Останется лишь пепел...

Великий чертог был наполнен весельем и шумом. Понедельник не был похож на обычный понедельник. Остаток вчерашнего дня пролетел незаметно. Алек снова скрывался от друзей, потому что те были слишком взбудоражены прибытием гостей, а сам он был менее воодушевлён. Милош вечером поделился с Алеком рассказами о новых знакомствах. Ему очень понравились ребята из Хогвартса, но к студентам, а точнее студенткам, Шармбатона серб не смог подойти. Алек не спешил налаживать межнациональные отношения, отсиживаясь в библиотеке. Он задолжал большую работу по астрономии, сроки сдачи которой маячили перед носом. Сегодняшний день Алек снова планировал посвятить созвездию Большого Пса, но Милош отчаянно желал нарушить эти планы. — Ну, — важно произнёс Стойкович, когда Алек присел рядом с ним за столом. — Что? — Ну, и когда ты пойдешь бросать своё имя под наши бурные аплодисменты? — скрестив руки на груди, спросил Милош. Алек подавился вишнёвым соком. — Надеюсь, никогда, — мрачно ответил он. — Что значит «никогда»? Мы же договорились! — глаза серба злобно сверлили дырки в голове Александра. — Какие ещё аплодисменты? У меня много дел, Милош. Ещё достаточно времени, чтобы положить туда своё имя. — Алек хотел поскорее разделаться с овсянкой, чтобы пойти в класс. — Ты сделаешь это сегодня! В присутствии меня, Дарины и Марка! Это не обсуждается. Алек закатил глаза и ничего не ответил. Он подумал о том, что это не займет много времени. Как бы Алек не хотел поскорее попасть в кабинет, добрались они с Милошем до него только перед самым звонком. Просто Милош перепутал расписание, просто Алек ему поверил, просто парни повеселили своего декана и первокурсников, а теперь они просто опаздывали на историю магии. Как только друзья заняли свободные места, прозвенел звонок и в кабинет вошел профессор Грабовски. Сегодня на уроке студенты заканчивали отвечать свои доклады о восстании гоблинов, поэтому Алек приготовился немного поспать, ведь они с Милошем ответили на прошлом занятии. Алек достал из сумки учебник по травологии и ежедневник, чтобы было помягче спать. Только волшебник положил голову на свою незатейливую подушку, ежедневник поменял цвет. Подумав, что брат может подождать, Алек постарался заснуть, но любопытство взяло вверх. Он потер глаза и открыл книжицу на нужной странице. -У директора вчера было кое-что интересное, ты захочешь узнать. — Марку обязательно нужно создать интригу, нельзя же сказать сразу. — Что именно? — Сначала разговор с хогвартскими деканами, а потом ещё с каким-то человеком. Нотт не называл его по имени. Можно подумать, что они друзья. — О чём разговор? — О маме. Сон сняло, как рукой. Алеку было очень интересно, что мог говорить о Гермионе Нотт и, главное, кому. Или, быть может, говорили ему? — После занятий встретимся в старом месте. -Хорошо. Остаток занятия все мысли юноши были заняты его отцом — директором Теодором Ноттом. Алек раздумывал о мотивах поступков своего отца. Мама говорила, что у него не было выбора, когда пришла пора вступать в ряды Пожирателей смерти, но, как выяснил Алек, ровесников Гермионы в рядах приспешников Волан-де-Морта было не так уж и много. Александр ничего не знал о семье Нотта, поэтому он пометил себе в голове пунктик, что нужно заглянуть в книги о чистокровных волшебниках и их родословные. Парня одолевали сомнения, он не мог поверить, что его некогда обожаемый директор сражался на другой стороне. Алек всегда считал Нотта человеком слова и чести, несмотря на его принадлежность к змеиному факультету Хогвартса. Юноша успокаивал себя лишь тем, что каждый может измениться, и каждый достоин прощения. В конце концов, Бессмертный, а это говорил именно он, оказался прав. Алек всё ещё сомневался в правильности решения