Останется лишь пепел...

Александр ненавидел двенадцатое декабря. По его мнению, это был самый ужасный день в каждом году, без исключений. Накануне вечером он убеждал себя, что в этом году пора наступить этому самому исключению, но почти перед отбоем прилетел Гримм с письмом от мамы. Она сообщила, что не сможет навестить его, просила прощение. С этого момента Алек решил — никаких исключений. Проснулся юноша в скверном настроении. Милоша в комнате уже не было, Алек сразу почуял неладное. Серба он с трудом мог разбудить каждое утро, без малого, уже восемь лет. Отгоняя плохие мысли, Александр принял душ и начал собираться на учебу. Когда он мельком взглянул на расписание, скверное настроение парня ухудшилось ещё сильнее. Травология — с утра копаться в земле, трансфигурация — Алек любил своего декана, но сегодня она точно заставит ненавидеть двенадцатое декабря ещё больше, зельеварение — юный волшебник был одним из лучших в зельях, но с деканом Фламма профессором Эваном Данбаром у них была взаимная неприязнь, хотя последний вообще никого не любил. А после занятий ещё факультатив у Добрева и тренировка квиддичной сборной. Зимой делали перерыв в играх, но спортсмены продолжали тренироваться. На тренировке будет ждать традиционное поздравление, Алеку хотелось скорчить гримасу от одной мысли об этом. Алек не нашел Милоша в ванной и в гостиной, поэтому отправился в Малый чертог один. Когда юноша открыл двери в зал, первым порывом его был закрыть их и бежать обратно в комнату, но вместо этого он едва заметно улыбнулся и пошёл навстречу небольшой группе людей, которая жаждала его поздравить. Первым кинулся обнимать брата Марк, Александр сильнее стиснул зубы и прошипел брату на ухо, что убьет его. Освободившись из объятий брата, Алек принял поздравления от Дарины и Милоша, друзья были более сдержанны, все-таки Дарина девушка, а студентки Дурмстранга умеют себя вести, а Милош студент Гласиаса и этим всё сказано. После поздравлений от друзей Александра поздравили все студенты школы аплодисментами — это была одна из многих традиций Дурмстранга. Алек вымученно улыбнулся и поспешил к столу своего курса, чтобы, наконец, позавтракать. *** Несмотря на то, что Александр был ребенком довольно известных личностей, публичность он не любил, даже ненавидел. Перед изматывающей тренировкой, его ожидало не менее изматывающее поздравление от товарищей по команде. Вместо того, чтобы тратить время на разные глупости, Алек бы с радостью провел это самое время в библиотеке. Они недалеко продвинулись с Марком в своих поисках, в основном из-за недостатка времени у первого. Нотт настаивал на дополнительных тренировках Алека, отчего Марк всё больше склонялся к версии, что его брат был сыном директора. Иначе откуда такое внимание? Марк ухватился за эту мысль и всё больше искал в газетах упоминания о Нотте, ему даже хотелось, чтобы именно директор был отцом Александра. Алек же только отмахивался, потому что не хотел в это верить. Никаких сведений о суде над Теодором Ноттом они больше не нашли, директор не был женат и о его помолвке нигде не упоминалось. Вообще профессор Нотт был крайне непубличным и скрытным человеком. Марк нашел несколько статей о том, что Теодор Нотт стал самым молодым директором Дурмстранга и больше ничего. Спустя несколько дней, после их первого вечера в библиотеке они проштудировали все газеты мая 1998 года. Нашли несколько наиболее подходящих имён, но дальше так и не продвинулись. А двенадцатое декабря вообще выбивало Алека из «рабочей» колеи. Ему пришлось пообещать, что они с Милошем, Марком, Дариной и её подругами посидят в Малом чертоге после тренировки Алека. Приняв душ, Алек обновил заклинание на своих волосах. Он никогда не думал о том, чтобы перестать это делать, ведь