Останется лишь пепел...

Красный цвет — цвет свободы, мужества, отваги. Кто-то говорит, что красный цвет — это цвет победителей. А ещё это цвет крови. Чистый ты или грязный, бедный или богатый, волшебник, полукровка или магл — твоя кровь красная. Кто придумал эти условности о чистоте крови? Из-за кого по всему миру погибали волшебники, которым «не повезло» родиться не в той семье? Из-за кого и сегодня продолжается это бессмысленное деление по крови? Александр устало потёр переносицу. За последние несколько дней произошло слишком много событий в его жизни. Итак, он чемпион Дурмстранга. Через пару часов он вместе с другими чемпионами, в сопровождении красивой девушки будет открывать бал Турнира Трех Волшебников. Как изменит Турнир его и без того запутанную жизнь? Думать об этом не хотелось. Хотелось думать совершенно о другом. Алек всё-таки добился расположения Вероники. За те пять дней, что они общались, Александр сделал вывод, что девушка не только очень красива и мила, но так же умна и начитана. А ещё Рони невероятно красиво пела. В ней всё было прекрасно, и Алек не переставал удивляться этому. Но всё чаще юноша проводил параллель между собой и своей мамой. Вероника ужасно боялась своего старшего брата, и все встречи проходили втайне от других ребят. Алек даже Милошу, Дарине и Марку не стал ничего говорить. Девушка упомянула, что их с братом воспитывает мать, отец уже шестнадцать лет отбывает пожизненный срок в Азкабане. Но, не смотря ни на что, семья не отказалась от былых убеждений, а только укрепила свои позиции в этом вопросе. Поэтому Алек и Рони никак не показывали своего отношения друг другу на публике, оставаясь совершенно равнодушными с виду. Общение с Вероникой поднимало настроение Александра до небес, только было одно маленькое «но» по имени Эмилия. С этой девушкой Алек так же продолжал общение, но скрываться им было не нужно. Алек считал, что из них получились бы неплохие друзья, но Милош только смеялся над этим, говоря, что Лия хотела быть Алеку совсем не другом. Александр и сам понимал это, но Эмилия нравилась ему лишь, как друг. Рядом с ней было уютно, хорошо, но разве это влюбленность? Он чувствовал себя очень плохо от того, что дает девушке какую-то надежду, которой не суждено оправдаться. Эмилия красива, даже очень, с этим глупо было спорить. Моро умна и остра на язык, в последнем юноша убедился ещё во время их первой прогулки. Они нередко спорили, ведь многие их взгляды на вещи не совпадали, но эти споры только повышали желание общаться дальше. Алек часто ловил себя на мысли, что хотел бы поделиться той или иной новостью с Лией, чтобы узнать её мнение на этот счет. А ещё в ней была прекрасная черта, которой Алек не переставал восхищаться — Эмилии было абсолютно всё равно, что о ней подумают другие. Девушка не жила в плену предрассудков и чужих мнений. Может быть, поэтому многие считали её циничной, холодной и даже немного стервой, но ей же не было никакого дела до них. Милош считал, что Эмилия идеальная пара для Александра, но Алек готов был с ним поспорить. Друг просто не знает Веронику. Алек тяжело вздохнул и перевёл взгляд на друга, который собирался на бал. Милош нервно застёгивал пуговицы на своей ярко-красной парадной мантии. Юноша поправил ремень и критично осмотрел себя в зеркале, оставшись недовольным увиденным. Милош поправил причёску, чем только сильнее растрепал волосы, он снова начал их укладывать, но быстро бросил это дело, махнув рукой на зеркало. Алек стоял, прислонившись к подоконнику. Сам он уже давно был готов, но его вовсе не волновал внешний вид, сегодня все будут одинаково ужасны в своих ярких кровавых мантиях. Алек не любил красный цвет. — Ты выглядишь спокойным, — Милош покосился на друга, снова поправляя ремень. — Зато ты волнуешься за двоих. Серб пожал плечами, ему нечем было возразить. Он действительно