Тоже мне, ценитель нашелся...

"Будь как дома, путник, я ни в чем не откажу, я ни в чем не откажу, я ни в чем не откажу… Хэй! Множество историй, коль желаешь, расскажу, коль желаешь, расскажу, коль желаешь, расскажу!»* — Какие песни, какие люди! — Театрально взмахнул рукой молодой мужчина. — Какой талант пропадает, Владислав Игоревич, — с едва заметной улыбкой ответили ему. — Или пой со мной, или заткнись и не перебивай мои мысли о людях и их истинных мотивах… — Мила накрутила на палец прядь волос и глубоко вздохнула. Вздохнула не так уж и грациозно, как может сделать девушка, а просто — вдох и резкий выдох вплоть до сгорбленной спины. Посмотрела в окно. Осенний Берлин ей нравится явно больше ее родного города. И это с учётом того, что дома есть мотоцикл. Но там явно нет сорока прекраснейших озёр, нет самого большого парка-леса в центре (Tiergarten), явно нет столько людей самых разных и интереснейших национальностей на улицах, нет даже клубов, в которые можно зайти хоть в растянутой футболке и тусить с пятницы до самого понедельника… Нет там и бульвара шириной в 60 м протяжностью в 1390 м**, на который сейчас девушка и смотрела. И нет, не гуглила, а запомнила точные цифры со стоянки аэропорта от гида, мимо которого они проходили. Как декан и говорил, Мила и Влад без проблем поселились в один номер. В совсем другом отеле. В номер за бабосики Влада. Он хотел «Люкс», но… Мила возмущалась. Искренне, с криком и до скрипа зубов. Благо, не при всех (нечего своего мужика позорить), а отдельно в служебном помещении. Так прямо с ресепшена и потащила его в каморку. Они бы и трахнулись там, не подоспей вовремя персонал. А Влад был в той кондиции, чтоб заткнуть ее уже хоть как-то. Их бы точно выгнали из отеля… Вот только причину конфликта (дорогой номер) работники не могли так просто забыть. Но они круто обломались, когда мужчина сделал заказ попроще. (Не очень то и попроще, но Мила этого так и не поняла). Один из наивысших этажей. Площадь такая, как полторы квартиры Влада. Две комнаты: большая гостиная с дорогой резной мебелью и плазмой на полстены, соединенная барной стойкой возле окна с мини-кухней, а также спальня чуть поменьше с большой кроватью. В номере такой цены комнат должно было бы быть больше, но Влад был рад такому развитию событий. Да и размах обстановки радовал глаз. Ему даже не жаль денег, а деньги он любит. Хотя мысль о том, что раньше сказала ему девушка, в голове вертелась. О квартире. С неплохими Берлинским ценами, снять такую же по размаху квартиру вряд ли обошлось ему больше, чем номер. А публичности меньше. Но сейчас публичность ему и нужна была. Они уже успели поесть в отеле, немного разложиться, кратко прогуляться по городу и снова вернуться в номер. Мила то и дело рассказывала истории, связанные с тем или иным местом. Как оказалось, за год здесь у нее произошло чуть ли не больше весёлых ситуаций, чем за всю предыдущую жизнь. А жила она здесь с отцом, который был в командировке. Родители Милы переживали тогда не лучший период, но мама согласилась отправить дочь в другую страну для изучения языка и для развития. Тем более, что весь свой отпуск женщина провела с ними. Не сказать, что Мила была центром внимания в любой компании, но хорошие знакомые у нее здесь остались. И она решила возобновить связи. Но не прямо сейчас. Девушка вдруг улыбнулась, встала с дивана, на котором вальяжно растянулась, и подбежала к Владу, крепко его обнимая. Тот настолько удивился, что перестал дышать, хотя потом до него дошло, что это крепкие ручонки вышибли из него воздух. — Это так круто-о-о-о-о! Спасибо, спасибо, спасибо, спасибо! Я очень рада, что я здесь. Влад посмотрел на ее макушку искоса, погладил по волосам, слегка улыбнувшись. — Неужели? — слегка язвительно спросил. — Ja (нем. «да»). Мила подняла голову, уткнувшись подбородком в грудь парню. Без какой-либо обуви она была едва выше его плеч. Глаза засверкали. — Ммм… — Влад вдруг подхватил ее под ягодицы и приподнял так, чтоб она обхватила его ногами. Теперь их лица оказались почти на одном уровне. — Ты аж настолько сильный… Ух-х-х. Давай опробуем барную стойку у того окна? — Маленькая проказница, — тот довольно улыбнулся, поцеловал губы напротив, донес Милу к поверхности и усадил на нее. «Твою