ему казалось позорным быть полностью седым в 17 лет. Юноша ненавидел, когда его жалели, и ненавидел приносить боль своим родным. Он был уверен, что его седые волосы сразу вызовут жалость у всей общественности: «Бедный мальчик, пережил нападение Пожирателей смерти на его семью! Несчастный стал свидетелем гибели отца и не смог этого вынести!» Александр даже скривился от этих мыслей. Но главное — он не хотел, напоминать маме о той боли, что она пережила 2 мая 2008 года. День победы тогда перестал быть радостным днем для их семьи. В Малом чертоге его уже ждали друзья, с его стороны было невежливо опаздывать на свой день рождения. Алек застегнул косоворотку, подхватил ремень и посох и быстрым шагом направился в Малый чертог. *** За дальним столом Гласиаса сидела небольшая компания. Девушки испекли для Алека огромный торт, и это не могло не радовать - парень обожал сладкое. На столе было ещё несколько тарелок со сладостями и кубки, наполненные вишнёвым соком. Обычно в Дурмстранге студенты пили молоко, но именно вишнёвый сок был традиционным для школы. Не зря в садах Летнего двора было так много этой ягоды. Алек присел за стол к друзьям. Было отчего-то неловко, они нечасто собирались вот так. Для Алека такие посиделки были вообще за гранью фантастики. Марк решил нарушить тишину. — Пожалуй, на правах младшего брата, я начну. — Он хитро, улыбаясь, показал Алеку темно-синий ежедневник, — это не просто ежедневник, братец. На нём Протеевы чары, всё, что написано в одном, будет дублироваться во втором таком же ежедневнике, а он у меня, так мы сможем постоянно поддерживать связь, пока ты умираешь от скуки на своем тысячном факультативе. С днем рождения, Алек! Марк протянул подарок брату и хитро подмигнул. Алек догадался для чего им нужно «постоянно поддерживать связь». Ему это нравилось, Марк не забывал о «деле». Братья крепко обнялись, и Марк тихо шепнул Алеку, чтобы никто не услышал: «Помни, что бы ни случилось, ты мой брат!» — Тогда на правах человека, который живет с тобой уже восьмой год, я продолжу. Я прекрасно знаю, что ты ненавидишь пауков, змей и всяких других мерзких представителей нашего факультета. — Милош широко ухмыльнулся, — и я помню какую слабость ты питаешь ко всяким хищникам вроде волков. Стойкович запустил руку за пазуху, вынимая что-то небольшое. — Если честно, ты мне порою напоминаешь именно волка. Ты хитрый и умный, сильный, преданный своей семье, да и благородства тебе не занимать. И приручить тебя не удастся. Это не просто амулет, это магический артефакт и он будет только приумножать те качества, которые у тебя есть, а ещё защищать тебя.– Милош, наконец-то, показал свой подарок. Это был амулет продолговатой формы: сверху его украшала серебряная волчья голова с оскаленной пастью и глазами из сапфиров, а внизу он продолжался белым клыком. Амулет висел на кожаном шнурке. Милош сам надел другу на шею свой подарок. — С днем рождения, братец! — серб обнял друга. — Спасибо, Милош! Я даже передать не могу, что чувствую сейчас! Дарина смотрела на друзей глазами, наполненными нежностью и теплом. Они сдружились не так давно, но девушка не представляла своей жизни без этих парней. Её подруги почти не общались с ребятами, но Дарина не могла позволить себе находиться одной в компании парней. В Дурмстранге были строгие правила, касающиеся отношений между юношами и девушками. Конечно, друзья не думали о каких-то романтических чувствах, но правила одинаковы для всех. — Ну, настала наша очередь. Мы с Беллой и Верой испекли специально для тебя этот торт. И этот торт, как и ты — с сюрпризом. — Девушка заметно волновалась и краснела, то и дело, накручивая на палец кончик своей длинной темной косы. Торт выглядел совершенно обычным, за исключением того, что