Останется лишь пепел...

— Я видел в Великом чертоге стоит большой ларец. — Ну, да, директор же говорил. Его ещё вчера поставили. — Ты будешь бросать своё имя? Его откроют завтра, когда приедут гости. — Конечно, это же такая честь, вдруг кубок выберет именно меня. Ох, не могу дождаться. Александр закатил глаза. Его ужасно отвлекали эти перешёптывания. Неужели нельзя обсудить это на перемене? Почему нужно сделать это именно во время зельеварения? — Вы заткнётесь когда-нибудь? — зло прошипел Алек однокурсникам, не оборачиваясь. Милош, работавший в паре с Алеком, удивленно взглянул на друга, который в последнее время был очень агрессивен. — Что? — тут же вспылил Александр. — Крам! — раздался громогласный голос профессора Эвана Данбара. — Я очень надеюсь, вы со Стойковичем зелье обсуждаете. — Именно так, профессор, — Данбар сузил глаза, конечно, он понимал, что это совершенно не так. Алеку показалось странным, что профессор оставил их в покое так быстро, обычно он старался сделать всё, чтобы Алек получил дополнительную работу, хотя в зельях Алек всегда был одним из лучших студентов. — Что-то он какой-то добренький стал, — Милош тоже заметил, что Данбар не стал цепляться. Алек лишь пожал плечами, ему было не интересно. У него вообще ничего не вызывало интерес в последнее время. После своего ужасного (как думал сам юноша) открытия, что он сын директора Теодора Нотта, Алек стал всё чаще задумываться о том, что уровня ЖАБА после девятого курса будет вполне достаточно. А высшую магию можно изучать в любой другой академии или просто пойти на стажировку куда-нибудь. Мысли Александра были довольно далеко от Дурмстранга, хотелось поступить так же, как когда-то поступил его отец — всё бросить и сбежать. Конечно, краем ума Алек понимал, что мама не позволит ему бросить учебу, ведь в Дурмстранге можно получить сразу высшую магическую степень. Алека раздражали разговоры о Турнире, славе и прочих вещах, что волновали его ровесников. Он действительно стал агрессивней. Марк и Милош понимали и лишний раз не доставали парня, а он осознанно выстраивал вокруг себя толстую стену. Решение, которое принял юноша, было импульсивным, но потом он всё не один раз обдумал и совершенно в нем уверился. Алек решил не бросать своё имя в кубок. Волшебник не боялся испытаний и опасностей, он боялся публичности. Теперь, зная свою историю, он ещё болезненней реагировал на то, что шептали сплетники, ведь отчасти это была правда. Многие в школе были уверены, что именно Александра выберет кубок чемпионом Дурмстранга, он по праву был лучшим студентом на курсе, хорошим ловцом квиддичной сборной факультета и, все-таки, сыном знаменитых родителей. Последнее вызывало лишь горькую улыбку у юноши. Александр не-Крам, Александр не-Нотт, он сам не знал кто он. Участие в Турнире и ненужная слава принесут ещё больше сплетен и слухов. Гермиона Грейнджер теперь министр магической Англии, Алек не хотел испортить её карьеру, не хотел расстраивать маму. Алек пытался быть открытым с ней и братом, ведь он понимал, это самые близкие и дорогие люди и вся любовь, что была в его сердце, принадлежала им. Однако, юный волшебник продолжал окружать себя стеной, оставляя за ней и Гермиону, и Марка. Александр всё чаще погружался в свои мысли, не замечая, что происходит вокруг. Он ругал себя за эту некую рассеянность, но не пытался ничего исправить. — Мерлин! Алек! — на этот раз Александра в реальность вернул злой Милош. — Крам, Стойкович! Остаётесь после уроков оба! — улыбаясь, объявил Данбар. Что-то с профессором было не так — ни одной язвительной шуточки по поводу того, что Алек испортил