мать, Мила, с какого хрена ты такая смазливая?» — прозвучало в ее голове. — Влад, ты сводишь меня с ума… «… В прямом смысле». *** — Секса в Берлине у меня ещё не было, — довольно протянула Мила, делая чай. Она только поставила чайник, как сильные руки обняли ее сзади. — Видимо, тебе мало, коль ты так выгибаешься, — прошептал ей на ухо Влад, поглаживая голую, не скрытую стрингами, ягодицу. Шлёпнул ее. — Но пока хватит. Нам надо собираться на сбор конкурсантов. Мужчина насладился разочарованным вздохом, хотя сам хотел вздохнуть также. Дал себе мысленно подзатыльник. Успокоился и переключился на дела. — Но оно через три часа, несколько я помню. Вечером. — Да, но нам ещё нужно заскочить кое-куда. И я хочу есть. — Заказать еду в номер? — Нет. Мила нахмурилась. Снова он начинает командовать. И бля, ей уже в который раз не хочется задавать лишних вопросов, лишь бы не бесить его. Посчитав, что это уже перебор для нее, девушка пошла искать сигареты. — Я хочу прогуляться отелем, может пофоткаюсь для своих баб, — крикнула перед выходом из номера и чуть не вышибла дверь ногой. Фраза «может пофоткаюсь» должна была автоматически остановить Влада в погоне за ней. Хотя, он бы и так не пошел. Мила решила не терять время на поиски балкона в коридорах, а просто долго и мучительно спустилась вниз на лифте. - Блин, здесь же оштрафуют. — Потопала к рецепшену. — Entschuldigung, gibt es hier einen Raucherbereich? (Нем.: Простите, здесь есть место для курения?) Работница такого дорогого отеля явно не имеет права показывать столько неприятных эмоций. Она посмотрела на Милу так, будто та только что выдохнула дым травы ей в лицо. Да ладно там, посмотрела, ещё и так брезгливо выгнула губы, что Мила еле сдержалась, чтоб не врезать ей. «Явно фитоняшка с синдромом правильности». — Im Restaurant nach Links (Нем: в ресторане налево), — показала рукой на вход в ресторан. — Danke. Und Ich verzichte auf Ihren Service. (Нем.: Благодарю. И я отказываюсь от вашего обслуживания.) — Aber… (Нем: Но…) — Ich Wünsche ein angenehmeres Personal. (Нем.: Я желаю более приятного персонала). Выплюнув желчь, девушка почувствовала себя даже лучше. Вот же сука. Курение ей не понравилось. Какая ей нахуй разница? Найдя нужное место, Мила устроилась за столиком в специальном помещении для курящих (где самых курящих было несколько человек). Затянулась, задержала в лёгких, выдохнула. — Да-а-а-а… На самом деле НЕТ, но это хоть сосуды мозга сужает. Почувствовав тремор конечностей, Мила обрадовалась, что села. А когда начала обдумывать то, из-за чего начала курить, огорчилась, что купилась на классный секс с Владом, последствием чего стали ее плавящиеся мозги и более покладистый характер. И ее влюбленность. — Докатилась. — Bringen Sie ein Menü? (Нем.: принести вам меню?) Мила вздрогнула от проникновенного мужского голоса. На нее смотрел светловолосый юноша примерно ее возраста и что-то спрашивал, похоже, уже в третий раз. — Мне бы вискаря… Или винишка… Или медовухи, — обречённо прошептала та, но громче добавила: — Nein, danke. Obwohl… Es wird keinen Alkohol ohne Reisepass geben, oder? (Нем.: Нет, спасибо. Хотя… Без паспорта не будет алкоголя, не так ли?) — Das stimmt. (Нем.: Точно»). — Парень мило улыбнулся, а Миле, признаться, пребывание здесь впервые показалось более родным, чем до этого. Хотя, когда она занималась сексом с Владом, такое ощущение тоже было, хоть и разилось. Девушка вновь огорчилась, что смогла так сильно привязаться к преподу. Да, он стал ее бойфрендом, но это никак не значило, что Миле разрешалось так распускаться. Казалось, будто Владислав Игоревич запустил в ее душу и даже мозг свои гребаные когти, вот ее и берет сейчас лихорадка, ибо тело хочет избавиться от инородного тела. «Чё за бред? Как можно связать когти, душу и отторжение клеток тела в одну кашу? По тебе явно плачет психушка!!!» — Вы недостаточно знаете немецкий, чтобы отвечать? Милка вытаращила глаза. Наконец, официант завладел ее вниманием максимально. — Ich kenne Deutsch sehr gut. (Нем.: Я отлично знаю немецкий язык). Э-э-э-э-э. Да, отлично, кх… знаю. Только немного висну. На своей волне, в общем, — и в подтверждение замахала вслед за фразами руками. Получилось даже легко и изящно, надо же. — То есть вы, — та посмотрела на бейдж и