волновался. Помириться с Дариной так и не удалось, и Милош очень боялся увидеть её в компании какого-нибудь парня. — Я видел, как мама вчера о чем-то говорила с миссис Уизли-Делакур, — задумчиво произнёс Алек. Крам решил, что пора отвлечься от мыслей о девушках и поднять тему, которая ржавым гвоздём сидела в самом сердце парня. Милош удивлённо поднял бровь. — Ты же обещал, что не будешь сейчас ничего выяснять. — Серб нахмурился. — Я ничего и не выясняю, просто говорю, что видел. — Алек помолчал, а потом добавил. — А ещё она сказала ей, что Нотта «это совершенно не касается». — Алек. — Предостерегающе произнёс серб. — Ты обещал. У тебя впереди и без этого много забот. Ещё будет время, чтобы вычислить, кто твой отец. Давай не сейчас, пожалуйста. Алек только раздражённо дернул плечами. Он понимал, что друг прав, но ничего не мог с собой сделать, решив, что лучше вообще молчать. — Я думаю, нам пора идти. Тебе нельзя опаздывать, — Милош прошёл мимо зеркала, намеренно его игнорируя, будто зеркало было в чем-то виновато. — Иди, мне ещё нужно встретиться с Эмилией, — отозвался Алек, не поднимаясь с места. Милош согласно кивнул и вышел из комнаты. Александр встал и медленно подошёл к зеркалу. Он внимательно, но не так придирчиво, как друг, осмотрел себя. Алек поправил ремень, на руке блеснул тот самый браслет. Александр не надевал его после Рождества, но сегодня решил, маме будет приятно увидеть, что он его носит. Так же хотелось снова увидеть реакцию Нотта, если тот заметит свой подарок. Юноша легко провёл рукой по волосам и достал волшебную палочку. Пара слов и движений рукой и Алек убрал её обратно в специальное место в рукаве. Ещё раз проведя по волосам, юноша удовлетворенно ухмыльнулся и направился к двери. *** Александр ждал Эмилию у лестницы перед входом в Великий чертог. Он предлагал девушке зайти за ней, но она отказалась. Вокруг сновали студенты всех трёх школ в красивых нарядах. Дурмстрангцев можно было легко отличить от других — красные мантии бросались в глаза. Алек поймал себя на мысли, что ищет глазами девушку, но вовсе не свою спутницу, а Веронику. Алек увидел её и замер, не в силах отвести взгляд. Она была в простом легком платье кремового цвета, распущенные волосы мягкими волнами спускались по спине. Вероника тепло улыбалась, рассказывая что-то своему брату. Антуан смотрел на девушку со снисходительной улыбкой на губах, будто она говорила сущую глупость. Внезапно юноша поднял глаза и внимательно посмотрел на Алека. Крам не отвёл взгляд, гордо приподняв подбородок. Неожиданно Антуан отступил от этой бессмысленной дуэли взглядов и посмотрел куда-то за спину Алека, в его глазах читалось восхищение. Александр удивился такой перемене и обернулся, чтобы узнать, что привлекло внимание француза. В нескольких метрах от него, на лестнице стояла девушка в длинном белом платье. Она выглядела растерянной и немного напуганной, пытаясь отыскать кого-то в толпе. Наконец, её взгляд упал на Александра. Девушка улыбнулась и робко пошла ему навстречу. Александр её не узнал. Эмилия была прекрасна, казалось, она затмила своей красотой всех девушек в Дурмстранге. Парни смотрели на неё с нескрываемым восхищением, а Алек просто не мог поверить, что это она. Эмилия сегодня превзошла саму себя. Её тёмные волосы были собраны в замысловатую плетённую причёску, открывая тонкую шею и плечи. Нежное кружево платья, в котором сверкали камни, сидело на тонком стане девушки идеально, платье меняло цвет с белого на серебристый. Образ Эмилии завершала массивная диадема из серебряных цветов, украшенных жемчуженками. Александр собрался и, наконец, сделал несколько шагов навстречу девушке. Он протянул ей руку, в которую она вложила свою маленькую ладошку. Алек слегка коснулся губами её нежной кожи, не скрывая восхищенного взгляда. Девушка смущенно улыбнулась, и Александр