Останется лишь пепел...

Десять дней до Рождественского бала пролетели незаметно. Почти всё это время братья проводили за учебой и работой над жучком. Марк пару дней назад устроил Алеку презентацию их готового подслушивающего устройства. Алек ему помогал в сборке этого аппарата, потом они протестировали его на Милоше и Дарине. Братья Крам несколько раз изменяли чары на механизме. Их эксперимент обошёлся малой кровью — пару раз перо изрывало в клочья пергамент, однажды пергамент вспыхнул из-за неправильно нанесённых чар. Когда волшебники добились слаженной работы механизма, появились новые недоработки — жучок писал всё одним текстом. Марк постарался проработать распознавание голосов и добился того, чтобы текст записывался диалогом, разделяя реплики разных людей. Но догадываться, кто какую фразу сказал приходиться самим. Марк говорил, что потом можно будет поделиться своим изобретением с мистером Поттером для их дел в Аврорате Англии и обязательно похвалиться перед мистером Артуром Уизли. Но это потом. Так же все десять дней Алек слушал стенания Милоша на тему «в чём лучше пойти на бал?». Парень просто летал от счастья, когда получил положительный ответ на своё приглашение. Дарина сказала, что будет в черном кружевном платье и Милош перемерил все свои черные костюмы, рубашки и мантии. Алек и сам с нетерпением ждал Рождественский бал. Это единственное официальное мероприятие, на котором не обязательно было появляться в форменной красной мантии. На бал можно было пойти в обыкновенных парадных мантиях любого цвета и даже в магловском костюме, которому отдали предпочтение большинство студентов и даже некоторые преподаватели, в том числе и директор. Милош крутился перед зеркалом, то завязывая, то развязывая галстук. Александр посоветовал идти в галстуке. Стойкович решил надеть черный костюм с белоснежной рубашкой. Он наколдовал небольшой букетик остролиста для своей спутницы и счастливо вздохнул. — Вы только не торопитесь. — Алек напомнил, — ей нужно доучиться, как и тебе. Вам обоим будет лучше, если вы потерпите три года. — Я помню, Алек. Лучше быть друзьями и быть рядом, чем вылететь из школы и ждать, когда один из нас её закончит. Строгость правил школы удручала, но выбора у влюблённых не было. Если парень и девушка объявляли себя парой, это означало, что школу мог закончить только один из них, а второй покидал Дурмстранг. Никакие романтические отношения в стенах школы не могли существовать. У парней была возможность сдать экзамены вместе со своим курсом, но мало кто мог победить в дуэли, пропустив несколько лет обучения и практики. А если школу покидала девушка, то она не имела возможности сдать экзамены. Размышления Алека прервал стук в дверь их комнаты. Милош открыл дверь, пока Алек быстро застегивал рубашку. — Александр, тебя зовёт к себе директор Нотт. — Быстро проговорил младшекурсник и убежал, это был мальчик с 3 или с 4 курса. Алек заправил рубашку, поправил ремень на брюках, взял пиджак и положил во внутренний карман статуэтку паучка, заранее активировав его специальным заклинанием. — Что ты там шепчешь? — Милош заметил манипуляции Алека с палочкой над карманом пиджака. — Пиджак от пыли чищу, — нашелся юноша, — пойду я, интересно, что директору от меня нужно. Милош пожал плечами и провёл рукой по своим почти идеально уложенным волосам. — Встретимся в Великом чертоге, — бросил Алек, выходя из комнаты. Александр нервничал, когда поднимался к кабинету Нотта. Ему нужно было успеть поменять статуэтки, чтобы директор не заметил, а ещё он волновался из-за того, что не знал, для чего его зовет директор. Привычным движением, протянув руку к двери, Алек попал в кабинет директора. Здесь всё было очень привычно, несколько ступенек вверх от двери и студент попадал в само помещение кабинета: камин в стене слева от массивного дубового стола, слева от камина была темная дверь в жилые комнаты директора. Справа от стола располагалось большое арочное окно с красивым видом на мост Славы и Летний двор. Стены кабинета были темно-синего цвета с затейливыми серебристыми узорами, на полу лежал темный паркет из дуба. У Теодора Нотта в кабинете висел лишь один портрет — основательницы и первой