впрямь заметила искаженное чужими буквами славянское имя, — официант ПАвло, ПаблО или Павел, как вам уж удобнее, русскоязычный? — Русскоязычный, — кивнул тот и снова улыбнулся. — Я из Шумена, это небольшой город в Болгарии. — О, как интересно, — Мила сделала ещё затяжку. — Шумен… Ничего себе! Присядешь? Рассказывать о себе желания не было. — Вынужден отказаться. Хорошая работа на дороге не валяется, а немцы и так шманают по поводу и без. — Понимаю, — хмыкнула та. — Все надо вовремя сделать, все надо записать. Давно здесь? — Года два. Как свалил с университета, так и работаю. И доволен. — Своих хоть видишь? — Ну такое, на праздники могу выбраться. На прошлый Новый год не получилось уехать, потому здесь праздновал. Кстати, у нас такие тусни можно устроить, а буквально напротив выхода с кухни находится задний дворник одного очень крутого в плане обстановки и контингента бара. Хочешь, сходим? Такой разговорчивый… — Аха, как быстро ты берешь ситуацию в свои руки. Может и сходим, жизнь покажет. — Ты ещё не перешла на мобильную связь этой страны? — Не-а. Вискарь-то ты мне не продашь? — перевела сразу тему. Номер её хочет. Ага, уже. — Не-а, — повторил ее говор и улыбнулся. — Но если ты мне скажешь свое имя, то я подумаю. — М-м-м… Мелинда. Но это не по паспорту. Так что просто Мила. Приятно познакомиться. — Она докурила вторую сигарету, потушила ее об пепельницу и встала. Все равно ментол выдыхается за день, а пачка у нее дольше. — Пожалуй, мне пора. Все равно мне нафиг сдался этот вискарь. Она улыбнулась настолько мило, насколько могла. Мысли о чувствах отступили, но взамен пришли другие: о Максе, о деньгах, документах и о людях, которые хотели ее убить. А ещё это собрание через пару часов… Влад наверняка ее заждался. Хотя, позвонил бы. Похуй, пляшем. Павел не успел сказать и слова, как Мила вытащила телефон: — Не против селфи? Авось, посмотрю и настроение поднимется так, как сейчас. — Ну… Давай. Почему бы и нет? В приглушенном свете зала фото получилось немного даже интимным, тем не менее, Мила сделала его просто, чтобы сделать, типа «на-отъебись». Просмотрев и поняв, что она получилась ничего так, та поблагодарила и ушла. Быстро и точно. Вот так и надо будет делать с ее новоиспеченным парнем (давно новоиспеченным, но да хрен с этим). «Пришло время заново покорять, а не покоряться. А то нюни распустила. Фи, Мила. Не надо так.» Улыбнувшись сама себе, та отправилась на свой этаж. Мысленно она уже перебирала свои наилучшие платья, которые взяла с собой. И единственные туфли. Правда, в номере ей пришла идея получше: раскрутить Влада на новое платье. Ей вдруг стало пофиг на то, что он и так потратился на отель. Сам захотел. Его проблемы. Но это позже. — Как прошлась? — Прислонился Влад к стене, пока Мила рыскала в чемодане. — Классно, — на автомате ответила. Потом остановила свои поиски, выпрямилась, как будто до нее дошло что-то важное, и посмотрела на Влада. — Прогулка оказалась очень полезной. — Потом нагнула голову в сторону, вспомнила, как до нее дошло свое старое чувство лёгкости и отпущения всего. Благодаря Павлу, она полагает. — И познавательной, скорее всего, — она улыбнулась. — А, и еще… Теперь нас, хотя ты как хочешь, но меня точно не будет обслуживать милашка Иваннет на ресепшене. Тот поднял брови. — И почему? — Потому что я отказалась от нее. Девушка умная, даже мой немецкий поняла. Милая особа. Так куда ты там хотел заскочить перед сбором конкурсантов? — Ну, уже не перед сбором из-за твоих гуляний, а после. — Ок. Это ж не я есть хочу, — пожала плечами. — Какая ты заботливая, — съязвил Влад. Девушка немного выгнула бровь и улыбнулась. Хотя это было похоже на оскал. Она уже хотела сказать, что он мог бы еду заказать в номер, а не выебываться, но Влад успел начать говорить раньше (скорее всего, даже не подозревая, насколько ему повезло). — Мы сейчас заедем к организаторам, а потом ещё кое-куда. — В смысле, к организаторам? — Надо. — Блять, меня бесит, что ты решаешь все за меня, даже не рассказывая причин твоих решений и самого смысла. Вали куда там хочешь, а я пойду на собрание тогда, когда положено. Взгляд «метает молнии», и если бы Мила обладала какой-то магией, от парня перед нею остался бы пепел. Он смотрел на нее не лучше. Явно офигел от