Любовь не имеет пола

***

      Как бы не хотелось, а академию никто не отменял. Поэтому, Чимин усердно пытается проснуться, но глаза никак не могут открыться, а будильник звенит где-то на прикроватной тумбе.       — Выруби его, хён, — раздается слабое бурчание с соседней подушки. — Мы никуда... ах… — зевает. — Не пойдём сегодня.       Да, Чонгук настоял на том, чтобы старший спал с ним, ибо: «Негоже это хозяину дома спать на диване в гостинной» — а на слова: «Тогда может сам туда пойдёшь?», ответил, что «Негоже гостей отправлять спать на неудобный диван» — и да, этот мелкий не блещет логикой, когда сделает пару глотков спиртного, допивая бутылку вина, которую Чимин оставил на столе.       — Это ты преподавателям говорить будешь, — приоткрывая один, а потом и другой глаз, Чимин сразу переводит ещё затуманенный взгляд на Чонгука, который, к слову, нагло сейчас раскидал свои конечности по всему Паку и довольно улыбается, слегка хмурясь из-за боли в губе, которая начинает снова кровоточить, когда тот улыбается сильнее. — Ну вот, — тихо произносит пепельноволосый и не руководствуясь своими действиями, протягивает руку и стирает капельку крови большим пальцем, а после, зачем-то (он ни черта не понимает, что происходит), облизывает его, и, о Боги, как же хорошо, что Чонгук…       — Вкусно? — раздается ехидный голос того.       Блять, увидел всё-таки.       — Безумно, — вскакивая с кровати и сразу же шипя из-за боли в пояснице и отключая этот идиотский будильник, Чимин хватает свои вещи и тормозит. — Чон Чонгук… Кажется, сегодня ты идёшь в академию в пижаме, — да, они забыли постирать вещи младшего, и плевать, что те всё-равно были в дырочку. — Я на твою задницу навряд ли что-нибудь най… Хотя… — вещи отлетают обратно на кресло, а пепельноволосый подходит к своему шкафу под заинтересованный взгляд Чона, который сейчас вальяжно сидит на кровати, прислонившись спиной к изголовью. — У меня есть вполне приличные адидасовские треники, которые я надевал пару раз только… О, и маечка имеется. Надеюсь, у тебя кроссовки адидасовские, ибо сегодня ты будешь "Чон-а-ля-семки-есть-а-если-найду-Чонгук", — и Чимин ни черта не понимает, почему у него такое приподнятое настроение, но ничего с собой поделать не может.       — Сегодня тебе прёт, ибо, да, они адидасовские, — поднимаясь с кровати и щелкая пальцем по носу повернувшегося хёна, хватает из его рук вещи и удаляется в ванную.       — Вообще-то я первый, Чонгук, — раздается за его спиной.       — Можем принять душ вдвоём, как в детстве, — разворачивается младший и широко улыбается, потому что, да, ему нравится слышать это чиминовское: «Долбанный малолетний извращенец» — и наблюдать за покрасневшими щечками (скулами).

***

      — Нет-нет-нет, нахуй эту одежду. Надевай обратно свои растянутые треники, — возмущается Чимин, когда Чонгук появляется на первом этаже, весь из себя…сексуальный. — Какого чёрта они так обтягивают тебя? — смотря на треники, которые больше напоминают лосины, Пак отмечает в который раз про себя, что у того просто нереальные бёдра и задница. А ещё… Слава богу, что эта майка оказалась длинной и прикрывает то самое, что никому нельзя видеть, даже сквозь штаны.       — Ты чего так раскудахтался? Как Джин-хён, когда ему что-то не нравится, — усмехается Чонгук и под внимательный взгляд усаживается на соседний кухонный стул, отмечая, что старший уже одет, и выглядит он не хуже, чем он сам в этих узких чёрных джинсах с порезами на бёдрах и этой чёрной шелковой рубашке, что заправлена только спереди. — В ванную не пойдешь?       — У нас их так-то две, и вообще… В смысле раскудахтался? А тебя всё устраивает? Устраивает, что эти… блять, я не знаю, как их назвать даже… Обтягивают тебя всего? И благодари Всевышнего, что эта майка оказалась тебе велика.       — Всё отлично, хён. Мне нравится, — пошло ухмыляется этот «Чон-ёбаный-демон-искуситель-Чонгук», который сейчас слегка скатывается по стулу вниз и касается своей коленкой его бедра.       — Пиздецблятьнахуй, — неразборчиво бурчит старший и подталкивает к Чону тарелку с яичницей и кружку с кофе. — Кушай и пошли. Осталось чуть больше тридцати минут.

