Останется лишь пепел...

Новая неделя началась дежурством десятого курса Гласиаса, наступила их очередь готовить, мыть посуду, убирать, стирать и ухаживать за садом. Дежурить студенты начинали с шестого курса по факультетам, младшие помогали дежурным посильным трудом. Студенты Дурмстранга с детства были самостоятельными.  Алек с Милошем не спеша шли в Малый чертог на завтрак. В Малом чертоге была какая-то суматоха, казалось, в огромном помещении вдруг стало мало места. Хоть чертог и назывался Малым, но совсем не соответствовал своему названию. Огромный зал вмещал в себя около пятисот человек. В нём в три ряда стояли большие дубовые столы, за которыми сидели студенты трех факультетов Дурмстранга. Над столами парили знамена в цветах факультетов. В отличие от Великого чертога, в Малом окна были такого же размера, как в учебных классах, дополнительно зал освещался факелами и свечами, парившими под потолком. Потолок был украшен живыми фресками, на которых показана жизнь Нериды Волчановой и её первых студентов. Во главе чертога стоял стол для преподавателей, но профессора появлялись за ним в полном составе только по особым случаям. Сегодня в Малом чертоге присутствовал весь преподавательский состав.  Директор ходил перед столом учителей, покручивая в руках посох. Теодор Нотт, не изменяя своим привычкам, был облачён в черный костюм, а на шее красовался бордовый галстук. Волшебник ждал, когда соберутся все студенты. Юноши и девушки переговаривались шепотом, многие догадывались, из-за чего на завтраке присутствовали все преподаватели. — Неужели профессор добился того, чтобы Турнир проводили у нас? — шепнул Милош, усаживаясь за столом своего курса. — Я в нём не сомневался. — Отозвался Алек. — Сейчас Дурмстранг имеет огромный авторитет среди других волшебных школ, раз уж к нам стали поступать волшебники со всей Европы, а не только с восточной её части. Конечно, это заслуга Нотта. А то, что эти бюрократы заваливали школу всевозможными бумажками и проверками, не дало никаких результатов. — Я помню, как ты одному из этих бюрократов лицо раскрасил пару недель назад! — хохотнул Милош. Алек закатил глаза, он предпочитал не вспоминать тот случай. — Что такого тебе потом Нотт сказал, что ты теперь ниже воды, тише травы. — Наоборот, Милош. Ниже травы, тише воды. — Скучающим голосом поправил Алек. Милош был родом из Сербии, но всегда говорил, что душой он русский и часто вставлял русские поговорки, но не всегда правильно. — Не важно, — отмахнулся серб. Наконец, профессор Нотт привлек к себе внимание, ударив волшебным посохом о пол, в зале воцарилась тишина. Директор прокашлялся и заговорил, увеличив громкость голоса заклинанием. — Приветствую вас, мои дорогие студенты! Сегодня мы хотим вместе с вами разделить огромную радость! Наконец, нашей школе выпала честь принимать в своих стенах Турнир Трех Волшебников! Директор сделал паузу. Малый чертог взорвался аплодисментами. Профессор Нотт, сдержанно улыбаясь, смотрел на своих студентов, когда аплодисменты начали стихать, он поднял правую руку вверх, вновь призывая всех к тишине. — Кубок огня прибудет к нам после нового года и будет установлен в Великом чертоге 15 января. Хочу обратить внимание студентов, которым исполнится 17 лет на момент начала проведения Турнира, на то, что кубок выберет лучшего из вас по магическим, физическим и личностным качествам. Вам не стоит пренебрегать дополнительными тренировками и стоит избегать действий, которые могут повлечь за собой наказание. Ведь кто-то из вас будет защищать честь нашей школы. Алек напрягся, когда почувствовал на себе долгий взгляд директора. Некоторые студенты, проследив за взглядом Нотта, так же посмотрели на Алека. Тому оставалось лишь сделать бесстрастное лицо и гордо поднять подбородок. — Гости из Хогвартса и Шармбатона прибудут к нам через два дня после установки кубка, а уже двадцать пятого января кубок выберет чемпионов. И самое главное — 1 февраля состоится бал-открытие Турнира Трех Волшебников. Это грандиозное событие должно войти в историю! — Директор мягко улыбнулся, посмотрев на ряды столов факультета Венери. — Наши прекрасные девушки в своей