зелье, что случалось с ним редко. — Как хорошо, что ты есть, хотя это ты испортил зелье, — бурдел Милош. Алек не понял, о чём говорит его друг. — Что это значит? — Это значит, что не нужно было столько аконита бросать в него. — Милош собирал содержимое их котелка, которое вылилось на парту и пол. — Я про «хорошо, что ты есть». Что это значит? Данбар меня терпеть не может. — Данбар всех терпеть не может, — Милош осторожно посмотрел на профессора. — Ты, конечно, не замечаешь, но он в последнее время относится к тебе терпимее. Алек удивленно поднял брови. Данбар терпимее относится к Краму? Бред. Последнее Алек сказал вслух. Милош усмехнулся. — Все ждут твоей победы, друг, поэтому даже Данбар засунул свою язвительность себе… Мы всё убрали, профессор, — Милош ослепительно улыбнулся, когда рядом возник их «любимый» преподаватель. Волшебник подарил в ответ студенту свою самую неприятную улыбку. Да, Милош составил рейтинг «Улыбочек Данбара». Как только преподаватель отошёл к другому столу, друзья одновременно закатили глаза. — Не факт, что кубок выберет меня. — Александр сморщил нос, очищая котел от остатков испорченного зелья. — Все в это верят, ты достойнее других. Ну, а кто ещё? Этот тупоголовый староста Маркус Стоун? Может Поляков, который даже пояс повязать нормально не может? Выпускников не так уж много, а достойных из них и того меньше. Кубок выберет кого-то из 10-11 курсов, только если ты не бросишь своё имя. Алек прикусил губу и сделал вид, что отмывает чистую парту — Данбар заставлял убираться руками, не используя магию. — Есть девятые курсы, ты, Дарина. — Алек искренне считал, что Милош или Дарина мог ли бы стать чемпионами. Милош был прав, мало кто оставался в школе после сдачи ЖАБА, но тот же Стоун был вполне неплохим кандидатом в чемпионы. Алек боялся говорить другу, что не хочет даже пробовать, Милош будет уговаривать участвовать. А ему было довольно сложно заткнуть свои амбиции и принять такое решение. — Нам по шестнадцать, Алек. — Напомнил серб, а затем усмехнулся, — у наших однокурсников против тебя никаких шансов, даже у Влашича. — Это если я брошу своё имя, — вырвалось у Алека прежде, чем он понял что сказал. Парень мысленно ударил себя по лбу. Алек бросил взгляд на Милоша, стоило больших усилий не рассмеяться при виде его лица. — Ты шутишь сейчас? — Милош вглядывался в глаза друга, но холодные ледяные глаза не прятали и тени улыбки. Алек вздохнул. — Нет, я не шучу. — Алек, какого дракла? Мы с Дариной и Марком стараемся не лезть к тебе лишний раз, думаем: ты переживаешь, готовишься к Турниру, а ты вот значит как! Милош активно размахивал руками, показывая своё негодование. Данбар одарил их злым взглядом. До конца урока оставалось совсем немного, но они могли получить ещё одно наказание. — И я хочу сказать вам спасибо за это. Я действительно переживаю, но не из-за Турнира. Милош, пойми, я не хочу здесь оставаться. Мама была права, когда просила не лезть узнавать всё заранее. — Так, а теперь послушай меня! — грозно начал Милош. — Конечно, мне не плевать на твоё душевное состояние, но заканчивай ныть! Ты последние полгода пахал, чтобы участвовать в Турнире, а сейчас вот так просто хочешь отказаться от этого? Я тебе не позволю! Если нужно будет, наложу империо и отправлю бросать имя в кубок! Алек честно признался себе, что никогда не видел Милоша таким злым, это было на самом деле страшно. Он смотрел на Алека исподлобья, от его взгляда можно было зажигать свечи. Крам сглотнул ком в горле и неуверенно покачал головой. — Я скажу Дарине и Марку. Ты ещё получишь за такие мысли! — прошипел Милош. Раздался такой спасительный