крем был чёрного цвета. Его украшали замысловатые синие узоры, из которых складывалось имя «Александр», и множество различных сладостей. Дарина протянула имениннику нож, предлагая разрезать торт. Когда Алек сделал надрез, он сразу понял, что имела в виду подруга. Отрезав кусок от торта, он громко и искренне рассмеялся. — Как я, с сюрпризом? — сквозь смех спросил Алек. Дарина улыбалась такой светлой улыбкой, что на душе от неё становилось легко. Торт, покрытый чёрным кремом, внутри был радужным, — коржи были сделаны во всех цветах радуги. Алек, продолжая смеяться, спросил, — таким ты меня считаешь? — «Таким» это голубым? — недолго думая, спросил Марк, девушки захихикали. — Эм, Марк, не стоит обсуждать ориентацию твоего брата при всех, — не смог промолчать Милош. Дарина закатила глаза. — Я считаю, что внутри ты не такой черствый и темный, каким хочешь казаться. Ты добрый и светлый, даже яркий! И тебе не стоит это скрывать! — с жаром произнесла Дарина, но чуть остыв, улыбнулась. — С днём рождения, Алек! Девушка встала на носочки и мягко поцеловала парня в щёку, вызвав тем самым растерянный взгляд и неловкую улыбку у него. Подруги Дарины не могли скрыть удивление, Милош подавился вишнёвым соком, а Марк глупо улыбался. Для студенток Дурмстранга, обучающихся в строгой дисциплине, даже поцелуй в щеку был несдержанным проявлением чувств, но Дарина совершенно не подумала об этом, просто поддавшись порыву. — Спасибо, Дарина, — наконец, справившись с голосом, произнес Алек. — Я очень… рад, что ты видишь меня таким. Друзья принялись за сладости, разговаривая обо всём на свете и стараясь забыть то, что случилось несколько минут назад. После своеобразного застолья парни помогли девушкам убрать со стола. Алек потянулся к пустой тарелке одновременно с Дариной и случайно коснулся её руки. Девушка резко убрала руку, смутившись. Она уже понимала, что ей не следовало целовать парня. Алек удивленно и немного растерянно смотрел на подругу, понимая, что смотрит уже слишком долго. Никогда раньше он не думал о ней, как о девушке. Неужели у неё есть чувства к нему? — Сколько волка тортом не корми, всё равно на девчонок смотрит! — задумчиво изрёк Милош. Он сказал это немного грустно, хотя планировал совсем по-другому. — Даже не буду пытаться это исправить, — Александр закатил глаза и потряс головой. *** Марк после посиделок с друзьями потащил Алека в библиотеку. Он хотел поскорее поделиться с братом своими мыслями. Но как только они поднялись в открытый коридор, на пути у них вырос сам директор. Студенты поздоровались с профессором. — Как замечательно, что я вас встретил, — Теодор Нотт сдержанно улыбнулся, — сегодня твой день, Алек. Поздравляю. Алек благодарно кивнул головой директору и незаметно пихнул брата в бок, чтобы тот перестал пялиться на Нотта. — Спасибо, профессор! — Александр уже хотел пойти к башне, но его остановил вопрос директора: — Александр, а твоя мама разве не собиралась навестить тебя? Этот вопрос застал Алека врасплох, он до последнего отгонял от себя мысли о том, что Теодор Нотт может быть его отцом. — Эм, у неё возникли неотложные дела, а почему Вы интересуетесь? — подавив волнение, спокойно спросил Алек, стараясь не смотреть на брата, у которого на лбу было написано «я же говорил!». — Хотелось лично передать приглашение на Рождественский бал министру магической Англии, но придётся все-таки отправить почтой. — Вы приглашаете маму на Рождественский бал? — шокировано озвучил Марк свои мысли. — Дурмстранг приглашает министров магии из Англии, Франции и России, по счастливому совпадению, ваша мама входит в их число. — Директор как-то странно улыбнулся и направился в противоположную сторону по коридору. Братья переглянулись и продолжили путь в библиотеку. Юноши