заметил, что её щеки покрывает едва заметный румянец. Они в тишине прошли к входу в Великий чертог, возле которого уже стояли другие чемпионы со своими парами. Алек почувствовал себя скверно, увидев Рони. Девушка пыталась спрятать свою досаду, когда увидела Александра с Эмилией. Они смотрелись очень красиво вместе, а взгляд, которым смотрела Моро на Алека, нельзя было перепутать ни с каким другим — так смотрят только влюблённые девушки. Вероника быстро отвернулась к брату, когда поняла, что была замечена. Александр, однако, успел увидеть, как девушка недовольно поджимает губы и хмурится. Крам решил, что во всем виноват лишь образ Эмилии. Он, конечно, не отрицал, что девушка сегодня прекрасна, но его чувства к Веронике не сможет ослабить ни одна красивая девушка, даже такая как Лия. Алек ругал себя за свой минутный порыв при виде Моро. Однако, тишина давила на юношу, как каменная глыба. Он понимал, что нужно что-то сказать. — Ты выглядишь прекрасно! — не смотря на свою спутницу, произнёс Алек. — Спасибо, ты не менее прекрасен! — вернула комплимент Эмилия. Казалось, она не замечает, что Алек старается держаться отстранёно. — Ох, перестань, мы сегодня как армия клонов, только в красном, — Александр поморщился. — Ты смотрел Звездные войны? — девушка выглядела слегка обескураженной. Алек покачал головой. — Марк смотрел ещё в детстве, это больше по его части. А моего брата не остановить, когда он хочет чем-то поделиться. Но я уже не удивляюсь, что ты смотрела магловские фильмы, — Алек старался не смотреть на Эмилию, делая вид, что ищет кого-то. Девушка довольно улыбнулась. Она знала, какое впечатление произвела на юношу. Эмилия была расстроена его явным пренебрежительным отношением во время их общения, поэтому сделала всё, чтобы блистать на этом балу. Стоит отметить, что её усилия не прошли даром — все оборачивались при виде их пары. Только вот Алек всё равно вёл себя сдержанно и немного холодно. Но Лия заметила его взгляд, когда он только её увидел. Даже этого короткого взгляда ей было достаточно. Когда Великий чертог был, наконец, заполнен, к чемпионам вышла Ольга Романова — декан Венери. Молодая преподавательница нумерологии выглядела очень воодушевлённой. Она в сотый раз повторила, как будет проходить открытие бала, и напомнила парам, где они должны находиться во время начала танца, и как они должны будут уходить. Алек, наконец, почувствовал легкое волнение, осознавая всю важность происходящего. Он украдкой взглянул на Лию. Девушка не волновалась, либо никак не показывала своего волнения, только сосредоточенный, немного грустный взгляд выдавал, что волшебница о чём-то переживает. Из-за дверей Великого чертога доносился приглушённый голос директора, который приглашал чемпионов. Зазвучала музыка, двери зала распахнулись и три красивые пары вошли в Великий чертог. Впереди шёл Тедди Люпин с его очаровательной спутницей из Хогвартса — Мари-Виктуар Уизли. Волосы Люпина горели ярко-красным огнём, Алек даже поморщился, считая, что сегодня этого цвета слишком много. Пара была одета довольно просто, но красиво. На Тедди была чёрная парадная мантия, а его девушка надела светлое платье, украшенное чёрными узорами кружева. Следом за чемпионом Хогвартса шла пара из Шармбатона — Вероника и Антуан Шассер. Девушка словно плыла в кремовом облачке своего платья, Антуан вёл её уверенной твёрдой рукой. Парень был одет в синий костюм и белую рубашку, на плечи его была накинута такого же цвета мантия. Брат и сестра выглядели так, словно сошли со страниц сказки. Алек невольно залюбовался плавными движениями Вероники, совершенно забыв о своей спутнице. Наконец, настала их очередь выходить. Эмилия нервно сжала руку парня, только тогда он перевёл на неё свой взгляд. Девушка была взволнована, она немного хмурилась, сводя брови к переносице. Алеку захотелось её успокоить, и