звон, Алек мигом вылетел из класса. Нужно было что-то придумать, чтобы дать отпор друзьям. У них было девять дней для того, чтобы заставить Алека бросить имя. Юноша был уверен, что Милош вполне способен даже наложить империо в крайнем случае. С другой стороны ничего плохого в вечной славе участника Турнира Трёх Волшебников не было. Правда, он мог погибнуть при выполнении заданий. Алек быстро шёл в кабинет истории магии, он уже понимал, что его глупое бегство ничего ему не дало — им с Милошем предстоит провести ещё полтора часа в одном кабинете, а потом ещё несколько лет в одной комнате. *** День тянулся очень долго и нудно, Милош ещё несколько раз пытался начать разговор о Турнире, Алек старательно игнорировал друга. Милош все же подключил тяжелую артиллерию в виде Дарины и Марка, тогда Алек просто сбежал от них. Остаток дня Александр провёл на квиддичном поле, гоняясь за снитчем. Суббота позволяла отложить выполнение домашней работы на воскресенье, чем Алек с радостью воспользовался. Вернувшись в башню перед отбоем, Алек незаметно проскользнул в душ. Он старался растянуть водные процедуры, чтобы выйти, когда Милош будет уже спать. Надеждам Алека не суждено было сбыться, оказалось, друг ждал его возвращения. С невозмутимым видом шатен прошел в сторону своей тумбы, достал пижаму и начал одеваться. Милош сидел на кровати и раздраженно смотрел на Алека. — Тебе нравится смотреть, как я переодеваюсь? Дарине есть о чем волноваться? Или волноваться нужно мне? — Алек пытался шутить, хотя видел, что у друга совершенно не подходящее настроение. — Ну, чего ты на меня так смотришь? — Ты должен участвовать. Я уверен, что ты будешь чемпионом Дурмстранга! И ты тоже в это веришь, раз не хочешь бросать своё имя. — Я просто не хочу рисковать. — Алек упорно стоял на своем, хотя понимал, что друг прав. — Вот только не надо так откровенно врать, — раздраженно бросил Милош. — Я не вру, — глухо проговорил Алек, рассматривая дверь. — Ты хочешь участвовать, ты знаешь, что сможешь даже победить! Зачем нужно строить из себя не понятно кого? — Милош откровенно злился. — Ты хочешь кому-то что-то доказать? Доказать, что маглорожденные и полукровки такие же волшебники, как и чистокровные? Ну, так вперед! Ты вместо того, чтобы бороться просто прячешь голову в землю, как страус! Докажи, что ты человек, волшебник, достойный жить, а не ошибка твоих родителей, как ты сам говоришь! И, между прочим, никто кроме тебя так не думает! Милош даже покраснел в пылу своей речи. Он тяжело дышал и, не отрываясь, смотрел на Алека. Тот будто видел друга впервые. — Ты, узнав, что директор твой отец превратился в непонятно что! Просто бестелесная тень самого себя! Пойми же, не родители определяют кто ты, а ты сам. Алек закрыл лицо руками, слова Милоша подействовали, как нужно. Признаться себе, что ты довольно честолюбив и амбициозен было не сложно, сложнее было преодолеть свой страх последствий от участия в Турнире. Да, Алек почти не сомневался, что станет чемпионом школы, опустив имя в кубок. Юноша что-то сдавлено произнес, но Милош не разобрал слова. — Что? — серб всё ещё был раздражён. — Ты прав, Милош. Не нужно империо, я сам брошу имя в кубок. Милош самодовольно улыбнулся и расслаблено откинулся на кровати. — Сразу бы так, — протянул серб, — ну, если Александр не устроит трагедию на пустом месте, это будет не Александр. Алек закатил глаза и лёг на кровать, тут же проваливаясь в сон. Целый день полетов давал о себе знать. *** Школа с утра стояла на ушах. Все преподаватели были взволнованны, а директор даже немного нервным. Возникли сложности в транспортировке