обязательной программе изучают бальные танцы, но молодые люди не обременены данной дисциплиной, поэтому с сегодняшнего дня на всех факультетах с шестого курса введены факультативы по бальным танцам. По залу пробежался несмелый ропот — не многие из студентов были рады дополнительным занятиям, а младшие курсы были недовольны тем, что их не пустят на бал. — На балу мы должны сломать все стереотипы о нашей школе, уже на Рождество вы сможете продемонстрировать свои умения. Итак, на этом всё. Я рассчитываю на вас, друзья! А теперь приятного всем аппетита! Директор снова посмотрел в сторону Алека и прошел на свое место за столом. Алек судорожно вздохнул и принялся за еду. — Знаешь, братец, — Милош замолчал, глотая свой омлет, — наш директор к тебе неравнодушен. — Бред, — закатил глаза Александр. — Ну, не скажи. Он выделяет тебя среди других студентов, даже среди старшекурсников. — Просто я сын героини войны и знаменитого ловца Болгарской сборной. — Алек скривился, вспомнив, что последнее совершенно не соответствует правде. — Ну, не скажи. Марка он в упор не видит, хотя тот такой же сын знаменитостей. И вообще тут много отпрысков богатых и знаменитых родителей. — Милош обвел вилкой весь зал и снова принялся за еду. Алек только пожал плечами, но сам задумался над словами друга. Теодор Нотт был выпускником слизерина, а большинство студентов этого факультета были в рядах Пожирателей. Так же он однокурсник мамы и неплохо с ней общается, а, по рассказам, мамы и её друзей из Хогвартса слизеринцы и гриффиндорцы ненавидели друг друга. Алек раздраженно тряхнул головой. Если бы Нотт был Пожирателем, ему бы не позволили стать директором Дурмстранга, после нескольких лет настоящей тирании Каркарова. К тому же такой человек, как Теодор Нотт просто не может быть Пожирателем смерти, ведь он справедливый, дальновидной, умный, даже хитроумный, расчетливый… или может? Алек потряс головой, выбрасывая навязчивые мысли. Вечером он отправится в библиотеку, чтобы всё выяснить. С завтраком уже было покончено, когда в Малый чертог влетели совы. Время почты. Алек ждал письмо от матери, она обещала рассказать ему о проклятом ожерелье. Виргинский филин Гримм, который когда-то принадлежал Виктору, не спеша подлетел к Алеку, бросив письмо на стол, сразу же улетел. На конверте ровным аккуратным почерком мамы было выведено его имя. Буркнув Милошу, что будет ждать его в подземелье, быстро вышел из чертога. Алек на ходу распечатывал письмо, чтобы прочитать его и пересказать о проклятии профессору Бессмертному. «Мой милый Алек! Как и обещала, пишу тебе о проклятии Кэти Белл. Девушка должна была передать проклятое ожерелье профессору Дамблдору, тот был главной целью. Ожерелье было приобретено в Лютном переулке в лавке «Горбин и Бэркес» Драко Малфоем. Этот мерзавец должен был убить профессора Дамблдора по заданию Волан-де-Морта. На ожерелье было проклятие «Морс долорум». Предполагают, что автор данного проклятья сам Волан-де-Морт, потому что похожее было на кольце Мраксов. Кто именно наложил проклятье на данное ожерелье не известно. Проклятие действует так, что в случае прикосновения к нему наступает мгновенная смерть. Кэти повезло, что ожерелье было в пакете, а она сама была в перчатках, однако, после контакта с ожерельем она взлетела на несколько метров в воздух и испытывала ужасную боль, от чего тело её билось в конвульсиях. Девушка несколько месяцев провела в Св.Мунго. Ожерелье обезвредили профессор Снейп и профессор Макгонагалл, уничтожив его. С помощью зелий можно замедлить действие проклятия, заперев его на определенном участке тела — он будет выглядеть будто обугленный. После такого замедления проклятого ждет долгая и мучительная смерть. Так что действие проклятия избежать практически невозможно. Надеюсь, что помогла тебе в твоей работе. С любовью, твоя мама Гермиона!» *** Преподаватель Тёмных искусств внимательно выслушал дополнение Алека к работе. Его испещренное морщинами лицо выражало крайнюю заинтересованность. Он держал свою руку на подбородке, время от времени потирая его большим и указательным пальцами, иногда кивал или удовлетворенно хмыкал. Когда Алек закончил