он накрыл своей ладонью, её руку. Эмилия посмотрела сначала на их руки, а потом подняла взгляд на Алека. Увидев её благодарный взгляд, юноша расплылся в улыбке. Пары грациозно кружились в быстром вальсе, под восторженные аплодисменты толпы, которые не замолкали на протяжении всего танца. Алек смотрел на Эмилию, которая тихо считала шаги, боясь ошибиться. Он невольно заулыбался. Девушка, которая всегда казалась ему сильной, стойкой и смелой, сейчас была такой робкой, что хотелось спрятать её ото всех. Александр отвлёкся и посмотрел поверх головы своей партнёрши, он поймал взгляд той, с которой ему бы хотелось сейчас танцевать в сотню раз сильнее. Она сразу же отвела взгляд, а Алек улыбнулся. В который раз он смог заставить её ревновать? Музыка закончилась как-то слишком быстро, пары разошлись в определенные для них места, среди гостей. Профессор Нотт объявил бал открытым, и пригласил всех танцевать и веселиться весь вечер. После быстрого танца хотелось немного перевести дыхание. Александр повёл свою спутницу к столу с напитками, возле которого стоял Милош. Юноша был совсем невесел и ярко контрастировал с окружающими его людьми. Александр впервые не знал о чём говорить с Эмилией, поэтому был очень рад компании друга. — Я отойду к другим девочкам, Алек, — тихо шепнула ему Лия, Алек почувствовал огромное облегчение и благодарность к девушке, — надеюсь, мы ещё потанцуем. Девушка удалилась, оставив друзей наедине. Милош отсалютовал Алеку бокалом вишнёвого сока, Алек ответил ему тем же, взяв в руки бокал. — Чем ты уже успел её обидеть? — как бы невзначай поинтересовался Милош. Алек удивленно поднял брови, отпивая сок, — Эмилия выглядит расстроенной, хотя и очень красивой. — Наверное, как раз-таки, ничем, — Алек снова искал глазами Веронику. — Только не говори, что ты всё ещё сохнешь по своей хвостороге, — Милош даже застонал от разочарования. — Она не хвосторога, — хмуро отозвался Алек. Вместо Вероники он заметил Гермиону, которая танцевала с Невиллом Лонгботтомом. Мама сделала элегантную причёску и надела черно-белое платье, открывавшее её плечи. Гермиона оставалась такой же красивой и молодой. Профессор Лонгботтом что-то рассказывал, от чего Гермиона весело смеялась. — Та ещё хвосторога. Эмилия уже платье свадебное надела для тебя, а ты всё нос воротишь, — засмеялся Милош. Алек удивленно посмотрел на друга, а потом перевёл взгляд на Лию, которая стояла в нескольких метрах от него с подругами. Алек мог бы согласиться, что кружевное белое платье при желании можно было назвать свадебным. Но юноша лишь закатил глаза, показывая другу, что тот не прав. Алек заметил, что друг стал ещё мрачнее, чем был прежде, и проследил за его взглядом. Среди пар на паркете юноша заметил Дарину, танцующую с каким-то шармбатонцем. Милош отвернулся, сделав вид, что его это не касается. И Алек, и Милош неоднократно пытались поговорить с подругой, но та лишь избегала друзей. — Я сейчас, — Алек поставил бокал с соком на стол и решительно направился в сторону танцующей пары. Милош удивленно смотрел другу вслед. Алек слегка похлопал по плечу парня, после чего тот обернулся. — Позволите украсть Вашу партнёршу? — вежливо поинтересовался Алек, но сделал это таким тоном, что отказать было страшно. — Только, если она согласна, — выдержал взгляд Алека юноша. — Она согласна, — Алек бесцеремонно перехватил руку Дарины, не дав ей ничего сказать, и закружил её в танце. — Вообще-то я не согласна, — с обидой сказала девушка. — Дарина, — серьезным предупреждающим тоном сказал Алек, — я в тысячный раз прошу у тебя прощения. У меня не было цели скрывать всё это конкретно от тебя. Я вообще ни с кем не планировал этим делиться. Милош узнал случайно, увидев меня в истерике после Рождественского бала. Дарина молчала, отводя взгляд от друга. — Представь, каково ему видеть, как ты танцуешь