гостей, ведь школа бережно хранила секрет своего местоположения. Директором было решено сделать два портала над озером Нериды, обе школы прибывали в летучих каретах. Поскольку на ближайшие несколько месяцев население замка заметно увеличится, был переделан график дежурства, чтобы студенты успевали накрывать на столы и убираться. Директор был сильно против того, чтобы менять традиции школы и нанимать на время Турнира домовиков. Ровно в полдень студенты Дурмстранга в парадных кроваво-красных мантиях были выстроены на широком мосту Славы перед школой. В небе над озером с разных сторон вспыхнули вспышки порталов. Белая карета Шармбатона была украшена золотой лепниной, в неё были запряжены абраксанские крылатые кони золотистой масти, которые огромными крыльями рассекали воздух, зрелище по-настоящему завораживало. Вторая карета летела с другой стороны, она была темно-коричневого цвета и так же украшена золотыми узорами. Карета Хогвартса, в отличие от Шармбатона, летела сама по себе. — Что за чары такие? — удивленно спросил Милош у, стоящего рядом, Алека. — Какие чары? — не понял Алек. — Как передвигается карета Хогвартса? Она летит сама? Алек тщательно скрывал отвращение, рассматривая крылатых коней Хогвартса. Он слышал о них от матери. Она что-то говорила про смерть. — Это фестралы, — поморщившись, произнес Алек. — Их могут видеть те, кто видел смерть. Последние слова юноша сказал шепотом и замолчал. Он понимал, что невинные животные совершенно не причем, но на душе стало тяжело. — Как они выглядят? — восторженно спросил Милош, не отрывая взгляд от приземлявшихся карет. — Это летающие кони с кожистыми крыльями, они почти такие же огромные, как абраксанские, но больше похожи на их скелеты, обтянутые черной кожей. Восторг Милоша быстро улетучился. — Наверное, хорошо, что я их не вижу. — Сказал Милош, представляя себе фестрала. — Конечно, это хорошо. — Отозвался Алек, но думал он совсем не о внешнем виде коней. Кареты приземлились на мост, как на взлётную полосу. Студенты одиннадцатого курса вместе с завхозом помогли остановить коней. Гости ровными рядами выходили из своих карет. Из каждой школы прибыло около пятидесяти студентов, несколько сопровождающих преподавателей и люди из министерств. Алек знал, что мама будет лишь на балу в честь открытия, она старалась не касаться образования сама, доверив это начальнику отдела образования Мораг МакДугал. Студенты Шармбатона, как и их директриса, были прекрасны как на подбор, как парни так и девушки. На них были одеты форменные голубые мантии, которые были предусмотрительно утеплены. У девушек на головах их были аккуратные шапочки, похожие на бутоны колокольчиков. Замыкала шествие длинноволосая блондинка в сиреневой мантии, видимо, директор. Она была так красива, что хотелось смотреть на неё, не отрываясь. -Студенты, поприветствуем наших замечательных гостей! — Раздался голос директора, усиленный заклятьем. Теодор Нотт стоял перед Парадными воротами школы вместе с другими преподавателями. — Преподаватели и студенты школы Магии и Волшебства Шармбатон и их обворожительный директор Флёр Уизли-Делакур! Раздались громкие аплодисменты, девушек провожали восторженными взглядами. Алек покосился на Милоша и, не удержавшись, прыснул от смеха. Тот вопросительно поднял бровь. — Дарина тебе не простит этот взгляд. — Смеясь, произнес Алек. — Будто тебе никто из них не понравился. — Они все какие-то… одинаковые. — Алек прищурился, рассматривая проходящих мимо студенток. — Но вид сзади очень даже ничего. Милош многозначительно хмыкнул. Делегация Шармбатона заняла отведенное им место по правую руку от