участвовать в Турнире Трёх Волшебников, но от него ждали именно этого, ждала школа, ждали друзья, ждала мама… ждал отец. Занятия сегодня тянулись бесконечно долго, ведь мысли юного волшебника были уже в старом классе трансфигурации. На травологии Алек поплатился за это. Парню пришлось сражаться с Дьявольскими силками, в итоге он весь был измазан землёй, а в волосах застряла листва. Весь курс не мог перестать смеяться при виде невнимательного волшебника, в том числе и Милош, хотя последний старательно сдерживал смех. Алек, казалось, не обращал на это внимания, раздраженно очищая себя от последствий битвы с жутким растением, но внутри весь кипел от злости. К работе по созвездию Большого Пса, добавилось эссе о плюсах и минусах Дьявольских силков. Тёмные искусства сегодня доставили хлопот не меньше, чем травология. Это было показательное занятие, на котором присутствовали некоторые студенты Хогвартса и Шармбатона. Дурмстрангцы практиковались в дуэльном искусстве. Алек долго не мог собраться и настроиться на дуэль, хоть он и отразил несколько сильных атак Зорана Влашича, но пропустил последнее проклятье, исполосовавшее ему лицо и одежду. Зоран был счастлив, что смог покрасоваться перед гостями, но Бессмертный был недоволен. Профессор просил перед занятием не пугать гостей темными заклинаниями на дуэлях, так же ему было досадно, что его лучший студент проиграл свою дуэль. Алек же был просто зол. Зол, в первую очередь, на себя, потому что переживания смогли выбить его из колеи. Алека отправили в медицинский блок, Милош с радостью вызвался его сопровождать. Уходя, Алек бросил взгляд на студентов Шармбатона и с облегчением заметил, что среди них не было той русоволосой девушки. Она не увидела его позора. Доктор Дикман привычно ворчал, залечивая раны Алека. Врачу казалось варварством, что студенты используют друг на друге такие серьезные заклинания. Пусть они и соответствовали уровню знаний восьмого курса Дурмстранга. В кабинет друзья так и не вернулись, сразу отправившись на место встречи с Марком. До конца занятий оставалось всего несколько минут. Алек выглядел изрядно потрёпанным после сражений на травологии и темных искусствах. Парень нервно мерил помещение шагами, пока Милош вальяжно развалился на стуле. — Может, хватит уже, — протянул серб, зевая. — В глазах рябит от тебя! — Меня раздражает всё! Мерлин, что за день сегодня такой?! — Алек отчаянно всплеснул руками. Милош хмыкнул, он надеялся, что друг переживал из-за предстоящего Турнира, хотя подсознание подсказывало ему другое. — Что сказал Марк? Что он прочитал? — Стойкович задумчиво потер подбородок, подумав о том, что не помешало бы вспомнить о бритве. — Ничего он толком не сказал. Нужно ждать пергамент. Спустя бесконечные десять минут после окончания занятий, в кабинет вошёл Марк. Он был непривычно мрачен и молчалив, но заметив несчастный вид брата, постарался улыбнуться. — Держи. — Марк протянул Алеку зачарованный пергамент, пера не было. — Я оставил перо в комнате, потому что разговоры в кабинете Нотта теперь происходят всё чаще и чаще. Это копия. Алек судорожно развернул пергамент, и забегал глазами по тексту. — Я удивлён, что вместо Макгонагалл приехали вы двое, да ещё и с Хагридом. — На самом деле мы неплохо ладим. — Мы с Невиллом выпиваем по пятницам в кабаньей голове. — Вы с Невиллом, Драко? — Мы на самом деле неплохо ладим. — Да, он даже попросил Макгонагалл, чтобы она отправила меня вместе с ним. — Я просил вместо меня, а не вместе со мной. У старухи совсем плохо с головой. — Тем не менее, я удивлён. Вы неплохо подготовили творческое представление. — У нас талантливые студенты. — Лонгботтом хотел, чтобы они спели гимн Хогвартса. … — Я помню, как это было у нас… — Это было ужасно. Не стоит