директрисы Дурмстранга Нериды Волчановой. Директор сидел за столом и что-то писал. За его спиной стояли книжные шкафы во всю стену. Нотт кивнул на приветствие Алека, не отрываясь от документов. Алек изучал статуэтки, стоящие на камине. Необходимо было отвлечь директора, ведь ему нужно поменять пауков. Алек подошёл ближе к левому краю стола, чтобы сделать своё дело, когда появится возможность. Наконец, Теодор Нотт поднялся и, не говоря ни слова, вышел в дверь за камином. Алек, не мешкая, поставил нужного паука на полку и только успел вернуться на место, где стоял, когда директор вышел. Алек старался успокоиться, всё ещё не веря своей удаче. — Александр, у меня к тебе есть просьба. Передай это мисс Грейнджер, — директор протянул Алеку небольшую зелёную коробочку. — Она откроется только ей, твоя мама поймёт, что нужно делать. Алек напрягся, в таких коробочках обычно дарили кольца. — Это подарок для неё? Почему бы Вам не подарить его самому? — Было в этом что-то подозрительное. Профессор улыбнулся уголками губ, но глаза его оставались серьезные. — Это не подарок, это послание. Если его передам я, она может неправильно понять. — Вы хотите, чтобы я утаил, что послание от Вас? — Алек сощурил глаза. Ему совершенно не нравилась эта ситуация, тем более, что Нотт, возможно, был его отцом. — Нет, Алек. Не волнуйся, это безопасно. Она сама всё поймет. Алек неуверенно взял коробочку, повертел её в руках, раньше просьба директора не вызвала бы опасений, но теперь… — Хорошо, я скажу, что это от Вас. Нотт кивнул ему и поблагодарил. Алек вышел из кабинета, сжимая в руках коробочку. Он попробовал её открыть, но она не поддалась. Юноша положил «послание» во внутренний карман пиджака и отправился к Малому чертогу, чтобы встретить маму. Сам бал ежегодно проводился в Великом чертоге, как и другие важные праздники. Это величественное помещение было почти в два раза больше Малого чертога. Оно занимало половину четвертого этажа замка. Великий чертог был выполнен в бело-золотом цвете. Огромные арочные окна в человеческий рост с обеих сторон зала беспрепятственно пропускали свет в светлое время суток, а вечером зажигали свечи на пяти больших зачарованных люстрах. В Рождество зал украшали гирляндами, шарами, хлопушками, блёстками. Колонны Великого чертога были украшены плетеной гирляндой из еловых веток, украшенных маленькими шариками и лентами в цветах факультетов, а в центре зала стояла огромная ель, щедро увешанная игрушками и гирляндами. По краям зала были расставлены столы с напитками и угощениями, на месте во главе помещения оставался большой преподавательский стол. Основную площадь помещения освободили для танцев. Когда Алек вошел в Малый чертог, туда уже прибывали гости из министерств магии Англии, Франции и России. В школе говорили, что помимо министерских работников на балу будут директора Хогвартса и Шармбатона. Портал перенёс Гермиону и Гарри Поттера с супругой через несколько минут. Алек широко улыбнулся и прошёл навстречу маме и её друзьям. — Мистер Поттер, миссис Поттер, госпожа Министр. — Учтиво поздоровался Алек, опустив голову в легком поклоне. Гермиона засмеялась и крепко обняла сына. Гарри поздоровался с юношей крепким рукопожатием, а руку Джинни Алек, как настоящий джентльмен, поцеловал. — Даже не верится, что твой сын такой взрослый, Гермиона, — нежно улыбнувшись, сказала Джинни и провела рукой по щеке юноши. — А мне-то как не верится, — Гермиона подняла брови, будто удивлялась. — Я вообще-то здесь, — отозвался Алек. — А это нормально для них, Александр, — Гарри как всегда улыбался. — Они сейчас так редко видятся, что разговаривают, не обращая ни на кого внимания. — В таком случае, рядом со мной мама вообще должна оглохнуть и ослепнуть, — Алек не хотел задеть Гермиону тем, что она мало времени уделяла своим детям, но всё же не удержался от маленькой шпильки. Гермиона лишь несильно стукнула сына кулачком по плечу. Александр подал руку Гермионе, и они все вместе направились в сторону Великого чертога. Алек, улыбаясь своей самой обаятельной улыбкой, посмотрел на маму, она ответила ему не менее обаятельной улыбкой. Министр магической Англии выбрала для бала элегантное черное платье до