директора. Тот вышел вперед, чтобы поприветствовать миссис Уизли-Делакур. Теодор Нотт почтительно поклонился и поцеловал руку волшебницы, она в свою очередь одарила его обворожительной улыбкой. Тем временем из кареты Хогвартса вышли уже все студенты и преподаватели, они проходили тот же путь, что и гости из Шармбатона. — Наши друзья из туманной Англии, студенты и преподаватели школы Чародейства и Волшебства Хогвартс! — вновь раздались многочисленные аплодисменты, под которые радостно шествовали юные волшебники из Англии. — Так же мы рады приветствовать деканов факультетов Слизерин и Гриффиндор — профессора Драко Малфоя и профессора Невилла Лонгботтома, а так же преподавателя ухода за магическими существами Рубеуса Хагрида. Аплодисменты стали громче, многие узнали знаменитого героя войны — профессора Лонгботтома, конечно, многие узнали и бывшего Пожирателя смерти, но это ушло на второй план. — Почему он декан? Он ведь бывший Пожиратель. — Опешил Милош. — Нотт тоже бывший Пожиратель. — Отозвался Алек. — И Каркаров был Пожирателем, а ещё Северус Снейп. — Ох, я понял, прекрати. — Милош закатил глаза. Алек победно ухмыльнулся. — А вы с ним похожи, чем-то. Заносчивые аристократы, — Стойкович состроил рожицу, которая, как он думал, копирует постоянное выражение лица Алека. Именно с таким выражением несколько секунд назад прошел мимо них высокий блондин. — И это мне, полукровке, говорит чистокровный волшебник, — закатил глаза Алек. Среди студентов Хогвартса были как парни, так и девушки. Они были одеты в черные утепленные мантии, но всех их различали вязаные шарфы в цветах разных факультетов. Последними шли три преподавателя. Упомянутый ранее высокий блондин, одетый полностью в черное, шёл с надменным выражением лица. Алек подумал, что у Нотта с этим Малфоем много общего — оба со слизерина, оба бывшие Пожиратели и эта болезненная любовь к чёрному. Рядом с ним шёл ещё один высокий волшебник — Невилл Лонгботтом. Он казался полной противоположностью первого — приветливая улыбка, ясные добрые глаза, из-под его расстегнутой мантии выглядывала обычная белая рубашка и красно-желтый гриффиндорский шарф. Если первые двое были высокими, то третий мужчина был просто огромным. Полувеликан Рубеус Хагрид профессор ухода за магическими существами. У него были густые темные с сединой волосы и борода, было не понятно где заканчивается борода и начинается прическа. Студенты Хогвартса встали по левую руку от преподавателей Дурмстранга. Малфой и Нотт обменялись рукопожатиями и сдержанными улыбками, с Логнботтомом они лишь пожали руки, с Хагридом поздоровались сдержанными приветственными кивками, но Хагрид всё же добродушно улыбнулся. Алек видел, что директор не смог сдержать ответной улыбки, хотя, казалось, ему было неловко. Вслед за школьниками шли несколько человек из министерств магии Англии и Франции. Эту делегацию возглавлял Гарри Поттер. Герой улыбался, но Алек точно знал, что тот ненавидит, когда к его персоне обращено много внимания. Этим Поттер больше всего нравился Алеку, он чувствовал с ним некую связь из-за этой нелюбви к публичности. Мистер Поттер встретился взглядом с Алеком и тому показалось, что в нём скользит какая-то растерянность. Не может же быть, что он не ожидал увидеть Алека здесь? Но Александр тут же вспомнил о непреложном обете и вмиг помрачнел. Мистер Поттер теперь знает, что Алек не Крам, а сын Пожирателя смерти. — И, конечно, наши гости из министерств магии Англии и Франции, во главе с живой легендой магического мира — главой мракоборческого отдела министерства магии Англии Гарри Поттером. — Громко объявил голос Теодора