привычно взяли газеты у мистера Буха и заняли семнадцатую нишу. — Всё сходится! — нетерпеливо сказал Марк. — Ничего не сходится, мы почти ничего не знаем, — спокойно ответил ему Алек. — Это точно он! — Давай лучше проанализируем всё, что смогли собрать. — Алек игнорировал слова брата, потому что не хотел в это верить. «А если это правда? Ты же сам хотел узнать правду. Теперь не нравится?» — Алеку не нравилось, что даже его внутренний голос был против него. Может отказаться от этой затеи, пока не зашло всё так далеко? — Ладно, давай свой список! — Марк, насупившись, сложил руки на груди. Алек достал лист пергамента. — Перепиши его в ежедневник, который я тебе подарил. Кроме нас с тобой никто не увидит, что там написано на самом деле. Алек кивнул и принялся писать список оправданных Пожирателей смерти. Захария Смит — оправдан 23 мая 1998 года. Теодор Нотт — 23 мая 1998 года первый суд, о последующих заседаниях неизвестно. Джейсон Сэмюлс –оправдан 21 мая 1998 года. Драко Малфой — оправдан 21 мая 1998 года. Грэхэм Монтегю — оправдан 15 мая 1998 года. Маркус Флинт — оправдан 15 мая 1998 года. Грегори Гойл — оправдан 30 мая 1998 года на повторном слушании. — Итак, это все оправданные Пожиратели смерти примерно одного возраста с мамой. Мне кажется, мы кого-то упустили. — Был ещё Блейз Забини, но у него не было метки, а мама сказала, что метка у твоего папаши есть. А ещё ты не очень похож на темнокожего итальянца. — Отозвался Марк, рассматривая в очередной раз статью про Теодора Нотта. — Что будем делать дальше? — Александр был немного растерян, почему-то он не задумывался о том, что будет делать, когда выяснит личность отца. Но сейчас было по-настоящему страшно узнать правду. — Проверять каждого. Я бы прошелся по внешности каждого. Мама сказала, что ты похож на него. А потом искать информацию о помолвке. Алек утвердительно кивнул, в газетах они нашли фотографии почти всех Пожирателей, кроме того же Нотта и Монтегю. — Я бы сразу вычеркнул Гойла. –Марк поставил точку рядом с этим именем. — Он очень… эм… крупный, а ты, прости, дохленький. К тому же на лицо вы совершенно не похожи. — Что насчет Смита? — Алек указал на первое имя. — Он блондин, — поморщился Марк, — но у вас очень похожи глаза, хотя он щекастый, а у тебя скулы. — Малфой тоже блондин и тоже с серыми глазами. — Заметил Алек, потерев лоб. — Но у тебя скулы, как у Малфоя. Хотя, нет, у него черты более острые. — А вообще, вспомни, как все друзья мамы отзываются о Малфое. Не могла же она полюбить такого? — Алек неопределенно махнул рукой, а Марк только пожал плечами. — Сам факт того, что она полюбила Пожирателя смерти, говорит о многом. Я не удивлюсь, если ты сын Волан-де-Морта. На лице Алека было написано всё, что он думает о брате, но тот его проигнорировал, продолжая размышлять вслух. — Гойл и Флинт точно нет, они какие-то… гориллоподобные. Ни телосложением, ни внешне вы не похожи. — Да и представить маму с такими страшно, — Алек в отвращении дернул плечами. — Сэмюлс? — спросил Марк, про него они совсем забыли. — Когтевранец, шатен, глаза какие-то темные, не понятно по фото. Скуластый. — Алек усмехнулся, — Марк, это глупости какие-то. Не факт, что мама имела в виду внешность, когда говорила, что мы похожи. Может, у меня чертов характер моего отца! — Тогда проверяем Нотта. — Невозмутимо пожал плечами младший Крам, хотя обычно он психовал и крушил всё на своём пути. — На него ничего нет, Марк. И это бред, я не могу быть сыном директора. Мама бы не пустила меня в эту школу, если бы это действительно он. — Может, после смерти отца она наоборот хотела, чтобы твой настоящий отец узнал о тебе. — Тихо проговорил Марк. — Не важно, мы должны всё проверить. — Ага, может мне ещё спросить у него напрямую? Профессор