колен, юбка которого расширялась от талии. На ногах шатенки были аккуратные черные лодочки на высоком каблуке, но не смотря на это, она доставала Алеку лишь до носа. Волосы Гермионы были выпрямлены и зачёсаны назад, глаза подкрашены легким вечерним макияжем, а губы выделены алым цветом. Смотря на неё сейчас, Александр понимал того несчастного Пожирателя, что потерял голову от любви к маглорожденной. Ради такой девушки стоило измениться, если она даже в свои тридцать шесть выглядела так прекрасно. Но, видимо, врожденная преданность чистоте крови взяла своё. Алек усмехнулся своим мыслям. Если до этого он считал себя ошибкой своей матери, то сейчас абсолютно точно решил, что он ошибка его чистокровного папаши, который трусливо поджал хвост и женился на такой же чистокровной аристократке. Хотя Алеку не понравилось считать себя ошибкой, он, скорее, укор и напоминание. Осталось только узнать кому. Глава британского Аврората со своей супругой растворились в толпе других чиновников в Великом чертоге. — Мама, ты как всегда прекрасна! — Алек был прав, когда говорил, что ему все будут завидовать. Он слегка напрягся, когда заметил взгляд профессора Данбара, которым тот провожал его мать. — Спасибо, дорогой. А Марка нет на балу? — Гермиона заинтересованно разглядывала студентов и преподавателей. — Нет, на бал можно только с шестого курса. Гермиона заметно расстроилась, когда услышала это. Она вспомнила свой Святочный бал в Хогвартсе, и в груди больно кольнуло от этих воспоминаний. Вдруг она увидела в толпе знакомое лицо и её губы растянулись в счастливой улыбке. Она потянула сына за собой. — Добрый вечер, профессор! — Гермиона поздоровалась с женщиной преклонных лет в широкополой остроконечной шляпе. — Ах, Гермиона, девочка моя! — Женщина улыбнулась и, кажется, помолодела лет на тридцать. — Профессор Макгонагалл, познакомьтесь, это мой сын Александр. Волшебница внимательно посмотрела на юношу, она сузила глаза, будто приглядывалась, а потом теплая улыбка снова озарила её лицо. — Он одновременно так похож на тебя и… — профессор замялась. — Алек похож на моего дедушку. — Мягко улыбнулась Гермиона, — К сожалению, от Виктора в его внешности ничего нет. Волшебница сначала показалась озадаченной, а потом её лицо просветлело, и она улыбнулась. Алек напрягся, неужели кто-то ещё знает, что он не сын своего отца. Гермиона почувствовала его напряжение и слегка погладила руку сына. — Меня пригласил Тео, он хочет показать, что Дурмстранг готов принять Турнир. Я не сомневалась в нём, он всегда был умным мальчиком, даже тогда. — Макгонагалл многозначительно вздохнула. — Я так рада, что вы не оставили его тогда, в такой тяжелой для него ситуации. — Да, Теодор постарался, мне кажется, что и прошлый Турнир не стоило переносить во Францию. — Ах, эта политика будь она не ладна! — расстроено проговорила Макгонагалл. Она подняла глаза на Алека и сказала: думается, мы потеряли замечательного студента в Вашем лице, молодой человек. — Меня посчитали достойным, обучатся в стенах Дурмстранга. — Алек вежливо улыбнулся. Он знал о Хогвартсе из книг и рассказов мамы и её друзей, однако, ему не нравились порядки в этой школе. Не нравилось, что факультеты соревнуются между собой, из-за чего дети враждуют, не нравилась система поощрений и наказаний. Иногда он завидовал тому, что в Хогвартсе были домовые эльфы, и факультеты не делились на мужские и женские. Но повзрослев, Алек понял, что счастлив, учиться именно в Дурмстранге. — Вы будете с Хогвартсом на Турнире? — поинтересовалась Гермиона, уже давно ходили слухи, что директор хочет оставить свою должность. — Ох, боюсь, нет. Отправлю одного из деканов. Здоровье, милая, уже не то, чтобы так долго жить в суровом северном климате. К тому же не так давно в Шармбатоне директором стала замечательная Флёр Уизли-Делакур, думаю, ей будет интереснее общаться с кем-то вроде Невилла, чем со старой кошкой. Макгонагалл негромко рассмеялась, Гермиона возразила, ведь никто не считает директора Хогвартса старой кошкой. Общий гомон прервал стук волшебного посоха директора Нотта. Гости бала разошлись, на паркет вышли три пары — старосты со своими партнёрами. Зазвучала музыка, Рождественский