с другим. — Алек решил давить на больное, зная, что Дарина не может из-за обиды перестать симпатизировать их другу. Девушка упрямо поджала губы. — Дарина, пойми меня. Это ужасно, осознавать, что все грязные сплетни, которые я слышал о себе всю жизнь, отчасти оказались правдой. А ещё ужаснее понимать, что твоя мать не любила твоего отца, а была с ним из благодарности за то, что он когда-то ей помог избежать огромного позора. И что твой настоящий отец - Пожиратель смерти — жестокий, беспринципный человек, который бросил девушку, любившую его, ради чистоты крови. Представь, что чувствует облитый грязью человек. Как думаешь, скольким людям захочется рассказать о таком? Девушка, наконец, подняла глаза, в которых стояли слёзы. Алек решил, что она давно всё поняла, но из-за нелепой гордости отказывалась мириться. Музыка закончилась, а друзья так и остались стоять на паркете. Дарина порывисто обняла Алека, уткнувшись ему в плечо. Она старалась не плакать. — Прости меня. И прости Милоша. Хотя он вообще ни в чём не виноват, — тихо прошептал парень, ласково поглаживая девушку по голове. — Это ты меня прости, я повела себя очень глупо. У меня нет никого дороже вас, но мне было слишком стыдно даже поговорить с вами после того концерта, что я устроила. Дарина отстранилась от него, её глаза были красные, но уже без слёз. Девушка не уверено кивнула и покорно пошла следом за другом. Алек остановился возле Милоша, который был очень взволнован и не знал, куда деть руки. — Вам нужно поговорить, — Алек подтолкнул Дарину к Милошу и удалился от них. Крам отошёл к противоположному столу и принялся рассматривать танцующие пары. Юноша заметил, что Эмилия стоит среди подруг и ищет кого-то в толпе. Не трудно догадаться, что девушка искала своего не самого галантного спутника. Александр, который ощутил облегчение, придя к перемирию с подругой, снова почувствовал себя скверно. Ему необходимо было поговорить с Лией, но начать этот разговор не хватало духа. Юноша отвернулся, ругая себя за то, что прячется от девушки. Он заметил Марка, который танцевал с мамой. Гермиона весь вечер смеялась, приятно видеть её такой — не обременённой проблемами и веселой. Марк что-то энергично рассказывал, путаясь в шагах и сбивая ритм танца. Марк остановился, когда увидел приближающегося к ним мужчину. Гермиона недоуменно посмотрела на сына, а потом обернулась. Александру показалось, что мама занервничала, но все-таки вложила свою руку в предложенную Малфоем ладонь. Алек напрягся, когда блондин повёл Гермиону в танце, что-то говоря ей. Марк заметил брата и направился к нему. — Что он хотел? — спросил Алек, едва Марк оказался рядом. Брат пожал плечами. — Потанцевать. — Мне, кажется, он не нравится маме. — Не отрывая взгляда от танцующей пары, сказал Алек. — Да, она не очень охотно согласилась с ним танцевать, — Марк пожал плечами и отправился искать свою спутницу. Алек тяжело вздохнул. Он поставил пустой бокал на стол и направился в сторону матери и Малфоя. Гермиона выглядела очень напряженной и немного злой. — Разрешите? – поинтересовался Александр, вложив в свой голос максимум льда. Гермиона переводила взгляд с сына на Малфоя. Последний задержал взгляд на руке Александра, протянутой к его матери, после чего выпрямился и выпустил из рук Гермиону. — Конечно, — Малфой ещё раз взглянул на Гермиону и, усмехнувшись чему-то, удалился. Алек молча повёл маму в танце. Он не знал, как начать разговор. — Я думал, вы с этим Малфоем друг друга ненавидите. — Так и есть, — улыбнулась Гермиона. Алеку показалось, что улыбка получилась какая-то вымученная. — Спасибо, что спас от общества этого человека. — Ты могла бы отказать в танце. — Заметил Александр. — Не могла. Не забывай, что я теперь министр, а Малфои уже много лет пытаются обелить своё имя. — Тебе жаль их репутацию? — Не в этом дело. Как расценит общество