Нотта. — Именно эти люди будут обеспечивать безопасность на грядущем Турнире Трех Волшебников. Алек мог поклясться, что видел, как дернулось лицо «легенды». Вновь раздались бурные аплодисменты. Парадные ворота распахнулись и все гости и обитатели замка своеобразной процессией стали подниматься к Великому чертогу. Два дежурных курса ушли по обходной потайной лестнице, чтобы успеть накрыть столы, пока все остальные пройдут на четвертый этаж замка. Великий чертог был настолько большим, что позволял поставить столы в пять, шесть и даже семь рядов, но директор решил поменять подход. Факультетские ряды были ещё дальше от преподавательского, чем обычно, а между ними, параллельно столу учителей, были установлены ещё два длинных стола для гостей. Над местами для Хогвартса и Шармбатона висели полотнища с гербами школ, так же как над факультетскими рядами Дурмстранга. Стол учителей стал длиннее, так как к ним присоединялись министерские работники и преподаватели других школ. С противоположной стороны помещения стоял высокий ларец с кубком огня. Все заняли свои места и началась церемония зажжения кубка огня и творческое представление школ. — Дорогие друзья! — голос директора быстро прекратил возбужденный шум в зале. — Нам выпала огромная честь — принимать на своей территории Турнир Трех Волшебников. Это будет испытание для трёх юных волшебников из магических школ Дурмстранга, Хогвартса и Шармбатона. Давайте же ещё раз поприветствуем тех, кому выпала честь представлять свою школу здесь у нас! Зазвучали аплодисменты и директор ослепительно улыбнулся, объявив: — Шармбатон! Французы поднялись со своих мест и прошли к свободной площадке между столами гостей и студентов Дурмстранга. Они уже избавились от тяжелых теплых мантий и были лишь в легких шелковых платьях и костюмах нежного голубого цвета. Зазвучала легкая музыка, девушки и парни начали двигаться в такт ей, исполняя красивый чарующий танец. Красавицы изображали морских нимф, танцующих в волнах, парни кружили девушек над головами, исполняя сложные поддержки. Поднимаясь на маленьких ножках, танцовщицы плавно закружились, застывая в обольстительных позах, юноши отошли назад. Девушки качнулись и все разом опустились на шелковые подушки, возникшие в тот же миг. Они плавно двигали руками, в которых был легкий голубой шифон, изображая волны. В центре круга осталась стоять лишь одна девушка — высокая, но хрупкая брюнетка с большими карими глазами. Извивая голубой шарф, едва касаясь паркета, волшебница казалась нарисованной неизвестным, но талантливым художником. Она протянула тонкие ручки и застыла с полузакрытыми глазами. И вдруг она резко откинула волосы назад, топнула ножками и закрутилась в танце, поднимая своих подруг с их мест. Улыбаясь, она закружилась еще стремительнее. Внезапно она рванулась и исчезла в волнах голубого шифона, а в воздухе над девушками рассыпались искры сияющих звёзд. Александр поймал себя на мысли, что не мог отвести глаз от этого чарующего танца. Он вспомнил взгляд Милоша и подумал, что, должно быть, выглядит так же глупо, но ему было плевать. Его внимание привлекла русоволосая девушка с длинными косами, которые красиво подпрыгивали в такт её движениям. Милое почти детское лицо озарялось ласковой улыбкой. Девушка наслаждалась танцем, Алек тоже наслаждался её танцем. — Кхм, — раздалось над ухом. Милошу не нужно было ничего говорить, весь его вид показывал, что он думает об Алеке — лукавая улыбка тронула губы серба, а в глазах плясали озорные огоньки. Алек улыбнулся и снова перевел взгляд на девушек. Он ещё скажет Милошу всё, что о нём думает. Потом. Ко всеобщему