бал был открыт красивым вальсом старост Дурмстранга. После торжественной речи профессора Нотта вновь зазвучала музыка. — Мама, ты просто обязана подарить мне танец. — Алек протянул руку, приглашая Гермиону. Та вложила свою ручку в его ладонь, и они направились к паркету. Александр вёл в танце уверенно и умело, Гермиона на миг представила, что танцует вовсе не с ним. Её губы тронула печальная улыбка, что не скрылось от юноши. — Тебе не нравится, как я танцую? — Алек вопросительно поднял бровь. — Нет, я просто согласна с Макгонагалл: лучшая школа лишилась лучшего студента. — Лучшая школа это Дурмстранг, мама. И я учусь в Дурмстранге, так что всё на своих местах. — Алек ослепительно улыбнулся. Он решил, что в этот вечер перевыполнил свою годовую норму улыбок. — Я считаю, что лучшая школа это Хогвартс. — Безапелляционным тоном заявила Гермиона. Алек ухмыльнулся и посмотрел поверх головы матери, после чего наклонился к уху Гермионы и тихо шепнул: — Шмогвартс, — Алек поиграл бровями, продолжая улыбаться. Гермиона закатила глаза и сморщила носик. — Что хотела сказать директор Хогвартса? Она знает моего отца? — Алек затронул волнующую его тему. — Конечно, знает, у неё прекрасная память на всех студентов школы. — Алек чуть не запнулся от слов матери, она поспешила его успокоить. — Но это не значит, что она знает, что он твой отец, если ты об этом. — Жаль, что она так и не сказала, на кого я похож. — Мы, кажется, уже говорили об этом. — Гермиона улыбнулась, но по глазам было понятно, что пора закрывать эту тему. Алек поджал губы, но кивнул. Когда танец закончился, Алек, извинившись, отошёл к своим друзьям. Милош и Дарина выглядели безумно счастливо. Девушка распустила свои пышные кудри, которые элегантными волнами ложились на плечи и закрывали ей спину, черное кружевное платье до колен выгодно подчеркивало фигуру. Высокий статный парень с волосами цвета темной бронзы смотрел на неё с нескрываемым обожанием. — Что ты сделала с моим другом, ведьма? — смеясь, спросил Алек. — Он просто показал, наконец, свою настоящую сущность. — Дарина ослепительно улыбнулась и посмотрела на Милоша. — Я всегда думал, что твоя настоящая сущность хитрый лис, Милош. Но ты оказывается у нас милый преданный щеночек. Алек смеялся, а Стойкович закатил глаза и крепче сжал руку подруги. Шатен улыбнулся, он был рад за друзей, хоть и переживал. Вечер длился долго, шумно, но сказочно красиво. Александр проводил время с друзьями, танцевал с мамой, с Дариной и даже с Джинни Поттер, которая не переставала им восхищаться. Алек вспомнил, что должен передать Гермионе коробочку, когда нащупал её в кармане, а с этим вспомнил, что она обещала ему подарок. Мама танцевала с министром магии России, когда Алек нашёл её глазами. Высокий немолодой мужчина с залысинами совершенно ей не подходил. Юноша зачем-то представил на его месте директора и с ужасом понял, что они были бы неплохой парой. Оба умны, красивы и добились немалых успехов. Алек не знал точно о семейном положении профессора Нотта, но кольца на пальце у него не было. Проверить есть ли у директора метка не представлялось возможности. Они с Марком надеялись только на жучка, совершенно забросив библиотеку. — Мама, могу ли я тебя украсть? — Конечно, сынок! Алек протянул маме руку, и они вместе вышли из Великого чертога. — Я вот весь вечер жду, думаю, намекать тебе или нет. Алек картинно вздохнул, а Гермиона прикрыла рукой рот, по её лицу было видно, что она совершенно забыла о подарке. — Можно было не делать такой вид, будто я всегда всё забываю. — Гермиона извлекла из маленькой сумочки прямоугольную синюю коробочку, она открыла её и повернула к сыну, в коробочке на синем бархате лежал браслет. — Мама, платина? — Александр шокировано смотрел на браслет в руках матери, — позволь узнать какая зарплата у министра магии? — Оу, Алек перестань язвить. Послушай. — Гермиона достала браслет, он был широкий, мелкого плетения, а в середине была небольшая круглая подвеска, на ней было изображено животное. Пальцы мамы аккуратно погладили изображение. — Это выдра. Мой патронус. Гермиона замолчала, казалось, ей было трудно говорить. Она не смотрела на сына, а лишь вертела в руках