вспоминать. — Мы хорошо спели. — О, да. Но он всё же заставил меня согласиться на часть с Поттером. — Скажите честно, вы рассчитываете на Люпина? — Он сын своего отца. — Эдвард правда довольно неплох. — Лучшая характеристика от декана Слизерина. — Для пуффендуйца — да. — А на кого рассчитываешь ты? … — Девушка, которая играла вашу основательницу? — Ты серьезно думаешь, что Дурмстранг будет представлять девчонка? — Мои студенты все довольно неплохи. Но, да, я рассчитываю на одного больше, чем на других и это не девчонка. — Кто же это? — О, поверьте, он тоже сын своего отца. — Тео, ты всегда любил наслать туман. Говори уже. — Александр Крам. — Сын Грейнджер? — Гермиона рассказывала о нём. Они редко видятся. Почему из вашей школы нельзя уезжать на каникулы? — Дети должны привыкать к самостоятельности с детства. Не смотри так, Лонгботтом. Я их не пытаю здесь, родители могут навещать своих драгоценных чад по выходным. Им предоставляются разовые порталы. — Просидеть безвылазно в школе до двадцати лет. Всё-таки, Хогвартс — лучшая школа. — После пятого курса дети могут уезжать, как на летние, так и на зимние каникулы. То, что Александр остался в школе, это его решение. Уверен, Гермиона знает, по каким причинам её сын решил остаться. — С каких пор ты зовёшь её Гермионой? — Я всегда называл её Гермионой. — Так, значит, ты рассчитываешь, что Александр будет чемпионом Дурмстранга. — На это рассчитывает вся школа. Я рассчитываю, что Александр победит. — Как самонадеянно, не уж-то ты думаешь, сын Крама возьмёт реванш за папашу? — Всё возможно. Я уверен в нём. Он действительно сын своих родителей. — Почему ты так странно улыбаешься? Тедди такой же сын героев, как и Александр. — Просто я умный, Лонгботтом. Я знаю, что Люпин сын героев. Я много чего знаю. — Думаю, нам стоит найти наших студентов, Невилл. Пойдем. — До встречи, друзья. — До встречи, Тео. … — Как был идиотом, так и остался им. Милош, смотревший Алеку через плечо, довольно улыбался. Теперь он уверен, что должен за руку отвести старшего Крама к кубку Огня. — Я не понимаю. — Выдохнул Алек. — Директор уверен в тебе. — Лицо Милоша светилось, будто это о нём говорил Нотт. — Это, конечно, всё очень странно. Мерлин… это его «сын своего отца». Алек поморщился. Было тяжело воспринимать информацию, не всегда было понятно, кому какая фраза принадлежит, порою приходилось догадываться. Алек так же, как и Нотт был удивлён дружбе деканов Слизерина и Гриффиндора, но то, что прочно засело в его голове, так это фраза «сын своего отца». — Но он стал самым молодым директором Дурмстранга. Думаю, не так просто ему было занять этот пост. — Отозвался Марк, он всё ещё оставался мрачным. — Тем более, если он был бывшим Пожирателем. В памяти многих прочно засел Каркаров, другой директор и бывший Пожиратель. — Поддержал младшего Крама Милош. — А второй разговор? — задумчиво спросил Алек. Марк молча протянул брату второй пергамент и сразу отвернулся. Алек сглотнул ком, образовавшийся в горле от волнения. Почему Марк такой молчаливый? Что он прочёл в этом разговоре? … — Я не понимаю тебя, и понимать не хочу. — Ты делаешь большую ошибку. Снова. — Это мой выбор. — Твой выбор причиняет ей боль! До сих пор! — Тогда это был её выбор! Гермиона сама перестала отвечать на мои письма! Я искал её, а она сбежала с этим пустоголовым болгарином! Нашла способ спрятаться от меня! Была вполне себе счастлива много лет, выскочив замуж за Крама. — Ты ошибаешься! — Она никогда не любила меня! Кто я был для неё? Противный слизеринец, мерзкий Пожиратель смерти, враг. Я только понять не могу, зачем ей всё это было нужно? Она была со мной из жалости? Мне не нужна была её жалость ни тогда, ни сейчас! Но… неужели это правда? Ответь! Ты же знаешь! Вы были так близки