Нотт, а вы случайно в мае девяносто восьмого с моей мамой не… — Алек! Прекрати так говорить! Это же мама! — Тем не менее, в юности она переспала со своим врагом, а меня оставила, как напоминание об ошибках! — Ты не прав. — Твердо ответил Марк. — Мама любит тебя, и ты это знаешь. Ты лучше сам себя спроси: надо ли тебе знать эту правду? Алек опустил голову на стол и застонал. — Я не знаю. Правда, Марк, я уже ничего не знаю. — Тогда, нам стоит остановиться. Скоро Турнир и многие уверены, что именно ты будешь чемпионом Дурмстранга. Да и вообще чемпионом. Александр покачал головой, не поднимая её от стола. — Это всё бред. Есть много выпускников сильнее меня. И вообще кубок выбирает достойного, а то что Нотт заставляет меня пыхтеть над книгами и в тысячный раз сражаться на дуэлях — ничего не даст! — Виктору Краму было 18 лет, когда он участвовал в Турнире. А ты его сын, как бы там ни было. Он воспитывал тебя и был рядом… пока был жив. Алек поднял голову. Его глаза были красными. Он посмотрел наверх, закусив губу. — А с Ноттом ты, правда, похож, — осторожно заметил Марк. — Тебе бы седину, как у него на висках и глаза потемнее, да и кожу немного смуглее. — Такую? — Алек шепнул заклинание, сделав движение палочкой. На висках появилось немного седых волос. — Ты… я… это… да… похож. Убери это, пожалуйста! — Марк смотрел, не мигая, Алеку стало нехорошо от этого взгляда. Он снова закрасил седину. Марк вздохнул и начал говорить, –нам недавно на магловедении профессор Мельдер рассказывал о шпионских устройствах маглов. Их называют жучками. Я подумал о том, что можно попробовать сделать магический аналог такого устройства. — Ты собираешься подслушивать за директором? — А как ещё что-то о нём узнать? — ответил вопросом на вопрос Марк, разводя руками. — Нет, ты не понял. Ты собираешься подслушивать за директором? Алеку понравилась идея брата, хоть тот его и удивил, такие методы были типичны для Гласиаса, но никак не для благородных студентов Фламма. Марк самодовольно улыбнулся. — Ты чаще бываешь в кабинете директора, — поддел старшего брата Марк, — у него же в кабинете есть маленькие статуэтки стражей наших факультетов? Мне понадобится копия вашего Брахима. Александр удивленно поднял бровь: «Почему именно Брахима?» Марк пожал плечами. — Ну, это всё-таки жучок. *** По дороге в башню Алек раздумывал над тем, как попасть в кабинет директора, чтобы сначала сделать копию паука, а потом подменить его на прослушивающее устройство. Можно было поспорить с кем-нибудь из однокурсников с Фламма, для них выиграть пари дело чести и они уж точно добудут копию мини-Брахима. Но с другой стороны не хотелось приплетать в это дело кого бы то ни было. В башне было много народу, небольшие компании рассредоточились по всей гостиной, были слышны обрывки разговоров про бал, Рождество, каникулы, домашнее задание, квиддич. Алек быстрым шагом преодолел гостиную и поднялся к себе в комнату. Милош растянулся на кровати, рассматривая потолок. — Что интересного показывают? –спросил Алек, расстегивая косоворотку, чтобы переодеться. — Да вот как раз ничего. Я, наверное, не пойду на бал. — Задумчиво сказал серб. Александр удивился, ему казалось, что друг был особенно воодушевлён приближающимся Рождеством. — Почему такие мысли? — Мне не с кем идти. Алек рассмеялся. Милош никогда не был ловеласом, но и размазней, не способной пригласить девушку на бал, тоже не слыл. — Ты серьезно? С твоей-то внешностью весь факультет Венери будет у твоих ног. Милош на самом деле не был божественно красив, но если бы он учился не в Дурмстранге с его строгой дисциплиной, у него были бы толпы поклонниц. Нетипичная внешность делала его привлекательным для девушек — его недлинные волосы всегда были аккуратно уложены, они отливали