разочарованию музыка все-таки закончилась танцоры, поклонившись, заняли свои места. Алек пообещал себе, что не будет пялиться на ту красавицу, но у него не выходило сдержать обещание. — Хогвартс! — вновь громко произнёс директор. Теперь очередь англичан была показать себя. После танца Шармбатона, от Хогвартса ждали чего-то необыкновенного и они не могли обмануть этих ожиданий. Студенты в черных мантиях представили свою школу во всех красках. Они рисовали в воздухе цветными искрами. Зрители увидели изображения всех четырех факультетов и даже замка, после чего к себе привлек внимание парень до ужаса похожий на Гарри Поттера. Он имитировал заклинание патронуса и цветные искры превратились в благородного оленя, который проскакал по всему Великому чертогу. После искры превратились в темную фигуру, видимо, изображая Волан-де-Морта, которого тут же победил «Гарри Поттер». Зрелище по-настоящему завораживало, но дальше произошло то, чего не ожидал никто. Студенты левитировали «Поттера» над собой он раскинул руки в стороны и смотрел прямо, улыбаясь. Над парнем вспыхнули искры, вновь изображая герб Гриффиндора, вокруг которого бегал лев, а волосы «Гарри» стали ярко красного цвета. Герб сменился на Слизерин и появилась змея, а студент сменил «окрас» на зеленый. Так повторилось с Когтевраном, орлом и волосами синего цвета, а потом и Пуффендуй с барсуком и желтыми волосами. После этого паренька опустили и посадили на стул, его волосы стали ярко-рыжего цвета и лицо перестало быть похожим на лицо мальчика-который-выжил. На голову парню водрузили старую шляпу. — Эдвард Люпин! Пуффендуй! — громко выкрикнула скрипучим старческим голосом шляпа, раздались аплодисменты, которые тут же подхватили все присутствующие. Алек удивленно хмыкнул и перевел взгляд на преподавателей. Он заметил, что Нотт выглядел приятно удивленным, директор, подняв вопросительно бровь, смотрел на деканов Хогвартса, те лишь улыбались. — Вау, — на выдохе сказал Милош. — Удерживать столько заклинаний одновременно, да ещё и метаморфа привезли. Вау. Алек криво улыбнулся. Он был наслышан о Люпине, хоть никогда не встречался с ним. Алека радовала мысль, что в Хогвартсе и Шармбатоне тоже выделяют кого-то одного. Возможно, Шармбатон уверен в той брюнетке, а Хогвартс уверен в Люпине так же, как Дурмстранг в нем самом. Алек нравился далеко не всем, хорошо общался лишь с братом и двумя друзьями, но остальные видели его возможности и умения. Все просто трезво оценивали способности студента, при этом не забывая тщательно перемыть ему косточки. — Дурмстранг! Покажите, как мы умеем встречать гостей! — Теодор Нотт сказал это, многозначительно улыбнувшись своим студентам. Многие вторили его улыбке. Внезапно воцарилась тишина. Все сидели, опустив головы. Вдруг раздался стук. Потом стук, ещё стук. Студенты, сидя на местах, начали выстукивать четкий ритм с помощью пустых перевернутых кубков. Неожиданно несколько студентов за первыми столами поднялись со своих мест, под ритм это повторилось и за другими столами. Поднявшиеся студенты выстроились в проходах, к ритму, отбиваемому кубками, добились звуки ударов волшебных посохов о пол. Девушки вышли вперед и образовали круг, обняв друг друга за талии, юноши, положив руки друг другу на плечи, встали во внешний круг. Они сделали два противоположных оборота друг другу и рассыпались по залу. Алек и Дарина встретились в центре, несколько парней, подняли их вверх, держа за ноги. Дарина тянула руки к Алеку, он не отвечал, он помнил, что должен был оттолкнуть её в самом конце, но смотреть в огромные добрые глаза подруги было невыносимо. Алек постарался