тогда, я, признаюсь, боялся, что она бросит меня и уйдёт к тебе. Ты ведь не запятнал себя меткой слуги Волан-де-Морта. Ты всегда был сильнее, умнее и лучше меня. … — Но тут мы оба с тобой пролетели… ты… скажи, Нотт, ты ещё любишь её? — Да. — Прости… мы с тобой оба лишились любимой и лучшего друга, но у меня нет желания ворошить прошлое. Я вижу, что ты ещё хочешь мне что-то сказать, но не нужно. Прошу тебя, не нужно. Нам пора. — Да, ты прав, нам пора. … Алек нервно сглотнул ком, образовавшийся в горле. Он снова и снова перечитывал то, что написано на пергаменте. Наконец, пересилив себя, юноша оторвал взгляд от пергамента и посмотрел на брата. — Я не понимаю. Мама сама бросила Нотта? Но я видел её письмо. Она сказала, что он женился. — Алек растерянно смотрел то на брата, то на друга. — Я не знаю, что думать, Алек, — тихо отозвался Марк. Милош молчал, обдумывая прочитанное. — Мама говорила, что не отправила письмо, когда узнала о его помолвке, но о том, что Нотт писал ей, она не говорила. — Алек начал размышлять вслух. –Когда я на Рождество разговаривал с Ноттом, он сказал, что ушёл в сторону, чтобы мама была счастлива. И когда я спросил, любила ли его та девушка, он ответил, что не знает. — Получается, он думал, что мама с ним из жалости, а она думала, что он её не любит и чистая кровь ему дороже отношений с маглорожденной. — Марк подхватил размышления брата. — Мерлин, как глупо. Они просто друг друга не поняли. — Есть во всём этом не состыковка. Письма Нотта, на которые ваша мама не ответила. А ещё непреложный обет. Если он тем кольцом пытался дать понять, что ещё любит её и обо всём догадался, то почему она заставила дать непреложный обет, вместо того, чтобы ответить взаимностью? — подал голос Милош. Алек устало прикрыл глаза и опустился на столешницу ближайшей парты. Милош встал и прошел из одного угла класса в другой, вновь погрузившись в раздумья. — Она не могла не ответить. Алек, ты говорил, тебе кажется, что она до сих пор его любит. Плюс фраза собеседника директора: «Твой выбор причиняет ей боль. До сих пор». Значит, что этот друг Нотта знает о чувствах мисс Грейнджер, а ещё он был и её другом в юности. — Это может быть декан Гриффиндора, — предположил Марк. Милош покачал головой. — Профессор Лонгботтом не мог быть другом Теодора Нотта. В их разговоре это видно, он называет его по фамилии, в то время как второго декана называет «Драко». Но не это важно. Важно, что письма директора ваша мама не просто проигнорировала. — Я совершенно запутался. К чему ты ведёшь? — устало, не открывая глаз, спросил Алек. — Она могла не видеть этих писем вообще. Я не хочу отзываться плохо о Викторе, но как-то уж очень вовремя он оказался рядом, подставил дружеское плечо и предложил выйти замуж. С каждым словом Милоша лицо Марка становилось всё мрачнее, видимо, он сам думал о том же, но не хотел предполагать такое о своём отце вслух. — Я уверен, мы сможем всё выяснить, но, Алек, у меня есть вопрос. Что ты хочешь узнать? — серьезно спросил Милош. — Правду, — глухим голосом произнёс Александр. — Мне кажется, не стоит, — очень твёрдо сказал Марк. — Впереди Турнир. Директор, отец он тебе или нет, уверен в тебе, не только в участие, но и в победе. Мы все уверены, Алек. Милош усердно закивал, поддерживая младшего Крама. Алек отвёл глаза от парней. Он признавал, что боялся правды, как огня. Он ещё не отошёл от мысли, что директор его настоящий отец, а тут открываются новые подробности юности его родителей. — Вы правы, — наконец, выдал Алек. — Стоит задвинуть эту правду подальше, и сосредоточиться на Турнире. Милош робко улыбнулся, Марк последовал его примеру. Подростку вовсе не хотелось знать какой-либо правды о своей семье — у него есть мама и брат, у него есть память об отце. Больше