мой поступок, если человек изо всех сил пытается стать лучше, а я отказываю ему в танце из-за личной неприязни. Алек замолчал, взвешивая слова матери. Доля правды в том, что она говорила, конечно, была. Внезапно он отвлёкся, увидев, как беззаботно смеялась Вероника, которую вёл в танце Маркус Стоун. Алек невольно напрягся и сощурил глаза. — Сынок? — удивленно позвала Гермиона, Алек тут же надел маску со скучающим выражением и вопросительно поднял бровь, будто ничего не произошло. Но его взгляд наткнулся на другую танцующую пару. Эмилия о чём-то говорила с Влашичем, грациозно двигаясь в такт музыки. Алек ощутил второй укол ревности за несколько секунд, но больше его удивило то, что ревновал он сразу двух девушек. Нет, конечно, он не ревновал, но ведь Эмилия пришла с ним, так почему она танцует с Зораном? Наверное, потому что он сбежал от неё и прятался несколько танцев подряд. Гермиона проследила за взглядом сына и улыбнулась, снова повернувшись к нему. — Она тебе нравится? — Кто? — Алек сделал вид, что не понимает, о чем говорит мама. — Девушка, с которой ты пришёл, — как маленькому объяснила Гермиона. — Нет. Мне нравится не она, — Алек прикусил язык, поняв, что сказал лишнего. — Ты же понимаешь, что я теперь не отстану. Кто она? И почему ты тогда смотришь так на эту девушку, если она тебе не нравится? — Ох, да, ты не отстанешь. Я не знаю, почему так смотрю. Просто до этого я заметил ту, что мне нравится, и не успел изменить выражение лица. — Вот только не рассказывай мне сказки, чтобы Александр Крам и не уследил за своим лицом, — Гермиона засмеялась, Алек увидел в глазах мамы настоящее любопытство. Ещё бы — её старший сын влюбился. Парень закатил глаза. — Её зовут Вероника. Вероника Шассер. Она отказалась идти со мной на бал, так как уже согласилась пойти с другим, поэтому я пригласил Эмилию, но мы неплохо общаемся с Рони. Алек решил, что будет легче сразу всё рассказать, чем мама будет его ещё долго пытать, вытягивая по слову. Конечно, Александр умолчал об истинной причине отказа девушки. Гермиона отчего-то нахмурилась. Она закусила нижнюю губу, думая, что сказать. — Милый, ты знаешь… семья Шассер… — Я знаю, — перебил Алек, — они чистокровны и не терпят смешения крови. Я знаю, мама. Меня это не остановит. — Они были самыми верными последователями Волан-де-Морта во Франции, сынок. И не отступили от своих убеждений до сих пор. — Я знаю, — раздраженно ответил Алек, — повторю ещё раз, меня это не остановит. — А её? Простой вопрос, два слова, которые заставили Алека остановиться. Он не задумывался об этом. На них начали натыкаться танцующие пары, и Алек отвел маму в сторону от танцпола. — Милый, пойми. Я не хочу, чтобы тебе было больно. Когда-то я думала, что любовь может преодолеть всё, — Гермиона замолчала, думая, что сказать дальше, — я не говорю, что не нужно бороться за любовь. Наоборот, это чувство нужно беречь, за любовь нужно бороться до последнего, но делать это нужно вдвоем. В этой войне одному не выиграть. Будь осторожней, сынок. Эта семья не остановится не перед чем, чтобы сохранить чистоту крови. Сможет ли она отказаться от семьи, ради любви? И, главное, любовь ли это? Алек прекрасно понимал, к чему ведёт мама. Он ведь и сам сравнивал себя и Веронику с ней и отцом. — Нет никакой любви, мама, — поспешил успокоить её Алек, но то с какой горечью он это сказал, заставило сердце Гермионы сжаться от боли, — она просто мне нравится. Это вроде бы взаимно, но она боится того, что подумают, что скажут и как отреагирует её семья. Поэтому, возможно, ты права. Но, мне кажется, стоит дать нашим чувствам шанс. Гермиона покачала головой. О чём она просит своего сына? Но хочет ли она, чтобы он мучился так же как и она? — Прости, что сказала всё это. Я беспокоюсь за тебя. Алек усмехнулся. За него беспокоятся все, кроме него. — За что её отцу дали