинхе не любил возиться перед плитой, а тем более убирать за собой. Кот, коротко муркнув, побежал за парнем, мешаясь и путаясь под ногами. - Ну, успокойся. Я не знаю, чем тебя кормить, - тут Сынхен открыл холодильник, оглядывая такое же пустое хранилище - да и себя, собственно тоже. И тут на глаза бросился яркий стикер, прилепленный к холодильнику. Аккуратный, убористый почерк гласил: "Я не знаю, когда ты проснешься, так как ночью мы здорово устали. Я буду дома вечером, после десяти. Разложи свои вещи там, где хочешь - домой ты больше не вернешься. P.S. Покорми Майки, деньги на полке в прихожей." Аккуратно сорвав бумажку с гладкого металла, Сынхен, прислонившись к подоконнику перечитывал записку раз за разом, не веря своим глазам. "Домой ты больше не вернешься" Этого стоит боятся или этому надо радоваться? Это приказ или просто сожаление? Да и, что, черт возьми, произошло ночью?