Солнце и Луна

У неё были длинные огненно-рыжие волосы, которые она любила оставлять распущенными или же заплетать их в простую, но красивую причёску. Её зелёные глаза светились счастьем, а на лице постоянно была улыбка. Николь гордилась своими веснушками и не скрывала их за косметикой. Вся она была похожа на лучезарное солнце, будто оно подарило ей часть своего света и тепла. Николь любила свободные платья зелёного и шоколадного цветов. Любила кафе-библиотеку на углу, где можно было выпить кофе и почитать, и куда мы ходили бесчисленное количество раз. Любила сладости и шампанское. Любила долгие прогулки по парку и городским улицам, после которых у меня болели ноги. Любила играть на фортепиано, и мы несколько раз сыграли в четыре руки. И больше всех на свете любила танцевать. Я часто ловил себя на мысли, что любуюсь ей, и старался держать себя в руках, но всё выходило из-под контроля, стоило Николь ворваться в мой номер рыжим ураганом и потащить меня гулять или даже просто улыбнуться. В её присутствии я забывал обо всём, и в моём мире оставалась лишь она — её глаза, улыбка… Уже вечером, лёжа в постели, я понимал, что влюбился как мальчишка, что должен прекратить это, потому что конец будет плохим. А утром всё начиналось сначала. Ноги сами несли меня к её двери. Снова и снова. «Сколько ещё это будет продолжаться?» — думал я на пороге её квартиры. — «Сколько ещё я смогу держать себя в руках?» Я не знал ответы. Лишь знал, что мне совершенно не хочется сдерживать себя. Мне хотелось ощутить нежность её кожи, тепло тела, горячее дыхание… Нет. Подобные мысли под запретом. Я не хочу видеть её бездыханное тело на шёлковых простынях, не хочу чувствовать тот прилив сил, не хочу чувствовать, как она остывает. — Йэн? — её встревоженный голос вернул меня в реальность. Николь была собрана и готова к пикнику, на который мы собирались поехать сегодня. — Ты какой-то бледный? Нездоровится? — Всё прекрасно, — с улыбкой сказал я как можно убедительнее. — Поехали? — Да, Луиза уже отнесла корзинку и подготовила лошадей. Мы выехали за город и расположились на небольшой тенистой полянке. Я разлил по бокалам шампанское, а Николь достала фрукты, бутерброды и выпечку. Вокруг не было ни души, только птицы и шелест листьев. Девушка лежала на моих коленях, держа над собой книгу, и зачитывала мне отрывки стихов. Я же слушал скорее её голос, чем слова, и одновременно был и не был счастлив. В голову снова лезли дурные мысли, и я ничего не мог с ними сделать. — Почему у тебя такие печальные глаза, Йэн? — Николь смотрела мне прямо в глаза, прикрыв книгой половину лица. — У тебя сейчас тоже очень печальный взгляд, — сказал я. Девушка аккуратно поднялась и села напротив меня почти вплотную. — Он такой потому, что мне грустно, когда тебе грустно, — тихо сказала она. Её тонкие руки медленно обвили мою шею, а тело прижалось ко мне. Нос защекотал тонкий аромат её духов. — Почему тебе грустно? — Потому что я люблю тебя, — я уткнулся носом в её шею, вдыхая нежный аромат цветов, исходящий от неё. Он пьянил сильнее шампанского или любого другого алкоголя, его хотелось вдыхать снова и снова. — Разве любовь может причинять столько грусти? — спросила она, снова смотря мне в глаза. — Да. Любовь причиняет много грусти и боли… — Странно, — девушка положила свою ладонь себе на грудь и замолкла на несколько секунд, будто прислушивалась к чему-то внутри себя. — Я тоже люблю тебя, но чувствую только радость. Её слова обрушились на меня многотонной каменной плитой. В груди всё сжалось. Я смотрел в её глаза, полные нежности и любви, и не мог вымолвить ни слова. Жизнь такая жестокая! Хотя я сам во всём виноват. Её ладонь коснулась моей щеки — такая мягкая и тёплая. Это было и приятно, и больно, ведь я прекрасно понимал, что наши отношения обречены на провал. Но это уже нельзя было остановить. Её губы едва коснулись моих, и голова уже пошла кругом, заставляя отбросить все логичные мысли. Была только она. Я хотел ею всю, без остатка, и… нет, мне не плевать, что будет потом. Я не вынесу её смерти. — Прости, — я нехотя отстранился. Она непонимающе смотрела на меня, её щёки чуть покраснели. — Мы не должны… — Почему? Я что-то не так сделала? — Нет, ты прекрасна… Просто мы не должны делать это. Это плохо кончится. Прости… — Почему это должно плохо кончиться? Мы же любим друг друга! — Просто поверь мне. Я не хочу навредить тебе. Я притянул Николь к себе и обнял. Она не сопротивлялась. По её щекам катились слезы, от чего мне было ещё больнее. Я понимал, что после этого она может возненавидеть меня, но лучше уж она будет жить и ненавидеть меня, чем умрёт.

***

Несколько дней мы с Николь не виделись. За окном лил дождь, не переставая ни днём, ни ночью, лишь затихая и снова усиливаясь. Я опустошил бутылку виски и улёгся на кровать. Было тошно. Тошно от погоды, от выпитого, от своих поступков, мыслей, от самого себя. В дверь постучали. Я предположил, что это может быть кто-то из слуг, и не стал открывать. Но стук продолжался. Я слез с кровати, поправил одежду и подошёл к двери. Только я открыл дверь на пару дюймов, как её толкнули, и в комнату впорхнула Николь. На ней было закрытое бежевое платье в цветочек, а волосы свободно падали на грудь, плечи, спину. Она тяжело дышала, чуть приоткрыв бледные губы, и, не моргая, смотрела мне в глаза. — Прости, что без предупреждения, — бросила она. И прежде чем я успел что-либо ответить, она подалась вперёд и впилась в меня губами. Я был не в силах противиться. Это было каким-то безумием. Я отдавал себе отчёт во всём происходящем, но не останавливался. Алкоголь заглушал голос разума и руководил моими движениями. Это чёртово платье было так легко снять, что я даже удивился — она наверняка надела его специально. Расчётливая рыжая лисица. Я не заметил, когда остался почти без одежды. Но мозг запоминал каждую деталь: её мягкие волосы и шелковистую кожу, тело в шёлковой сорочке с кружевами, тонкие пальцы на моей спине, кружащий голову аромат мяты и глухой стук дождя за окном. — Мы должны остановиться, — говорил я и продолжал целовать её шею, плечи. — Ты умрёшь… — Всё в порядке, — она крепко сжимала мои волосы и выгибалась навстречу моим поцелуям. — Мне плевать, чем это закончится. Только продолжай. — Это неправильно… Но я уже не мог остановиться. Её стоны и разгорячённое тело сводили меня с ума. Она прижималась ко мне всем телом и шептала на ухо слова любви, и её горячее дыхание вызывало у меня трепет во всём теле. Я любил её, как никого прежде, полностью отдаваясь моменту, и все мысли отступили на задний план. Я забыл обо всём, и снова осталась только она. Казалось, даже время остановилось, лишь бы мы были вместе чуть дольше.