рассказ, профессор провел рукой по своим длинным седым волосам, собранным в низкий хвост, и начал говорить: — Ну, в целом Вы молодец. Думаю, Вы послушали мой совет и расспросили мисс Грейнджер, ведь в книгах об этом случае почти ничего не найдешь. Ну, хорошо, считаю Вашу работу выполненной! Зачтено. Бессмертный говорил медленно, при этом внимательно рассматривая Александра. Волшебник замолчал, продолжая рассматривать студента. — Знаете, что странно. — Вдруг снова заговорил профессор. — Я всегда считал, что это проклятье было наложено самим Малфоем младшим, так как старший на тот момент был в Азкабане. Их семья в темных искусствах чувствовала себя, как рыба в воде. Они шли за своим лордом до последнего, меня очень удивило, что Визенгамот оправдал эту семью. Хотя тут не без помощи небезызвестного Гарри Поттера. — Мистер Поттер считает, что люди способны меняться, и мы должны уметь прощать и давать второй шанс. — Алек искренне любил друзей мамы и ненавидел, когда о ком-либо из Золотого Трио отзывались пренебрежительно. — А Вы, мой друг, как считаете? Могут ли люди меняться? — казалось, глаза профессора светились живым интересом. Алеку даже показалось, что тот стал выглядеть немного моложе. — Я затрудняюсь ответить на этот вопрос, — честно ответил юноша. — Отчего же? — Бессмертный не отступал, хотя видел, что Алеку некомфортно от его вопросов. — Я запутался, профессор.Я всегда считал, что люди носят маски, но никогда не думал, как много может скрываться под ними. Поэтому «изменением» можно назвать и то, что человек просто снял свою маску, либо надел новую. Я не могу утверждать, что люди могут измениться, но и отрицать этого тоже не могу. Многие мои представления о людях, о жизни просто… рассыпались пеплом.  — Ах, юноша! — профессор по-доброму усмехнулся, сейчас он был похож на доброго дедушку, но не на грозного волшебника преподавателя Темных искусств. — В семнадцать лет серьезность не к лицу… ещё очень много ваших представлений и ожиданий превратится в пепел, поверьте человеку с фамилией Бессмертный.  Преподаватель подошёл к студенту и положил ему руку на плечо. — Запомните, мой мальчик, людям свойственно и меняться, и носить маски, и ошибаться. Только каждая ошибка имеет свой вес. Каждый человек достоин прощения, если он понимает свои ошибки и желает их исправить. Не рубите сгоряча.  Алек был немного растерян таким поведением профессора, он привык видеть его сухим, жёстким и даже жестоким темным магом. А этот немного отеческий разговор сбивал с толку.  — Но ведь Вы сами сказали, что удивились оправданию Малфоев. — Заметил Алек. — Удивился. Уж очень много обвинений было выдвинуто изначально. Визенгамот обычно бывает очень жесток, думаю, если бы не друг Вашей мамы, их разорвали бы в клочья. И древний чистокровный род закончил бы своё существование в стенах Азкабана. — Последнюю фразу волшебник сказал с какой-то горькой усмешкой. В класс вошли несколько однокурсников Александра. Профессор Бессмертный снова стал серьезным и таким привычным: мягкая полуулыбка пропала, губы сжаты в тонкую линию, а глаза слегка прищурены. Этот преподаватель всегда напоминал Алеку какую-то хищную птицу и вызывал только трепет и восхищение. После сегодняшнего разговора Алек лишь убедился, что под масками люди скрывают очень многое. *** — Ты будешь ходить на танцульки? — шепнул Милош, пока Бессмертный рассказывал об Адском огне. Алек в недоумении поднял бровь. — Они же вроде обязательные. — Ответил шатен, не отрываясь от конспекта. — Только для тех, кто на паркете совсем как козел на льду. Ты разве не умеешь танцевать? — искренне удивился Стойкович. — Как корова на льду. — Привычно поправил Алек и пожал плечами, — и я танцую весьма посредственно. — Ох, да, я помню, как на прошлом Рождественском балу в тебя влюбился весь факультет Венери и некоторые преподаватели, — Милош хихикнул, а потом добавил — возможно, ещё несколько парней. Алек нервно сглотнул и покосился на друга. — Надеюсь, ты в их число не входишь. Иначе можешь искать другую комнату, — предупредил Александр. — Хм, нет. Меня привлекают представительницы прекрасного пола. — Милош совсем перестал следить за повествованием