***

      Стоит ли говорить, что Чимина слегка бросает в дрожь и он кутается в свою толстовку, что так любезно принес ему Чонгук, когда они оказываются у ворот академии?       Пепельноволосый волнуется, ибо знает, и в который раз повторяет, что поступил дерьмово, и не знает, как смотреть в глаза Тэхёну и старшим.       — Всё нормально, успокойся, — закидывая под пожирающие их взгляды руку на плечо старшего, Чонгук притягивает того к себе максимально близко. — Тэтэ места себе не находит. Писал утром, что безумно сожалеет о своём поведении.       — И ты только сейчас мне это говоришь? — удивленно и грустно одновременно вскидывает брови Чимин. — Это я должен сожалеть...       — Ты знаешь, что он ночевал этой ночью у Юнги-хёна? — переводит тему младший и двигается по небольшому парку в сторону дверей.       — Тэги?       — Is real.       — Давно пора.       — А Сокджин-хён уезжал с Намджуном, — усмехается младший и толкает двери вперёд, открывая вид на заполненные коридоры.       — Намджины?       — Было бы круто.       Чимин слегка тушуется, ибо в их сторону направлены многие взгляды, а ещё некоторые начинают подходить и поздравлять с победой на межуниверситетских, и он тяжело вздыхает, а после в удивлении смотрит вперёд, как и Чонгук, когда с другого конца коридора разносится оглушающие крики «инопланетянина» и «мамочки»:       — Чи-и-игу-у-уки-и-и…       А после их, в прямом смысле этого слова, сносят с ног и теперь они уже не стоят, как вкопанные, а кажется, реально являются погребенными, ибо две тушки, что сейчас распластались на них — это слишком много, и... о нет…       — Хён… Только не говори, что тебя заразили, — практически скулит Чимин, не только из-за боли в ребрах и пояснице, но и из-за того, что к ним подтягивается Шуга, с искрами в глазах и заваливается сверху. — Чонгук, блять, нас сейчас укусят и мы станем такими же долбанутыми.       — Блять, надо выбирать… ахах… Джин-хён… Мои рёбра… ахах… они ещё болят…       — Ты не написал мне вечером, а потом и трубки ещё не брал. Терпи.       — Чиминни, — раздается всхлип, и Пак переводит взгляд на лежащем на нём Тэхёна. — П-прости…       — О, Боже, Тэ… — и сколько раз за сегодня он уже успел упомянуть Всевышнего? — Всё хорошо. Это я должен… Нет, не плачь… Ну блять… Т-тэ... идиота кусок… Ю-юнги, ус-спокой его, а то я уже заебался ныть, — крепко прижимая к себе своего лучшего друга, Пак пытается утереть свои слёзы.       — Тебе полезно, скотина ты седовласая, — по-доброму улыбается старший, а после неожиданно для всех, касается своими губами его, Чимина, лба. — Мы волновались.       И кажется, что умирать-то уже нет сил… А нет, это только кажется.       Силы на это всегда найдутся, ибо сейчас он чувствует себя самым счастливым и... раздавленным.       — Вы сфоткали, да?       — Боже, я сейчас расплачусь.       — Они как братья…       — Давайте создадим фанклуб?       — Боже-е-е, они все плачут.       Раздавался гул по всему зданию, пока они продолжали валяться и плакать от… от чего они собственно плачут?       — Идиоты, поднимайтесь, идёт эта злющая директриса, — раздается голос Намджуна над головами и все, как-будто репетируя, подлетели с пола и рванули куда глаза глядят. — Реально идиоты, — радостно улыбался Джун и двинулся в их сторону.