такого. «Чё ты смотришь как баран на новые ворота?» — К организаторам для того, чтоб не ехать на вечер, — все же сдался Владислав, понимая, что немного перегибает. Хотя он вообще ничего понимать не хотел. — А потом гулять. Это ж тебе всегда на месте не сидится, так что радуйся. — Заебись. Ты мне ещё будешь указывать, что мне чувствовать? — Мил, да что такое? Чё за проблемы на ходу, с какого хрена ты мне мозг ебешь? — Ибо не надо командовать мной, я тебе не собачка, чтоб команды отдавать. Я должна знать, что ты задумал делать, если в эти планы вхожу я. — Какие команды, Мила, что за нафиг? Тебе так хочется посраться? Девушка вздохнула. Злость нарастала, но она сумела ее немного унять, поддаваясь инстинкту самосохранения: не нарываться на того, кто больше и тяжелее тебя вдвое. — А есть вероятность погулять самостоятельно? Парень нахмурился и явно не ожидал такого. Он только привык, что у них что-то да получается, а тут… Неприятно заныло под ложечкой. Своя собственная реакция его удивила не меньше слов Милы. Он почувствовал себя ранимым, и это ему очень не понравилось. — Тебе неприятна моя компания? Мила впала в лёгкий ступор… Ей стало очень стыдно за свои слова. В первую очередь от его тона. — Отчего же? Приятна… Просто я бы хотела прогуляться по Берлину в одиночку. Возможно, встретить старых знакомых, найти старые места. Мне нужно побыть одной, потому что с этим городом у меня связано слишком много: хорошего и не очень. - Ты хочешь побыть одной или встретиться со знакомыми? — Не знаю ещё. Я сделаю это завтра. — Завтра есть день после утреннего собрания. А сегодня мы поедем туда, куда нужно. Оденься так, чтоб не было холодно. POV Мила Купол Рейхстага. Он привел меня сюда. Заказал бесплатные билеты на официальном сайте за пару дней до вылета. Мне безумно приятно, неожиданно и радостно. До дрожи. Этот человек умеет делать сюрпризы. Он! И сюрпризы! Этот черствый, но слишком вспыльчивый истукан и сюрпризы! Совесть так и разъедает изнутри из-за того, что я орала на него. Может, когда-то попрошу прощения. Договориться не присутствовать на сборище умных и ещё умнее выскочек (новое название от меня) не получилось, но мы свалили сразу же после того, как представились для всех: наши имена, универ, город, страна и минут десять о том, что представляет о себе моя работа и какие исследования я делала. Народу уйма. Участников больше сотни, и я искренне надеюсь, что нам не придется присутствовать на выступлении всех. А вот на мероприятиях, которые для нас приготовили организаторы, я побываю обязательно. Программа насыщенная, я без понятия, когда, по их мнению, нам спать. Но это такое. Мы прошлись к неплохому кафетерию, покушали, а потом пошли в кино. Я очень сильно скучала по кино на немецком!!! Ещё и на большом экране. Я визжала от восторга. А когда я уже думала, что это все, Влад потащил меня сюда, посмотреть ночной Берлин… Мы, как Владислав и планировал, успели попасть на экскурсию в последний момент, то есть в десять часов вечера. А потому у нас появилась возможность наслаждаться панорамой вечернего Берлина до полуночи. И он действительно прекрасен. Я была уже здесь. Но не была ночью. Мы выстояли очередь, прошли через сканеры службы безопасности, а потом еле дождались одного из двух огромных лифтов, на которых всех туристов поднимают от Западного портала (Westportal) на крышу парламента. Но оно того стоило! — Ты был здесь раньше? Я помню его печати в загранке. Влад был во многих странах, но в Германии самое большее количество времени. — Да, был. * * * — Работал здесь в юности. Уборщиком. Лицо Милы вытянулось, но она не произнесла ни звука, не желая перебивать. Влад пожелал крепче обнять свою женщину и говорить негромко ей на ухо, а не перекрикивать людей. — Таким видом я наслаждался каждую ночь. Смена заканчивается, я убираю. И смотрю. Не знаю как там официально, но я и несколько моих напарников убирали по ночам. Это было безумно утомительно. Но не без этого хорошо. Вид ночного Берлина навсегда останется частью меня. Многословно. Очень, как для не злого Влада. Они ещё немного простояли так, не желая портить момент. Мужчина задумался о своей жизни, утопая в моменте мнимого соединения душой с Милой. Ему стало так приятно, тепло и комфортно, что он ни на что в мире не