профессора, в отличие от Алека он не мог писать конспект и говорить одновременно. — Кстати насчёт последних. Кого планируешь позвать на Рождественский бал? Алек пожал плечами, ему совершенно некогда было об этом думать. — Дарину позову. Помнится, она в прошлом году блистала. А ты с кем пойдешь? Милош что-то буркнул в ответ и уткнулся в свой конспект, так как почувствовал на себе пристальный взгляд Бессмертного. *** Библиотека располагалась в башенке за башней Гласиаса. Заведовал этим царством пергаментов и свитков немолодой грузный волшебник мистер Бух. Сам он утверждал, что работать с книгами — это его призвание, даже его фамилия переводится с немецкого как «книга». А студенты смеялись и говорили, что фамилия библиотекаря русская и означает звук, с которым тот приземляется на многострадальный стул за своим столом. На самом деле библиотечная башня была настоящим произведением искусства, и заслуга в этом принадлежит именно мистеру Буху. Все книги располагались в стеллажах вдоль стен башни, которые уходили высоко вверх под самый потолок. К стеллажам прилагались зачарованные лестницы, которые относили читателя к нужной книге или секции, стоило только сказать название. Лестницы были зачарованы так, что с них невозможно упасть. В Дурмстранге не было запретных секций, но были книги закрытых уровней. Лестницы доставляли студента к таким книгам, только при наличии специального разрешения от декана или самого директора. Между стеллажами в библиотеке были специальные ниши для читателей со стульями, столиками и лампами, некоторые были рассчитаны на одного человека, некоторые на двоих-троих, если студенты выполняли коллективную работу. Так же были и обычные читательские столы внизу, но они не пользовались такой популярностью, как удобные ниши. Нельзя было вынести книгу из библиотеки без ведома мистера Буха. Двери просто не выпускали человека, пока библиотекарь не заполнит формуляр. Если нерадивый студент не сдавал книгу в срок, мистер Бух отправлял ему вопиллер. К счастью, такое случалось редко. Никто не решался испытывать на прочность нервы этого, казалось бы, добродушного волшебника. Александр всегда был частым гостем в башне мистера Буха, особенно ему нравились книги по истории магии. Мальчик любил это книжное царство, и каждый раз, открывая дверь в башню, не мог сдержать вздох восхищения. Мистер Бух с первого курса искренне считал молодого человека самым серьезным и добросовестным студентом Дурмстранга, а когда ему сказали о количестве нарушений и наказаний, имеющихся на счету Алека только за первый курс, тот лишь отмахнулся. «Из него магия и энергия через край плещется, просто необходимо направить её в правильное русло!» — тогда к словам библиотекаря прислушался и декан Гласиаса — профессор трансфигурации Аида Ройсс, и сам директор школы Теодор Нотт. Уже на втором курсе Александр начал дополнительно изучать предмет Темные искусства, хотя первые два года в Дурмстранге учат только Защите от Темных искусств. Так же профессор Ройсс настояла на его тренировках в квиддичной команде факультета, несмотря на то, что в команду брали лишь с третьего курса, но ведь это сын самого Виктора Крама. В детстве Алек был маленьким и худеньким мальчиком, поэтому к играм его допустили только в конце третьего курса, когда был травмирован один из охотников. Быстрый и юркий Крам хорошо справлялся на этой позиции, но его всегда тянуло к снитчу. Алек перешел уже на 5 курс, когда закончил учебу ловец и бессменный капитан сборной Гласиаса Борис Волчанов, новый капитан определил юного Крама на место ловца. Мистер Бух очень радовался своей проницательности каждый раз, когда видел Алека. У парня, действительно, не оставалось времени ни на что, кроме учебы и тренировок. Печалило старого библиотекаря лишь одно: чем старше становился Александр, тем реже появлялась улыбка на его лице. Он становился тем самым серьезным и добросовестным студентом, которого в нем увидел мистер Бух ещё в девятилетнем мальчике. Алек всегда знал сам, какие книги ему нужны, у него практически всегда было разрешение от декана, если книга имела закрытый уровень, но в этот раз, войдя в библиотеку, он