Цвет твоих чувств

На исходе второй недели заточения отец вызвал Адриана к себе и после длинной и нудной лекции о примерном поведении наконец-то позволил вернуться в лицей, и если это не был самый счастливый день в его жизни (почётное первое место занимал, конечно, день знакомства с Плаггом), то как минимум один из счастливейших. Он поделился этим с квами, написал друзьям, поволновался, как будто перед первым днём, на патруле с Ледибаг был более весёлым и заигрывающим, чем обычно, и лёг спать с улыбкой на губах, а не с пассивно-агрессивным настроем. На следующий день его настроение не испортила даже Хлоя, провисевшая на его шее до начала занятий, причитая, как же она по нему скучала (хотя за всё время не написала ни одного сообщения), пересечься с Маринетт и выставить себя влюблённым дураком не довелось — первым уроком была экономика, и всё шло просто замечательно, хоть и немного тревожно. Пока в кабинете не разбились окна. Как это произошло — никто не заметил и не услышал, они просто лопнули, словно мыльный пузырь, окатив осколками сидящих рядом учеников, и от резкого и протяжного крика у Адриана едва не заложило уши. Рука сидящей рядом Альи впивается ему в плечо, и внутренний супергеройский датчик безошибочно опознаёт в виновнике происшествия акуму. Агрест нервно сглатывает, закидывая планшет в сумку и хватая трость, стоило догадаться, что рано или поздно наступит такой момент, когда вырываться на сражение придётся с большим трудом. Ему и так везло, что если злодеи и нападали в учебное время, то далеко от лицея, и можно было увильнуть под предлогом выхода по нужде. Но во время паники и в окружении толпы учеников? Это будет сложно. Если учитель и пробует успокоить и организовать их — то за криками, топотом и плачем Адриан этого просто не слышит, Сезер утягивает его подальше от окон, пока самые резвые выскакивают в коридор. Но ни новых ударов, ни самого злодея не слышно — это было, видимо, что-то вроде взрывной волны, спешка и паника вовсе не обязательны, но испуганной толпе это объяснить сложно. — Адриан, — Алья так и не отпускает его плеча, — сейчас придётся бежать. «Бежать» Адриан ненавидит и не умеет. Нуар — обожает, но Адриан… Не чувствует и не ощущает вокруг себя ничего, должен полагаться на того, кто тянет его за собой и никогда даже не поймёт, куда и как они вообще бегут. Он в такие моменты беспомощный, а быть беспомощным Агрест ненавидит. — А может, не надо? — неловко спрашивает он, прижимая к себе сумку. — Но это может быть акума, — возражает Сезер, хоть и как-то вяло, и сама наверняка понимает, что ему это не очень нравится. — Она не в лицее, наоборот может быть опасно выходить, — правильно, Агрест, строй из себя труса, чего не сделаешь, чтобы хоть попытаться остаться наедине. В толпе людей на улице он уж тем более не сможет вырваться и трансформироваться, но с Альей должно получиться хоть что-то сделать. Девушка сначала долго молчит, не отпуская его руки, и со стороны улицы раздаётся громкий пронзительный крик — это точно беснуется акума, и эти звуки её окончательно переубеждают. Выходить прямо туда, в её лапы, это чистое самоубийство. — Ладно, — соглашается она, — только главное не подходить к окнам. Половина дела сделана: свидетель остался только один, в классе больше никого нет, но как бы избавиться и от неё?.. Сезер первая же и нарушает своё слово и подползает на корточках к окну — Адриан слышит, как хрустит под её ногами стекло, — и пытается высмотреть злодея. Истеричный вопль раздаётся ещё несколько раз, пока Алья не вскрикивает радостно, заметив прибывшую и уже дерущуюся с акумой Ледибаг, и внутри Адриана всё сжимается. Он должен быть сейчас рядом с ней, должен помочь. Слишком самонадеянно говорить, что она без него не справится, но они ведь команда, и должны сражаться вместе, и… — Отсюда ничего почти не видно, — бурчит недовольно Сезер, и Агреста осеняет. — Алья, тебе разве не надо заснять всё для Ледиблога? — невинно