***

      — Гукки… давай остановимся… — тяжело дышал старший. — Мы уже который час отрабатываем эти движения…       — Хён, осталось чуть больше месяца, — так же тяжело дышал младший и всё-таки завалился на пол, утягивая за собой Чимина. — Время так быстро пролетело после той игры. Мы подрастеряли сноровку.       — Это не мы подрастеряли сноровку, это попойка на каждых выходных так на нас действует, — усмехается Чимин и вспоминает первую их тусовку, где они знатно так нажрались.       Тогда, родители Чонгука уехали на важные переговоры в другой город и оставили дом на него, который в скором времени превратился в склад стеклянных бутылок и жестяных банок из-под разного алкоголя, который, к слову, всегда притаскивали Джин и Джун.       Чимин мало, что помнит, только то, что играли они тогда в карты на желание, потом он засосался с Тэхёном, после они уже вдвоём сгибались в ванной, один над туалетом, другой над онной и опустошали свои желудки. Ещё помнит, как Чонгук и Юнги смотрели на них, будто готовые сожрать; потом помнит, как Шуга утянул Тэхёна в гостевую комнату. Помнит ещё, что Намджины is real, ибо те не отлипали друг от друга весь вечер, а после скрылись в вовремя им предоставленной спальне Чонгука, который к слову, нажрался даже больше, чем они (оно-то и понятно, "молодой" организм, не устойчивый к алкоголю). Он сюсюкался с Чимином, как с маленьким, а после утянул в комнату родителей, где завалился с ним на кровать и под ласковые поглаживания по голове, уснул. Да так, что проснулся в районе трех часов дня, и не заметив тела рядом с собой, вышел из комнаты, проходя на кухню, где за столом уже все собрались. Джин пытался заставить Намджуна сесть, ибо: «Джун, блять, ты спалишь тут всё к чертям собачьим, поэтому, я сам все приготовлю. Садись сладулик, я справлюсь».       Следующая попойка была не столь грандиозной, но не менее запоминающейся, чем первая.       В этот раз они собирались у Юнги дома, который пригласил их, на минуточку, чтобы посмотреть фильмы, а не глотать соджу прямо из бутылок.       После, как обычно, карты, поцелуй Намджинов. Ещё был поцелуй Юнги и Чонгука, под удивленный взгляды Чимина и Тэхёна, которые охренели от слов старшего: «А хули, вы сосетесь, а нам отказываться? Это же проигрыш, вот и выполняем желания».       И кто блять вообще это загадывал?       Никто не помнит.       — Следующий месяц ни капли в рот, — произносит Чимин, а уже через два дня сидит на диване в доме Намджуна и улюлюкивает на то, что Тэхён сидит между ног у Шуги и пьяным разумом пытается уловить сюжет фильма.       — Ни капли в рот, хён, — раздаётся над ухом, а потом рядом заваливается пьяная тушка младшего.       — Так-то я не пьяный, Гукки. В отличии от тебя, — облизав нижнюю губу, Чимин медленно скользнул взглядом по мужественному лицу напротив, который также разглядывал и его.       — Ой, малыши мои, — раздается пьяный голос Джина, и все присутствующие устремили взгляд на кухонный проём. — Давайте поиграем в правду или действие?       И видел Бог, как Чимин нервно сглотнул, ибо предчувствие было нехорошим.       — Кто начинает? — спрашивает Юнги и кладет свой подбородок на макушку Тэхёна.       — Заводила и начинает, — отзывается «инопланетянин».       — Все знают правила? Больше двух раз подряд нельзя называть одно и то же, а так же, если кто-то выбирает действие, то все предлагают свои идеи, а после голосованием выбираем более интересное, — увидев, что все кивнули, Джин перевел хитрый взгляд на своего бойфрэнда. — Хорошо. Джун, правда или действие?       — Начнём с правды, — более-менее трезво отвечает тот и откидывается на спинку кресла, где расположился вместе с Сокджином на коленках.       — Как ты познакомился с Юнги?       — Ой, блять… — подал голос тот, о ком вопрос.       — Ну-у-у… Года четыре назад, я возвращался с тренировки. Шёл тогда мимо баскетбольной площадки, где увидел пьяного в хламину хёна, который даже в таком состоянии мог забрасывать трёхочковые. Подошёл к нему и пригласил к нам в команду. Этот упертый баран сначала повыебывался, а потом тупо отключился привалившись спиной к сетке. Мда-а-а… Ну, притащил к себе, ибо адреса его не знал, а потом как-то всё само закрутилось…       — Я не алкаш, — подал голос мятноволосый. — Тогда просто тёлка бросила, вот.       — Не оправдывайся, Юнни, — бархатным голос произнес Тэхён и задрав голову, чмокнул старшего в подбородок, который этого ну вот вообще никак не ожидал и покрылся легким румянцем.       — Юнни? — не смог устоять Чимин и залился смехом, откидываясь всем телом на Чонгука, который, к слову, накренился назад и полетел с дивана, не забыв захватить с собой старшего, который и успел только ойкнуть, но после продолжил смеяться, развалившись между ног у тонсена, который подхватил его смех, как и остальные.       — Правда или действие, Чиминни? — произносит Джун, когда все успокаиваются и располагаются на своих местах.       — Правда.       — М-м… — задумался старший и перевёл взгляд на Чонгука, и, ох, как же Паку это не нравится. — Как мне известно, вы поставили собственный танец с необычной тематикой. На что вы опирались? Собственные чувства?       Интересный вопрос? Определённо. Неловкий вопрос? Очень.       — Ну, знаешь, хён, тема «любовь не имеет пола» достаточно интересная, и…       — Это мы поняли, — хлопнул в ладоши Тэхён и хищно ухмыльнулся. — Вы же, сотку ставлю, вложили собственные чувства в этот танец.       — Могу я ответить? — подал робкий голос Чонгук.       — Вопрос адресован Чиминни, — по-доброму улыбнулся Джин и устремил взгляд на онного.       — Что-то в этом роде, — выдыхает Пак и понимает, что его щёки начинают заливаться краской, то-ли от того, что сейчас он признается, что что-то испытывает к Чону, то-ли от того, что он принял на грудь, или же это рука младшего, что незаметно сжимает его талию? — Я испытываю некую симпатию к Гукки, и это, как мне кажется, ни для кого не новость. Я придумал большую часть хореографии опираясь на собственные эмоции и песню.       — Ва-а-а, это похвально, — по-отечески улыбнулся Джун. — Что же, теперь твоя очередь.       — Действие, — сразу же отвечает Чон и ухмыляется, глядя в растерянные глаза напротив.       — Чмоки-чмоки с малышом Чиминни, — сразу же отзывается Тэхён и ловит ошарашенный взгляд от «Чиминни».       — Нет предложений, — хором отвечают Намджины.       — Тэ, ты такой остроумный, — треплет по голове названного Юнги и ухмыляется, смотря на растерянного Чимина и отчего-то улыбающегося тонсена.       — Единогласно, — вскрикивает Тэхён и садится удобнее в объятиях старшего, устремляя взгляд на лучших друзей и складывая губы в трубочку, намекая им приступать к действию.       — Чёрт тебя за хвост дернул... нет выбрать прав… — начал было бурчать Пак, но его сразу же заткнули пальцами, которые приложили к пухлым губам.       — Ну же, хён, — томно шептал младший и смотрел в глаза напротив. — Один поцелуй, — и не дожидаясь ответа, аккуратно приблизился к желанным губам и нежно захватил в плен нижнюю, начал медленно посасывать и скользить по ней своим языком, попутно утягивая старшего за талию к себе на колени и слыша тяжелые вздохи своих хёнов, один из которых подскочил со своего места и уселся на место Чимина, чтобы было лучше видно.       — Не смущай их, Тэхён, — слышал Чимин, но кажется, будто это было где-то далеко, ибо сейчас, все его ощущения сконцентрировались на этих сладких губах, которые отдавали привкусом алкоголя.       Пак ощутимо расслабился, когда Чонгук заскользил своими руками по талии и прижал максимально близко. Пепельноволосый приоткрыл свой рот, тем самым позволяя скользнуть чужому языку навстречу собственному и сплестись в страстном танце, от которого голову сносило нереально.       — Блять, Юнги, вставай, — услышал Гук и хмыкнул в поцелуй, а после послышался хлопок двери в ванную.       — Джин, на кухню, живо, — уже вот на эту реплику хмыкнул Чимин и игриво прикусил нижнюю губу Чонгука и оттянул её зубами, попутно запуская свои пальчики в шевелюру младшего, что сейчас бессовестно скользил руками под растянутым свитером.       — Гукки… мы… уже пере… барщиваем… — сквозь непрерывные поцелуи, всё-таки произнес Чимин и постарался отстраниться, но не тут-то было.       Чонгук завелся не на шутку, и стоит ли говорить, что в штанах резко стало узко?       — Чимин, — серьёзно произнес тот и ощутимо потерся своим возбуждением о ягодицы старшего, при этом пошло закусывая губу.       — Ох… — сжал крепкие плечи Чимин и отзеркалил мимику тонсена, но всё ещё сохранял трезвый рассудок. — Нам стоит остановиться…       — Ты правда хочешь этого? — всё ещё удерживая Чимина на своих коленях, Чонгук медленно приблизился к ушку старшего и захватил мочку в плен своих губ, после, поцелуями заскользил к шее.       — Пожалуйста, Гукки… Слишком рано, — поглаживая по голове младшего, Чимин выдохнул, когда тот отстранился и на последок чмокнул в уголок губ.       — Прости, я правда поторопился, — усмехнулся тот и спустил друга (?) с коленей, а после встал с дивана под нахмуренный взгляд. — Не смотри так. Пойду помогу своему младшему успокоиться, — кивнув на оттопыренную ширинку, Чонгук хихикнул, ибо покрасневший от смущения хён — это что-то нереально милое.       У Чимина легкая паника, ибо… какого черта произошло сейчас? Кто теперь они друг другу? Как общаться теперь с ним, зная, что ваша симпатия к друг другу взаимна? Возбуждение взаимно?       — Блять, — хрипит Чимин и падает лицом вниз на диван. — Как же это всё сложно.       — Дурачок, это все легче лёгкого, — раздался бархатный голос лучшего друга, а после тот сел на пол возле головы Чимина, который не соизволил даже посмотреть на него. — Отпусти мысли и прими истину, друг мой. Ведь, если ты продолжишь думать о том, о чём не надо, то упустишь своё счастье.       — Спасибо, пресвятой отец Тэхён.       — Не за что, сын мой, — весело произнес тот и уткнулся носом в макушку старшего. — Сходим завтра по магазинам? Ты же ещё не купил себе шмотки для выступления?       — Ох… я про них забыл, — повернув голову на бок, пепельноволосый столкнулся носами с другом, который и не думал отодвигаться.       — Позволишь мне помочь тебе? — шептал тот.       — Тэ… Юнги-хён не оценит такой близости, — улыбается Чимин и треплет друга по голове. — Да, позволю.       — Юнги-хён уже в комнате готовится ко сну, — ухмыляется русоволосый и резко подскакивает на ноги, а после наваливается на старшего сверху и обнимает всеми конечностями. — Я люблю тебя, хён. Пожалуйста, начни в полной мере доверять нам, потому что, мы доверяем тебе, — шептал младший.       — И я люблю тебя, Тэ, — счастливо улыбается Чимин и даже не жалуется на то, что его органы, кажется, сплющились под весом Кима.