променял бы конкретно эти крупицы жизни. — Я сегодня бесилась из-за того, что слишком к тебе привязалась. — Это, по-твоему, плохо? Из интонации можно было бы услышать больше интереса, чем обвинения. — Мы начали эти отношения никак не с чувств, а со страсти, — неопределенно пожала плечами та. — И ты надеялась, что как только страсть уйдет, мы станем друг другу не интересны? Толика изумления вызвала у нее улыбку. — Честно говоря, да. Я на это надеялась. Рассчитывала. Возможно, это вскоре и произойдет, но пока… Пока мне хорошо, и я рада этому. Да, и само собой, все привязанности можно считать своими слабостями. Особенно сейчас. Не знаю, что мне оставил Макс, но надеюсь, что скоро его упругая шикарная задница вернется на родину. Влад настолько сильно сжал девушку в объятиях, что та почувствовала хруст суставов. — Ты говоришь о его заднице так, будто трогала ее. — А я говорила что-то о том, что этого не делала? Прозвучало совсем невинно. Мила улыбнулась рычанию над своим ухом. — И где вы познакомились? — задал Влад вопрос, который его заинтересовал несколько раньше, что его и самого удивило. Едва ли его когда-то заботили подобные вопросы. Но он запомнил с их единственной встречи с Максимом нечто звериное в его взгляде. Словно тот одновременно хотел, чтобы Мила уезжала с ним, и одновременно не хотел ей показывать то, что видел сам. Владу знаком этот взгляд. Желание забрать себе в вечной борьбе с желанием защитить, удалив от себя. — В основном, на заправке, — растянула слова Мила. — Мммм, да. На заправке. Раньше мы если и виделись, то не обращали внимания. Влад ждал продолжения, но понял, что его не будет. Тем не менее, ему хотелось узнать больше. — И как случилось так, что вы начали общаться? — Хм. Скорее всего, это случилось уже после того, как мы проснулись в одной постели. Мила чуть не взвыла от боли, когда Влад сжал ее плечо. — Поаккуратнее. — Так вы с ним… — Были любовниками? Нет, мы не были любовниками. — Она ощутила, как Влад немного расслабился. — По крайней мере в прямом смысле. Нас сочли парой байкерское сборище, а мне это было на руку. Так что я понимаю, что тот балаган, который там творится… Я тоже в некоторой мере в нем виновата. — И почему тогда вы оказались в одной постели? — День рождения подруги. Клуб, алкоголь, все дела. Большую роль сыграло то, что я не умею отрываться от жизни так, как мои оторвы. Мне быстро стало скучно, и я поперлась на улицу. Увидела золотого железного коня, на который пялилась на той же заправке, и прямо на нем стала ждать хозяина. Тогда я обломала ему секс. Или скорее той девушке, которая тащилась за трезвым Максиком. Естественно, крики были такие, что чуть до драки не дошло. Моей и его, мда… Но когда он не смог силой стащить меня с сидения, ему ничего не оставалось, как взять меня с собой. Мои мозги были в отключке. Мне захотелось безумия, а он как раз из безумных людей. Тогда мне так казалось. Мы привлекали друг друга. Даже очень. И уснули вместе лишь потому, что до главного не дошло. А потом поняли, что нам лучше не связываться еще больше. Мне захотелось тоже уметь что-то настолько крутое, чтоб кровь в жилах застывала. И я научилась. — Рассказывала очень легко, будто пересказывает книгу. — Понадобилось время, чтоб понять эту вечно отшучивающуюся глыбу суровости и иногда печали. В чем-то вы с ним даже похожи, не прими за упрек или обиду. Компания моей скромной персоны добавила в его жизнь легкости. Он ввел меня в гонки. Так, чтоб у меня и мыслей не осталось его обвинять. Меня называли Неистовой Мелиндой. За все время нашей… дружбы я ни разу не усомнилась в его ненадежности. — Значит, вы очень близки? — До момента его отъезда я не обладала такой информацией, которая могла бы нанести вред моей жизни, — неопределенно ответила. Зато сейчас обладает. И если какой-то хмырь втянул ее туда, куда сам Влад не решился ее втягивать, значит он или не имел другого выхода (что Влада не особо волнует), или настоящий придурок. В любом случае как только тот вернётся, ему лучше не попадаться на глаза Владу. — Среди документов в его сейфе я нашла завещание… Не читала, это потом вылилось бы в последствия. Я знаю, что его жизнь далеко не такая легкая, какой он хотел ее мне показать. И я впервые пожалела, что не лезла в это. Возможно, так