первым делом направился к мистеру Буху. — Добрый день, мистер Бух! — Алек сопроводил приветствие небольшим кивком головой. — Здравствуй, мой мальчик! Тебе нужна моя помощь? Или ты просто решил поболтать со стариком? — добродушно спросил библиотекарь, ерзая на своем стареньком стуле, от чего тот жалобно заскрипел. «Интересно, благодаря каким чарам этот несчастный стул держится столько лет?» — озадаченно подумал Александр, но сам в это время улыбнулся и ответил: — Мне просто необходима Ваша помощь, мистер Бух. — Льстиво начал студент, этот прием действовал на библиотекаря безотказно. — Я за столько лет, проведенных в библиотеке, никогда не видел ни одной старой газеты, хотя уверен, что они хранятся где-то здесь. Мистер Бух сначала озадаченно хмыкнул, потом широко улыбнулся, поднимаясь с бедного стула. — Обычно студенты не интересуются старой типографией, но ты прав, Алек, я храню все газеты. Библиотекарь не спеша шёл стеллажу, который стоял ближе всех к его столу. Алек следовал за ним. Мистер Бух взмахнул палочкой, прошептав заклинание. Что-то мягко щелкнуло, будто запуская механизм. Правая сторона стеллажа вместе с книгами отъехала в сторону, открывая потайной ход. Мистер Бух шагнул в него, призывая за собой Алека. Они оказались в большом помещении, где в аккуратных ячейках разложены стопки газет. Алек осмотрел помещение, не скрывая восхищения. Поражало, с каким перфекционизмом и педантичностью относился к своей работе библиотекарь. — Мистер Бух, Вы настоящий талант. Заклятье незримого расширения? Тот лишь удовлетворенно кивнул, расплывшись в улыбке. — Неужели ты думаешь, что стены нашей башенки настолько толстые, что позволяют сделать в них такие глубокие ниши? — самодовольно заметил волшебник. Алек и не задумывался над этим, но сейчас стал еще больше уважать старого доброго библиотекаря. — Мне нужны все выпуски английского «Ежедневного пророка» за период с начала мая до конца августа 1998 года, мистер Бух. — Немного волнуясь, проговорил Алек, рассматривая многочисленные стопки газет. Если библиотекарь и удивился, то решил не показывать виду и ничего не спрашивать. Всякое учителя могут задать. Он, деловито бормоча себе под нос, подошел к одному из стеллажей и взмахнул палочкой. Из своих ячеек вылетели четыре стопки газет. «Значит тут всё разложено по годам и месяцам. Каждый номер на своем месте» — думал Алек. — Мне нужно будет тщательно изучить каждый номер, боюсь, это займет много времени. — Тогда, возможно, на сегодня тебе достаточно будет только мая? — сказал библиотекарь, отправляя ещё три стопки обратно. — Спасибо, мистер Бух. Вы меня очень выручаете. — Не стоит благодарности! Ты как всегда в четвертую нишу? — Кхм, нет, пожалуй, мне нужна семнадцатая. Позже придёт Марк. Библиотекарь кивнул и поспешил к своему столу, чтобы узнать, свободна ли семнадцатая ниша. Он кивнул Алеку, как бы говоря, что ниша не занята и бухнулся на свой стул, последний жалобно застонал. «Нужно будет ненавязчиво узнать, что же за суперкрепкие чары такие держат его стул» — озадаченно думал Алек, левитируя перед собой газеты. Он подошел к лестнице, встал на ступеньку и сказал: «Ниша семнадцать». Лестница подпрыгнула и, вмиг растянувшись, подняла юношу высоко вверх, а потом плавно заскользила вправо вдоль стеллажей, доставляя своего пассажира к нужной нише. Газеты покорно следовали за Алеком. Опустив свою ношу на стол, Алек присел, доставая первую газету. 2 мая 1998 год.«Волан-де-Морт повержен! Гарри Поттер вернул мир в магическую Британию!» — Это будет долго, но я должен знать всё, мама, — вздохнул Александр, погружаясь в чтение. Александр вчитывался в бесконечно длинные списки: погибшие в битве за Хогвартс, замученные до смерти волшебники и маглы в поместьях Пожирателей, без вести пропавшие. То тут, то там всплывали знакомые с детства имена, которые родители произносили с невыносимой грустью и тоской. «Римус Люпин, Нимфадора Люпин, Фред Уизли, Лаванда Браун, Колин Криви…» Создавалось впечатление, что эти списки не закончатся никогда. Алек нашёл выпуск, в котором Гарри Поттер даёт интервью о Северусе Снейпе. «Неужели из-за любви можно предать? Почему любовь