придать своему лицу самый надменный и гордый вид, на который только мог способен. Юноша не помнил почему выбрали именно эту легенду, кажется, девушки очень долго упрашивали директора, который хотел изобразить строительство Дурмстранга. Алек бросил быстрый взгляд на окружающих. Внизу танцевали девушки, два старшекурсника выдыхали пламя, несколько парней устроили небольшой бой, а они с Дариной кружили на плечах у своих однокурсников. Алек считал удары посохов. Раз. Их поставили под нужным углом. Два. Позади Дарины встали несколько парней, чтобы поймать её. Три. Она снова протягивает свои руки к Алеку в мольбе. Четыре. Алек протягивает руки вперед, чтобы ответить девушке. Пять. Он холоднокровно толкает свою подругу, она с громким криком падает в руки товарищей. Шесть. Алек делает сальто и спрыгивает с плеч однокурсника. Его снова поднимают вверх и вручают посох директора. Всё хорошо. Всё прошло так, как репетировали. Краем глаза Алек видит восторженный взгляд Милоша. Сегодня Алек злодей. Сегодня он «убил». От этой мысли стало жутко мерзко на душе. Но её сменила другая не менее жуткая мысль: «интересно, отец убивал?» Он взглянул на Теодора Нотта, тот выглядел растерянным. Александр поднял надменный взгляд, которым осмотрел столы гостей и преподавателей. Все смотрели на него и, казалось, были напуганы. Что не так? Всё заглушил внезапный шквал аплодисментов. Артисты поклонились и отправились по местам. — Откуда ты узнал об этой части легенды? Тебя же не было на последней репетиции, — ниоткуда возник с вопросом Милош. — Какая часть? — не понял Алек, усаживаясь на свое место. — Что Харфанг поседел от крика Нериды, — ответил Милош, указывая на голову друга. Алеку показалось, что его оглушили этой фразой. Он быстро посмотрел в серебряный кубок. Его виски и несколько прядей наверху были покрыты сединой. Парень быстро махнул палочкой, возвращая свой цвет волос. — Не помню, кто-то говорил. — Соврал Алек, он чувствовал как быстро бьется его сердце. Юноша мысленно ругал себя за невнимательность. Хорошо, что сейчас всё обошлось. Он нервно провел ладонью по волосам. Алек обернулся, отыскивая за соседним столом Венери Дарину. Она словно почувствовала на себе взгляд и подняла глаза. Алек улыбнулся и одними губами произнёс: «прости!», девушка тут же улыбнулась. Алек развернулся к своему столу и наткнулся на подозрительно сощуренные глаза Милоша. — О чём это вы шепчетесь? — спросил друг, не меняя выражение лица. — Извинялся, — опешив, ответил Алек. Милош ревнует? — Я же её убил. Алек пожал плечами, а Милош хмыкнул, как бы говоря «смотри мне». Александр прислушался к речи директора, которую он говорил уже довольно долго. — …кубок огня выберет трех достойнейших для участия в Турнире. Каждый кто хочет участвовать должен лишь опустить в огонь своё имя. Напоминаю, что правила неизменны уже много лет — участвовать могут лишь волшебники, достигшие семнадцатилетнего возраста! Нотт взмахнул палочкой и что-то шепнул. Ларец раскрылся и трансформировался в тумбу, на которой стоял большой каменный кубок. Директор вновь взмахнул палочкой и над кубком загорелось синее пламя, а вокруг тумбы появилось защитное поле, не позволяющее приближаться к кубку младшекурсникам. — Помните, вечная слава ждёт победителя этого Турнира, но не забывайте, что великие испытания выпадут на плечи чемпионов! — профессор улыбнулся и снова заговорил, — желаю всем удачи! А теперь приятного аппетита! Алек посмотрел на свою тарелку с овощным рагу. Хорошо, что бытовые заклинания позволяют пище оставаться горячей долгое время. С этими мыслями Алек принялся за еду, отгоняя все другие.