бы я хоть знала, что заставило человека в его возрасте оставлять завещание и сваливать с глаз долой. — Ну и компания у тебя, — усмехнулся Влад, понимая, что от него ждут хоть каких-то слов. — Это точно, — расслабилась Мила. — Особенно учитывая тебя. — В смысле? — Препод, гонщик, бизнесмен, ходячий секс, невыносимый, упертый, вредный… Мужчина, от которого я могу сойти с ума, но не буду. Миле даже стало стыдно перед собой за такую слабость и за то, что рассказала ему об этом. Тело сзади застыло, она продолжила вглядываться в красоту, а потом услышала слегка тихое: — И с чего ты взяла, что я гонщик? — Солнце, я видела, как ты ведешь машину, — пояснила та таким тоном, как будто это ее самый основательный аргумент. — Да и не только машину. И ещё почти никто кроме гонщика не принял бы мое своеобразное хобби так спокойно, как ты. Влад молчал. — Это ведь ты выиграл гонки тогда, когда я впервые появилась на поле, — Мила повернулась в кольце его рук, смотря теперь снизу вверх на его напряжённое лицо. Влад сделал усилие, чтоб не отвести взгляд. Он пытался определить, чего ожидать. — Потом ты же передавал мне выигрыш. И насколько я знаю, ты бесился, когда какая-то девка припёрлась на твои гонки без приглашения и все начали обсуждать ее стремительное продвижение на третье место, а не твой очередной триумф. Безымянный. Мила говорила, тем не менее, мягко. Словно она понимала и принимала все, словно она была на его месте в тот момент. Ведь именно так и было. Влад боялся спросить, употребила ли она фразу «твои гонки» просто так или же из-за того, что знала, что это действительно его гонки. Мужчина крепче притянул ее к себе, вышибая из ее лёгких воздух. — Как ты узнала? Потом немного расслабил руки, чтоб ещё, чего доброго, не подумала об угрозе с его стороны. — Ты не закрыл глаза в шлеме. В тот единственный раз, когда хотел увидеть меня сам. Про то, что случайно подслушала его разговор с возмущавшимся участником, рассказывать Мила не стала. Особенно учитывая, что подслушивала она в кустиках, делая мокрые дела… — Да… Ты знаешь. Но почему ты рассказала мне об этом только сейчас? — Я не так давно во всем разобралась. Влад сузил глаза, догадываясь, благодаря какому человеку для нее открылся большой доступ к лишним сведениям. Надо было его давно убрать. — Если бы Макс хотел, он бы мне рассказал обо всем сразу, — поняла его мысли Мила. — Тем более, что он не знает твоей личности и не горит желанием знать. «Как бы не так». Влад перевел взгляд за Милу, немигающе глядя на яркие фонари и заполненные дороги. — Ты сделала глупость, рассказав мне столько информации про своего… друга. — Нет. Влад снова перевел взгляд на девушку. Невысокая, милая и почему-то улыбающаяся. Его вкручивает в пол эта улыбка. Он не может оторваться. — Почему? — сглотнул он. — Потому что из вас получились бы хорошие союзники. Враг у вас один. «Да сколько же ты знаешь?!!!» Его представление об этой девушке в который раз перевернулось. Интересно, что она «открыла карты» просто так, стоя рядом, а не устроила какую-то западню. Мила рассказала для того, чтоб показать, что она не собирается его предавать. Влад понимал, что ее действия могут быть интересным ходом хорошей игры, но верить в это ему не хотелось. — Мне, конечно, нравятся твои удивлённые глаза. Влад, если б это было проблемой, меня бы здесь не было. И я доверилась тебе. Позволь себе сделать то же самое. Рассказав про Макса, она сделала то, что делали очень немногие — доверила ему тайну. И одновременно сделала то, что удавалось ещё меньшему количеству людей — заставила его в который раз поверить ей. Они решили закрыть тему на некоторые время и наслаждаться вечером. Удивительно, как круто можно было проводить время, рассказывая истории, не боясь проговориться. Влад был удивлен своей разговорчивости. Они обменивались рассказами о своем прошлом. Они гуляли. Они баловались, как дети и шли в обнимку. — Подлоко-отник мой, — пошутил мужчина, игриво растягивая слова. Он закинул руку ей на плечи, подтверждая свои слова. — Что-о-о? Мила вырывалась, хотя у нее это не получилось. Это было более для показухи, хотя слова ее удивили и заставили улыбнуться. Причиной было и вино из бара, в котором они успели побывать. — Тихо, ш-ш-ш-ш-ш, грелка, — с важным