толкает на предательство, если её считают высшим чувством? Северус Снейп стал героем для нас, но для Пожирателей он был предателем. А мама? Можно ли назвать её предательницей, если она полюбила врага? Тогда получается, что и… отец предатель. Он ведь был с мамой, хотя, скорее всего, и не любил её… но ведь он предал свою «чистую» кровь, и я этому подтверждение…» Сотни вопросов разрывали голову юноши, словно магловские бомбы. Он отложил газету с колдографией Гарри Поттера на первой странице, закрыл лицо руками и со стоном опустился на стол. — Как успехи? — раздался весёлый голос прямо над ухом Алека, отчего тот резко поднялся, убирая руки от лица. — Ай, ты аккуратнее! Марк держался за нос, по которому только что получил затылком брата. Александр раздраженно потер голову. — Не будешь везде совать свой любопытный длинный нос, — мрачно ответил Алек. Он не хотел обижать Марка, но прочитал всего лишь семь выпусков и понял, что настроение безвозвратно испорчено. В газетах не давалась точная информация о Пожирателях, про суды пока ничего видно не было, про помолвки тем более. — Я вообще-то помочь пришёл, — обиженно протянул Марк, садясь на свободный стул, продолжая ощупывать свой нос. — И у меня, кстати, не длинный нос, в отличие от тебя. — Не длинный у меня нос! — возмутился Александр. — Мне кажется, мы занимаемся немного не тем! — заметил Марк, оставив в покое свой обонятельный орган и доставая газету из середины стопки. — Ну, что ты делаешь?! Перевернешь же всё! Нельзя брать газеты из стопки по порядку? — Неа, так не интересно, — протянул подросток, открывая первую страницу. — Ох, и я не зря полез в середину. Марк пробежался глазами по строчкам, а потом прочитал вслух: «С 10 мая начались громкие слушания по делам последователей Волан-де-Морта — Пожирателей смерти. Некоторые из них задержаны сразу после битвы за Хогвартс, часть была поймана после, некоторые скрываются до сих пор. Суд Пожиратели смерти дожидаются в тюремных камерах Министерства Магии, особо опасные преступники отправлены в Азкабан, малая часть находится под домашним арестом. Сегодня состоялся Визенгамот рассматривал дела следующих подозреваемых: Роберт Гойл Грегори Гойл Родольфус Лестрейндж Рабастан Лестрейндж Захария Смит Рендольф Барроу Теодор Нотт. Роберт Гойл и братья Лестрейндж получили пожизненный срок в Азкабане. Захария Смит — оправдан. Для остальных будет назначено дополнительное слушание.» — Теодор Нотт? — Алек, не скрывая шок, смотрел на брата. — Директор — Пожиратель смерти? Этого не может быть. — Марк потряс головой, желая выбросить из неё то, что сейчас прочитал. — Нет. Это не правда. — За какое число газета? — нервно спросил Александр. — 23 мая 1998 года, — безжизненным голосом отозвался Марк. Не хотелось верить, что его идеал волшебника был в юности слугой Темного лорда. — Возможно, он не был виноват, его оправдали, поэтому он сейчас директор нашей школы. Мы всё выясним. — Уверенно сказал Александр, желая успокоить брата, а заодно и себя. — Тогда он в списке подозреваемых, — шепотом произнёс Марк. Алек не совсем понимал, что значат слова брата, он лишь вопросительно поднял бровь. — Захария Смит — однокурсник мамы. Мистер Поттер и мистер Уизли смеялись, вспоминая, что миссис Поттер врезалась в комментаторскую кабинку во время их матча со Слизерином, комментировал который Захария Смит. Я точно помню. Плюс он оправдан, хотя был среди подозреваемых. Значит, теоретически он может быть твоим отцом. Алек достал пергамент и перо с чернильницей. Немного подумав, он написал: 1. Захария Смит. — А если следовать твоей теории, что профессор Нотт был оправдан, он тоже может быть твоим отцом, ведь он тоже однокурсник мамы. — Продолжил свои размышления Марк. Алек нервно сглотнул и поднял глаза на брата. Рука не хотела слушаться, но он всё-таки написал: 2. Теодор Нотт. Марк сжал переносицу пальцами и закусил нижнюю губу. Ему было так же не по себе, как и Алеку. Вдруг Марк резко засмеялся. Алек быстро наложил на нишу заклинание «Оглохни», слегка обескураженный поведением брата. — Это хотя бы объясняет, почему ты у него в любимчиках. Марк продолжал смеяться, а Алек только закатил глаза.