ничего Марк знать не хотел, не сейчас. — После ужина я опущу своё имя в кубок, — торжественно произнёс Алек, — под ваши аплодисменты, конечно. Марк вопросительно поднял бровь, а Милош рассмеялся. Алек присоединился к смеху друга, но противный червячок сомнения уже с усердием грыз его грудь. *** Алек с чувством выполненного долга покидал библиотеку, в его сумке лежала готовая работа по созвездию Большого Пса и набросок эссе по травологии. — Парень, постой! — Алек не сразу понял, что обращались к нему. — Вы это мне? — Алек обернулся и увидел, как за ним бежал высокий черноволосый юноша, по форме которого можно было сказать, что он из Хогвартса. Александр подумал, что его лицо ему было ему знакомо. — Да, я хотел с тобой познакомиться, — студент Хогвартса подошёл ближе и широко улыбнулся. — Прости, друг, я не такой. — Алек ухмыльнулся и хотел уже идти дальше, но паренёк засмеялся, остановив его. — Нет, ты не понял. Я Тедди Люпин. Ты ведь Алекс Крам? Я наслышан о тебе от Гермионы. — Алек понял, почему ему показалось лицо юноши знакомым, это он был главным героем в представлении Хогвартса. — Меня зовут Алек, — поправил волшебник и протянул руку своему новому знакомцу, тот ответил крепким рукопожатием. — Гермиона много рассказывает о тебе, она просила передать привет. — На лице Люпина расцвела очень добрая улыбка. — Даже интересно, что мама рассказывает, — Алек улыбнулся, но почувствовал, как в груди разливается неприятное чувство. Мама совсем редко навещает своих сыновей, а с этим парнем общается, видимо, довольно часто. — Она расстраивалась, что ты не приехал на Рождественские каникулы. Я, если честно, тоже. Давно хотел с тобой познакомиться. Алек улыбнулся, но его улыбка тут же померкла, когда он вспомнил, как провёл Рождество. — Сказать честно, мне очень приятно такое внимание к моей скромной персоне. — Ох, не скромничай. Вся ваша школа говорит, что именно ты будешь чемпионом. — Люпин махнул на него рукой, Алек взглянул на парня и заметил, что тот стал рыжим. Крам, видимо, не уследил за выражением своего лица, которое выражало искреннее восхищение, смешанное с удивлением. Тедди заметил это и усмехнулся. — Я порой перестаю контролировать это, и волосы сами меняют цвет. Бабушка говорит, что я родился черненьким, но мне больше нравится рыжий. Ах, да, я метоморф. Парень говорил легко и не принуждённо, будто они с Алеком были старыми знакомцами. Тому было непривычно так общаться с новым человеком, ведь весь его круг общения — это семья и Милош с Дариной. — Так ты будешь представлять Дурмстранг на Турнире? — Беззаботно спросил Тедди, Алек нервно сглотнул. — Как выберет кубок. Я ещё не опускал в него своё имя. — Немного напряжённо ответил он. — От меня тоже многое ждут, постоянно напоминают про родителей. Особенно профессор Лонгботтом. Это напрягает. Он, конечно, хороший, но даже Малфой более тактичен. Алек удивленно вскинул брови, на его памяти впервые кто-то говорит о Малфое хорошо. — Ох, не смотри так. Да, я знаю, что он был на той стороне, но он хороший профессор, если закрыть глаза на его татуировку. — Разве дело только в татуировке? — Алек внимательно посмотрел на Люпина, цвет волос которого начал сереть. Крам невольно коснулся своих волос. — Конечно, дело не только в ней. Но профессора оправдали тогда. Он никого не убивал, хоть и покушался. Крёстный и Гермиона давали показания в его защиту. По юноше было видно, что ему не нравится говорить о войне, но Алек не мог остановить себя. Почему-то его так насторожило, что Гермиона тоже давала показания в защиту этого Малфоя. — Я смотрю, ты много знаешь о войне. — А как иначе? Она забрала моих родителей. На самом деле, я хочу пойти по стопам мамы в мракоборческий отдел. Поэтому крёстный учит, что нужно понимать, кто