видом сообщила-приказала та в ответ, а потом и вовсе засмеялась. Удивительно, как за один вечер их своеобразные отношения вышли на совсем иной уровень. — До сих пор не пойму, — сказал Влад, скидывая обувь в номере, — как ты умудрялась столько времени молчать? — На самом деле, ты дольше молчал. Факты в моей голове сложились в общую картинку не так давно. Мила задумчиво и игриво посмотрела на него, подошла ближе и положила свою ладонь на его щеку. Свои руки она никогда не считала верхом изящества и хрупкости, но в тот момент даже ее пальцы с короткими ноготками ей казались очень маленькими и нежными по сравнению с его мужественным щетинистым лицом. — Зачем делать пилинг лица, когда твой мужчина имеет щетину? — улыбнулась она. — Повтори. — Что именно? — Слова после «когда». — Когда твой мужчина? — спокойно. — Мой мужчина. — Промурлыкала она. — Мой мужчина. Глаза его засверкали. Ноздри раздулись, а внизу девушка ощутила прилив мужской силы. — Хочу входить и входить в тебя нежно и грубо. Доказывая, насколько ты моя женщина. Твоими же стонами доказывая. Мила судорожно выдохнула. Но решила пока утихомирить свою бурную фантазию и снова шутливо пощекотала его щетинистую кожу. — Я знаю, что ты не в восторге, но ничего не поделаешь, - развел он руками.- У меня растущий организм. Мила громко захохотала, а Влад сгреб ее в охапку и закружил настолько, насколько позволяла это сделать прихожая. Ее смех обезоруживал, а светящиеся глаза и милая улыбка заставляли ощущать себя одновременно победителем и побежденным. Победителем всего мира и побежденным ею. Утро выдалось напряжённым. Пришедшие поздно и впоследствии проспавшие Мила и Влад метались от чемодана к ноутбуку, от кровати к ванной, проверяя, все ли на месте на электронных носителях и на них самих как на носителях одежды. Ночью Влад хотел доказать ей все, о чем мечтал, но его маленькое чудо уснуло, едва присела на кровать. Мила благодарила Бога за ещё теплую погоду и за свои быстросохнущие на ветру волосы, превращающиеся в кудри. Она потратила десять минут на душ, пять на общий сбор, ещё три на растушевание стрелок и покраску ресниц, не удосужившись нанести даже базовый крем на лицо. Уже в такси она, право, хотя бы увлажнила свою кожу. «Все равно красивая». И так оно и было, собственно. Влад собирался чуть дольше, потому что брился. За это время Мила проверяла презентацию, бумажные экземпляры своего выступления и наличие дополнительных флех. На всякий случай. Сложила сумочку и сумку для небольшого тонкого ноутбука. Они не знали наверняка, будет ли выступать Мила сегодня, ибо вчера узнали далеко не всю информацию. «Если Влад решил, что оно того не стоит, то так и есть». Да и она сама ради такого вечера пропустила бы не только эти общие собрания и ужины, а и саму конференцию. Но так делать нельзя, ибо она ещё не забыла про родной университет, и в Берлине ей предстоит ещё несколько задержаться. Плюсом их отдельного проживания было то, что это не палевно и шикарно (хоть и дорого), а минусом — время на дорогу. Они успели, несмотря на то, что вбегали в здание как два очумелых оторвы (что недалеко от правды). Но в сам зал заходили спокойно, гордо и почти незаметно. Мила невольно поразилась роскошности такого офисного, с виду, центра. Они попали в большое ораторское помещение, архитектуру которого явно оставили ещё со времён XVII–XVIII веков. Большая люстра на половину потолка и высоты помещения чего только стоила! Ощущение, что она тоже осталась ещё с очень древних времён, хотя там и были вкручены хорошие лампочки. Мила обрадовалась, что оделась в приличный (если не сказать шикарный, учитывая цену для такого студента как она) красный брючный костюм и черные кожаные полузакрытые босоножки. И снова обрадовалась, что ее волосы способны сами укладываться так, как удобно ей. Влад выглядел тоже очень-очень-очень неплохо. Зал был забит, и она поняла, что людей собралось куда больше, чем она могла представить. — Не все здесь участники, — словно прочитал ее мысли преподаватель. Они начали играть роль, и расстояние между ними было не такое близкое, как привыкла ощущать Мила. Нашли места чуть ближе к сцене, и девушка осталась стоять, ожидая Владислава Игоревича, который ушел разговаривать с кем-то из комиссии. Втыкая в телефон и