украшение. — Этот браслет мне подарил твой отец, когда мы в последний раз виделись в Хогвартсе на шестом курсе. Мы с Гарри и Роном не вернулись больше в школу. Я никогда не носила этот браслет. Мне кажется, будет правильно, если у тебя будет его вещь. Милый, — Гермиона положила ручку на лицо своего сына и заглянула в его глаза. — Я не говорю его имя, потому что считаю, что не нужно тебе его знать. Во всяком случае, сейчас. Твой отец, довольно, известный человек, при этом он довольно властный и жестокий, я боюсь, что тебе будет тяжело принять правду. Ты ещё юн, ещё кипит в крови юношеский максимализм, тяга к справедливости. Как только ты окончишь школу, мы поговорим снова, а сейчас держи его у себя, и не старайся узнать имя своего отца. Гермиона вложила браслет в ладонь сына и сложила его пальцы в кулак. Алек тяжело вздохнул и убрал подарок во внутренний карман. Он не знал, как реагировать на слова Гермионы. Но она была права, ему нужно было время, нужно было подумать. — Скажи мне одно. Он ещё женат? — Алек попробовал получить ещё одну подсказку. — Он вдовец. Уже давно. Алек кивнул. Всё-таки Нотт? Но разве директор жестокий и властный? Юноша запустил руку во внутренний карман пиджака и достал коробочку. — Мама, директор попросил передать тебе это. Он сказал, что она зачарована на тебя и откроется только тебе. Я, конечно, доверяю профессору Нотту, но боюсь, что это может быть опасно. Он всё еще держал коробочку в руках. Гермиона удивленно подняла брови. — Нет, дорогой, это не должно быть опасно. Теодор не причинит мне вреда. — Она потянулась за коробочкой, Алек неохотно отдал её. — Он сказал, что это послание, и ты сама всё поймешь. Гермиона открыла коробочку с легкостью, из неё выпала небольшая записка, Алек наклонился, чтобы поднять её. «Сегодня ровно в полночь». Алек прочитал вслух и перевел взгляд на маму, она выглядела напряженной — тонкие брови сошлись на переносице, и между ними снова появилась морщинка, глаза были прикованы к содержимому коробочки, а губы были сжаты в тонкую линию. Алек посмотрел, что внутри коробочки и внутренне сжался. Серебряное кольцо в виде ползущей змеи с зелеными глазками-изумрудами. — Это что? — наконец, выдавил из себя шатен, отдавая записку матери, та лишь мельком взглянула на надпись. — Привет из прошлого, — выдохнула Гермиона и захлопнула коробочку. — Проводи меня к кабинету директора. Мне нужно с ним поговорить. Тысячи вопросов были в голове у Алека, пока они в полной тишине шли к кабинету Теодора Нотта. Мама сразу дала понять, что не будет отвечать на них. Неужели все-таки он его отец? Неужели он пытается сделать ей предложение. Как много он не знает о директоре? Знает ли он вообще о нём хоть что-то, что является правдой? Почему мама спешит к директору сейчас, если ещё нет и одиннадцати? Алек тяжело дышал и постоянно пытался ослабить галстук, который словно душил его. — Ты мне, конечно, ничего не объяснишь? — нарушил молчание юноша, когда они были у дверей кабинета. — Сначала сама получу объяснения. Думаю, тебе стоит вернуться на бал, обратно меня проводит ваш директор. С этими словами мама постучала в дверь, Алек помедлил, но все-таки развернулся и пошел в сторону открытого коридора. Через минуту он услышал, как скрипнула дверь, которую Нотт открыл сам. Александр быстро шел к своей башне, ему не хотелось никого сейчас видеть. По дороге он до конца развязал галстук, но было всё равно тяжело дышать. Он уже согласился с мыслью, что Теодор Нотт его отец. Значит, человек, которым он столько лет восхищался, оказался трусливым Пожирателем, который бросил свою любовь ради чистоты крови? Любил же он её, если дарил такие подарки? Чертова правда. Теперь он ещё больше хотел знать её, хотел быть уверенным. За своими размышлениями Алек не заметил, как оказался в своей комнате, он бросил пиджак на кровать и стал расстегивать рубашку, когда взгляд его упал на ежедневник. Он был насыщенного фиолетового цвета, что означало новое сообщение от брата. Алек рывком раскрыл его. В кабинете директора, кажется скандал! Кажется, там наша мама! Алек, кажется, мы были правы. Александр со стоном опустился прямо на пол. Теперь знать правду ему совершенно не хотелось.