враг на самом деле. — В твоих словах есть смысл, Эдвард, — задумчиво произнес Алек. Разве не в этом он убеждал себя с тех самых пор, как узнал, кто его отец? — Я хотел сказать тебе, если так выйдет, что мы станем… эм… соперниками, это не будет что-то значить. Ты можешь рассчитывать на мою дружбу. И на мою помощь. — С этими словами Люпин протянул Алеку руку, тот улыбнулся и ответил на рукопожатие. — Взаимно, я буду только рад, если моих друзей станет больше трёх. Здесь пришла очередь удивляться Люпину, он был уверен, что Алек настоящая знаменитость и у него много друзей. Он скопировал недавний жест Крама и удивленно поднял брови, волосы его стали ярко-рыжего цвета. Алек только улыбнулся и пожал плечами. — И зови меня Тедди или просто Люпином. Теперь же брюнет быстро пошёл по направлению к Преподавательской башне, в которой выделили и переоборудовали комнаты для гостей. Алек смотрел вслед своему новому знакомому. Неужели это так просто подойти и познакомиться с человеком? Он вспомнил, что первое время они с Милошем даже не разговаривали, общение, а потом и дружба завязались сами собой. Он усмехнулся своим мыслям. Возможно, стоит познакомиться с той девушкой из Шармбатона? Интересно, ей уже рассказали, как его сегодня опозорил Влашич? Алек потряс головой, прогоняя глупые мысли из неё. Он поправил сумку на плече и пошёл в свою башню. *** Пергамент с именем «Александр Крам» уже лежал в нагрудном кармане чёрной косоворотки. Алек поправил широкий пояс на талии и прошёл к своему столу в Великом чертоге, Милош уже уничтожал свой ужин. Увидев Алека, он расплылся в улыбке. — Ну, как твой Большой Пёс? — Ждёт, когда сможет загрызть профессора Тодуа. Мерлин, зачем нам астрономия? — Ну, вдруг твоя судьба — это составлять гороскопы? — непринуждённо пожал плечи Милош. — Не смешно, — мрачно буркнул Алек, пододвигая к себе тарелку с салатом. Александр уже попивал вишнёвый сок, когда над ним нависла чья-то тень. Алек обернулся, чтобы посмотреть, кто стоит за его спиной, и увидел Марка, из-за спины которого выходила Дарина. Старший Крам отметил про себя, что Марк довольно сильно подрос. — Ну, что ты готов? — с какой-то хищной улыбкой спросил Милош. Алек прерывисто выдохнул и кивнул, юноша быстро оглядел зал, в котором было ещё много студентов и несколько преподавателей. Он заметил Нотта беседующего с Бессмертным, деканов Хогвартса переговаривающихся друг с другом и немного грустную директрису Шармбатона. Алек достал из кармана кусочек пергамента со своим именем и, встав из-за стола, направился в сторону кубка Огня. — Я бы очень хотел, чтобы вы тоже участвовали. — Резко остановившись, сказал Алек. Милош покачал головой. — О, мы просто малолетки, в сравнении с тобой, — засмеялся Марк, семнадцать лет в этой компании исполнилось только Алеку. — Пойдём, ты тянешь время. Друзья подошли к краю защитного поля вокруг кубка. Алек, набрав в лёгкие побольше воздуха, шумно выдохнул и шагнул к кубку. Он вытянул руку и опустил своё имя в огонь. В этот момент он услышал аплодисменты, Алек обернулся и увидел, что почти все присутствующие в зале ему аплодировали. Юноша вышел из защитного поля к своим друзьям, немного смущенный такой реакцией окружающих. — А теперь только попробуй проиграть! — Прищурив глаза, сказала Дарина. Ребята все вместе обняли своего друга, принося ему новый дискомфорт. Слишком много непривычных вещей случилось с Алеком в этот день. Уже направляясь к выходу, волшебник обернулся, чтобы посмотреть на кубок, после чего он скользнул взглядом по столу Шармбатона. Алек сразу заметил ту девушку с русыми волосами, она, словно почувствовав взгляд, подняла глаза и улыбнулась ему. Алек довольно неловко и робко улыбнулся в ответ, когда Милош за локоть тащил его из Великого чертога.