скидывая маме фото сего величественного зала, Мила обернулась раньше, чем поняла, зачем это сделала. На нее кто-то смотрел — и она это почувствовала. Незнакомый с виду парень, рядом с которым сидел мужчина лет пятидесяти с хвостиком, хотя и выглядел молодо. Самому парню можно было бы дать все тридцать, но что-то в его внешности делало его визуально младше. Или наоборот: внешне старше, чем есть на самом деле. Она успела разглядеть только темные волосы и угловатый подбородок, пока не пришел Влад. — Осматриваешь зал? Мила медленно повернулась к нему и сказала, что ей привиделось. Потом она замечала на себе взгляды незнакомца лишь несколько раз, но и это у нее вызывало замешательство. Может быть, она ему просто понравилась. Она на это надеется. Получше разглядеть его не получалось по простой причине: в спешке она забыла линзы. Как оказалось, ее доклад был назначен на самый конец съезда, то есть в конце недели. Мила поняла сразу несколько вещей: первая — они будут в Берлине до конца недели, а то и начала следующей, вторая — ей совсем не обязательно сидеть здесь все время, третье — если она захочет, Влад сможет договориться, чтоб она докладывала в любое понравившееся ей время. Ее кольнула ревность, когда она увидела, как женщины из комиссии на него смотрят и как он с ними умеет договариваться. Но ведь она тоже далеко не ушла и умеет открывать «закрытые двери», используя свое обаяние. Хотя и понятия не имела, как своей только временами включающейся харизмой она могла затмить даже некоторые недостатки своей внешности, не говоря уже о сложном характере. Спустя полдня она и думать забыла о том, что на нее вообще кто-то смотрел. Некоторые доклады были интересны даже такой далёкой от таких тем Миле, а некоторые — скучны и затянуты насколько, что та уже не скрывая засыпала. Она мысленно согласилась с Владом: ей надо было увидеть выступления других. Да, а ещё предстоит немного подправить свою presentation. Захотелось как-то разнообразить представление. Сделать гам в зале хоть по поводу ее неоспоримой дерзости, хоть по поводу чего-то другого. Эта мрачная тишина немного давила. С полтысячи человек (если не больше) — и лишь некоторые на дальних рядах тихонько шепчутся. Нонсенс! Иногда Мила смеялась с пришедших в ее голову комментариев, в том числе и пошлых, а потом она и вовсе стала делиться ими с Владом. Они вышли где-то за полтора часа до окончания заседания. Это были только докторские работы и работы людей, которые и вовсе могли подаваться на разного типа премии. Что здесь делала Мила — сама она не знала. Хотя Влад уверил ее, что это в первый день так. Он хоть и не имел опыта в подобном, но знает, что студенты (именно молодые студенты) не будут распинаться так долго и что таких шиковых тем там и не будет. Улица встретила их прохладой, лёгким холодом и дождем. Но пахло так чудесно, что девушка уговорила Влада пока никуда не ехать. Кофе-брейк хоть и был, но не смог заменить полноценной еды. И вот так, под дождем, они отправились в ближайшее заведение. — Но учти, если ты снова заболеешь… — он помахал кулаком, якобы показывая, что она получит. Миле было даже все равно на дорогую ткань своего костюма и на то, что было зябко — она гуляла под приятно пахнущим дождем в одном из своих любимых городов. Из тех, в которых она была, в число любимых также входит Прага и Будапешт, но с Берлином у нее связаны особые воспоминания. Влад накинул на нее свой пиджак, бормоча, что она слегка офигела. — Я в край офигела и уже давно, пора привыкнуть, препод, — хохотнула Мила, кружась на каблуках около лужайки. — А хотя лучше не привыкать. Она снова закрутилась, а капли с ее мокрых волос попали на подошедшего ближе Влада, словно это были маленькие пульки, как из пулемета. Это его не остановило, а его приближение остановило Милу, которая насупилась в ответ на его серьезное лицо. — Понимаю я! Понимаю, что ты можешь заболеть! Ещё пару минуточек и свалим, человек в мокрой рубашке. Влад, казалось, стал ещё более серьезным, подошёл вблизь так, что Мила сдержала порыв сжаться. — Ты бы видела сейчас свое лицо, — хохотнул тот, обхватил ее лицо руками и поцеловал. И да, мир остановился. — Я впадаю в ступор, когда ты делаешь подобные вещи. Владислав лишь улыбнулся, и они, наконец, дошли до кафе.