пожизненный срок? — спросил Александр, хотя уже знал, каким будет ответ. — За убийства, — тихо ответила мама. «Убийства» — мысленно повторил юноша. Сколько их было? Два? Три? Десять? А может и больше. — Мама, отец убивал? — Александра мучил этот вопрос с того самого момента, когда он узнал, что он не сын Виктора. Гермиона покачала головой. — Нет. Он не мог. Может быть, отчасти поэтому, я его простила тогда. — А сейчас? — Алек внимательно посмотрел на маму. Почему этот бал не стал веселым и беззаботным? Почему его все время окружали какие-то проблемы? — ты бы смогла снова быть с ним, если бы была такая возможность. Гермиона смотрела на сына с удивлением смешанным с ужасом. Почему он об этом думает? — Если он любит тебя? Всегда любил, не смотря ни на что. Вы могли бы попробовать. Мама, я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Ты ведь ещё его любишь. Гермиона потрясенно покачала головой, пряча глаза от сына. Алек действительно хотел, чтобы мама была счастлива. Его обида на отца никуда не делась, он ведь бросил её. Но Александр считал, что теперь он понимает, каково это, когда нет возможности быть рядом с любимым человеком. А у Гермионы и Нотта не было такой возможности никогда. — Слишком много времени прошло. Нет и не может быть никаких «нас». Меня и его ничего давно не связывает. Давай не будем об этом, прошу, милый. — Я. Я вас связываю, мама. Ты сама сказала, что за любовь нужно бороться двоим! И ты только что доказала, что ещё любишь его, лишь врешь самой себе столько лет. С этими словами Алек развернулся и быстро пошёл к выходу из Великого чертога. Сейчас не было важно, кто его отец. Важно было, что они с матерью ещё любят друг друга, но мешают старые обиды и, наверное, гордость. Планам побега Алека было не суждено сбыться. Он столкнулся с Эмилией прямо в дверях, девушка была явно расстроена. Александр мысленно ударил себя за то, что бросил её на балу одну. — Эмилия, — начал, было, юноша, но девушка его остановила. — Пойдём. Эмилия вышла из зала, Алек шёл следом за ней. Никто не решался нарушать тишину, которая давила на обоих. Когда пара отошла достаточно далеко от дверей Великого чертога, девушка заговорила: — Я всё понимаю, Алек. Ничего не говори, — голос Лии дрожал, казалось, что она вот-вот заплачет. Алек думал, что чувствовать себя хуже уже не может, оказалось, может, — я знаю, что Вероника тебе отказала. Я знаю, что вы общаетесь. Я видела вас. Прости за этот маскарад. Девушка махнула рукой вдоль своего платья. — Я думала, что смогу понравиться тебе, но я видела, как ты смотрел на неё во время танца. Нашего танца. Я отошла от тебя, хотела собраться с мыслями, надеялась, что ты потом подойдёшь, пригласишь меня. Но ты не подошёл. Я… зачем я вообще это говорю? — Эмилия, — позвал Алек, приподнимая подбородок девушки, чтобы она посмотрела на него. В её глазах стояли слёзы, Алек не знал как себя вести. Казалось, ещё минуту назад он знал, что нужно говорить. Но сейчас, когда она смотрела на него так — глазами полными слёз, боли и надежды, пропадал дар речи. — Прости меня, — Алек закусил губу, но собрался и продолжил, — я не должен был давать тебе повод надеяться на что-то. Девушка закрыла глаза, слёзы прочертили две мокрые дорожки по её щекам. Эмилия больно прикусила губу, чтобы не расплакаться ещё сильнее. Алек нашёл ладошку девушки своей рукой и несильно сжал её, словно ещё раз извиняясь. — Уходи, — со вздохом произнесла девушка. Повторять дважды не нужно было. Александр ушёл, оставив её одну. Пройдя несколько шагов, он обернулся, не уверенный в том, что поступает правильно, но девушки уже не было. Хотелось кричать, ломать, крушить, разбивать руки о стены, но юноша просто стоял, закрыв глаза и тяжело дыша. Непонятная боль сдавила грудную клетку. — Что я наделал? — спросил самого себя Алек. — Что ты наделал? — повторил его вопрос