тёмной медью, ни у кого язык не поворачивался назвать Стойковича рыжим. Он был немного бледный, хоть и не так сильно как Алек, а если внимательно приглядеться, на его лице можно было увидеть немного веснушек. На светлом лице хорошо выделялись яркие голубые, почти синие, глаза. Не очень полные, но красиво очерченные губы постоянно расплывались в плутовской улыбке, а всю картину его лица прекрасно дополнял волевой подбородок с едва заметной ямочкой. Такие внешние данные дополнялись спортивным телом, и объект для девичьих грёз был готов. Но, видимо, сам Милош думал по-другому. — Мне не нужен весь факультет, мне нужна одна конкретная девушка. — Серб говорил едва слышно. Алек вспомнил, что он таким же голосом говорил сегодня после посиделок в Малом чертоге. — Что тебя останавливает пригласить её? Или ты опоздал? — Думаю, я ей неинтересен. — С чего ты взял? — Я видел. — Давно не слышал о публичном проявлении чувств. Для Дурмстранга это сенсация. Так с чего ты взял? — Я видел. — Коротко ответил Милош и отвернулся к стене. Александр пожал плечами. — Это несерьезно. Как бы там ни было, подойди к ней и спроси всё, а лучше сразу пригласи на бал! Милош молчал, эта тишина давила на обоих парней. Вдруг он резко сел на кровати и серьезно посмотрел на Алека, тому стало не по себе от этого взгляда. Алек почему-то всё ждал, когда тот начнёт смеяться. Не дождавшись, шатен засмеялся сам. Наступила очередь Милоша удивляться. — Да ты влюблён, братец. — Алек пересел на кровать друга и похлопал его по спине. Тот заметно ссутулился и закрыл лицо руками. — Это ничего не меняет. Эта девушка любит другого, судя по всему. — Горько проговорил серб сквозь свои руки. — А я все равно советую тебе поговорить с ней. Вдруг раздался стук в окно. Алек поднялся, чтобы впустить сову. Это был Гримм от мамы. Он взял письмо и протянул горстку сухариков для филина, что стояли на подоконнике. Птица внимательно посмотрела на руку парня, потом на его лицо. — У меня нет мяса, Гримм. Не хочешь сухарики, лети обратно голодным. Парню показалось, что птица фыркнула, но взяла несколько сухариков, дожидаясь, когда Алек напишет ответ. «Дорой мой сынок! Поздравляю тебя с твоим днём рождения! По меркам Англии ты уже совершеннолетний, но для меня ты всегда будешь моим маленьким сыночком. Мне хочется, чтобы в твоей жизни было всё наполнено светом и радостью! Пусть сбываются все твои надежды,и во всех делах сопутствует удача! Мне пришло приглашение на ваш Рождественский бал, не желаешь пойти со своей мамой? Никогда бы не подумала, что буду приглашать на бал своего сына. Но если у тебя есть с кем идти, я буду только рада! Подарок я привезу тебе сама, уверена тебе понравится. Ещё раз прости, что не сдержала обещание. Люблю тебя! Твоя ужасная мама Гермиона!» Алек улыбался, читая письмо. Он в который раз корил себя за то, что потерял целый год в обидах на маму и за то, что даже сейчас в голове мелькают плохие мысли о ней. Он взял листок пергамента, чтобы написать ответ. «Моя милая мама! Я буду счастлив, сопровождать на бал самую красивую и лучшую маму! Уверен, мне все будут завидовать! Директор Нотт уж точно. С нетерпением жду свой подарок. Твой ужасный сын Алек!» Юноша быстро сложил письмо и отдал его Гримму, который тем временем уничтожил все сухарики. Филин ухнул и улетел в далекую Англию. Милош позвал Алека на ужин, тот кивнул, но сам все ещё смотрел на удаляющуюся птицу, которую почти не было видно в темном небе. Может зря он написал про директора? Но ведь он, все-таки имеет право знать правду. Хотя Марк был прав: нужна ли ему эта правда? Юноша закрыл окно и отправился на ужин. Ещё нужно было успеть сделать домашнее задание, а времени до отбоя было не так много. И всё-таки Алек ненавидел двенадцатое декабря.