тихий мужской голос. Алек открыл глаза. Возле одного из окон стоял высокий мужчина. Свет факелов плохо освещал его, поэтому пришлось подойти поближе, чтобы узнать, кто перед ним стоит. Алек так и сделал. — Ну, так что же? — волшебник повторил свой вопрос. Алек, конечно, узнал его. Декан Слизерина — Драко Малфой. — Сделал больно хорошему человеку. Алек не знал, зачем отвечал, просто хотелось выговориться, но он помнил, кто перед ним. В руке волшебника что-то сверкнуло, Алек понял, что Малфой курит. Блондин невесело усмехнулся. — Понимаю, я делал больно многим хорошим людям. Александр сощурил глаза, осматривая силуэт профессора. Он был в черном магловском смокинге. — И Вы жалели об этом? — А ты, как и все, думаешь, если я был Пожирателем смерти, значит, не способен чувствовать? — Алек поёжился от звука голоса этого человека. — Я жалею. Я мог сказать по-другому, мог сделать по-другому, мог не вести себя как эгоистичный идиот. Мне интересно: один ли я такой? Поэтому я спросил Вас, а Вы жалеете о своих поступках? Малфой удивлённо посмотрел на юношу. — Один из тех хороших людей, кому я причинил, пожалуй, больше всего боли, сказал мне: «только ты решаешь, как тебе жить, никогда не ищи себе оправданий. Выбор есть всегда». Поэтому, отвечая на твой вопрос, я скажу: «Да. Я жалею о том, что был эгоистичным идиотом». Потому что лишь мы сами отвечаем за свои слова и поступки, а исправить их не всегда есть шанс. Малфой докурил и выбросил сигарету в открытое окно. — Пойдём, Крам. Директору есть, что сказать чемпионам после бала. Александр был обескуражен этой небольшой речью профессора Малфоя, но времени, обдумать его слова, не было. Юноша вслед за мужчиной отправился в Великий чертог. *** В Великом чертоге уже не осталось студентов. Алек увидел лишь профессоров всех трёх школ, министров магии и авроров, среди которых был и мистер Поттер. Люпин и Вероника стояли рядом с директором Ноттом. Александр подошёл и встал рядом. Нотт удовлетворенно кивнул. — Сегодняшним балом был открыт Турнир Трёх Волшебников. — Алек еле удержался, чтобы не закатить глаза. Зачем говорить очевидные вещи? – Этот Турнир всегда был и будет очень опасным состязанием, но мы постараемся сделать так, чтобы всё прошло без ненужных жертв. Посовещавшись, мы решили, что к каждому заданию вы обязательно получите подсказки, чтобы вы могли подготовиться. Директор Шармбатона вручила каждому из чемпионов небольшую бархатную коробочку. — Это подсказка к первому заданию, которое состоится двадцать девятого февраля. У вас есть месяц, чтобы её разгадать и подготовиться. Все мы искренне желаем вам удачи! Вы можете идти. Директор обеспокоенным взглядом обвёл чемпионов. Александр не спешил открывать коробочку, его мало волновал сейчас Турнир. — Рони, — позвал Алек девушку, когда они вышли из Великого чертога. — Мы можем поговорить? Девушка обеспокоенно смотрела по сторонам, боясь, что их заметят. «Сможет она отказаться от своей семьи ради любви?» «Нет никакой любви, мама!» «Я думала, что смогу понравиться тебе…» — О чём ты хочешь поговорить? — тихо спросила девушка. Алек решил, что она боится быть услышанной. — Ты мне нравишься, Рони. И я хочу быть с тобой. Ты будешь моей девушкой? Девушка потрясенно смотрела на парня. Тишина, в который раз за сегодняшний день, резала слух Александра. А тишина после этого вопроса, заставляла сердце бешено колотиться о грудную клетку, причиняя неимоверную боль. — Вероника? — голос её брата разрушил последнюю надежду Александра услышать ответ. — Прости, — прошептала девушка и ушла вслед за Антуаном. Александр хотел вырвать своё сердце и сжечь, чтобы ничего не чувствовать. Это тихое «прости» было так похоже на его собственное, что он произнёс совсем недавно. Алек силой впечатал кулак в стену, разбивая костяшки пальцев. По пальцам побежала кровь. Эта чёртова красная кровь.