интересуется он и слышит, как девушка вздыхает. Надо, конечно же, ей надо всё заснять и увидеть самой, а отсюда это не получится. Она так и порывается выскочить из кабинета, но совесть не позволяет оставить Адриана одного — тем более после того, как он просил остаться здесь. Вот оно, нужно засунуть эту совесть куда-нибудь подальше, потому что иначе он просто не сможет выбраться, и Леди придётся сражаться самой. А это вообще никак не допустимо. — Надо, но… — она подходит обратно к нему и замирает, наверное, пытаясь придумать, как выйти из положения. — Иди, со мной ничего не случится, — Адриан пытается как можно более лучезарно и поддерживающе улыбнуться. Долго противиться она точно не сможет. — Но… — Иди, а то сама себя загрызёшь, если всё пропустишь. Иди же, ну пожалуйста, ты же хочешь. — Ладно. — Адриан облегчённо вздыхает. — Хорошо, я скоро вернусь. Никуда не уходи, с незнакомцами не разговаривай и жди меня, — она вылетает из кабинета с поистине спринтерской скоростью. Отлично. Адриан несколько секунд прислушивается к окружающим звукам, топот Сезер исчезает вдали, рядом никого нет, сбежавшие одноклассники уже наверняка далеко отсюда, а за окном надрывается в своём крике злодей. Медлить нельзя. Буквально вытрусив сопротивляющегося Плагга из сумки, Агрест трансформируется, в то же мгновение ощущая этот душераздирающий крик в десятки раз острее. Как бы теперь подобраться ближе и не оглохнуть от этого. Через окно выпрыгивать нельзя — слишком заметно и подозрительно, приходится снова вслушаться, нет ли кого в коридоре (к своему удивлению Нуар не слышит вообще никого, все успели убежать?), и затем выскочить через дверь и забраться на крышу — спасибо архитектору, придумавшему такую странную планировку с внутренним двором, сейчас она как нельзя кстати. Понадеявшись, что на крышу здания в этот момент никто не будет смотреть, он тихонько вскарабкивается на неё и тут же прыгает в направлении крика акумы, чтобы если его и заметили, то подумали, будто он прыгнул на лицей на своём пути, а не выпрыгнул из него. Ледибаг пытается увести злодея подальше от лицея (или просто убегает, он не знает наверняка), так что всё внимание очевидцев сосредоточено на них и мелькнувшего над их головами чёрной тенью Кота они, к счастью, не замечают. От непрекращающегося крика акумы в близлежащих домах дрожат и разбиваются окна, и чем ближе к ней находится Нуар, тем больнее эти звуки бьют по его ушам, хоть затычки какие делай в экстренном порядке. Но времени у него на это нет. Он бесшумно спрыгивает на землю, оказываясь у Ледибаг за спиной, она раскручивает в руках йо-йо на манер щита, со свистом рассекающего воздух, тяжело дышит и напряжённо молчит — она вымотана уже одной только этой погоней и наверняка пытается придумать, что дальше делать. — Нужна помощь, моя Леди? — спрашивает Кот и замечает, как девушка вздрагивает, на короткое мгновение её щит даёт трещину, стреляй акума в этот момент в них зарядами — тот как раз проскочил бы в этот зазор. — Кот… — на одном облегчённом выдохе говорит она, не поворачивая головы. — Помощь бы не помешала. Он подходит ближе, чтобы встать на своё законное и привычное место по правую руку от напарницы, и прислушивается. Людей вокруг нет, акума молчит и никаких попыток напасть не предпринимает. — Что она умеет? — спрашивает Нуар. — Парализует звуковыми волнами, крикнет на тебя — и всё. Это «и всё» ему очень не нравится. Если злодей появился у лицея или в нём, вполне вероятно, что он успел парализовать учеников; это объясняет, почему Кот никого не слышал — но заставляет волноваться о том, что кто-то из молчаливых, неуслышанных им жертв мог его заметить… — Нуар? — голос напарницы вырывает его из размышлений, и Кот поворачивает на неё голову. — Отвлечёшь её? Он кивает и без промедления бросается в сторону акумы, раскручивая перед собой жезл — маловероятно, что это защитит от звуковых волн, но хоть какая-то подстраховка. Акума не парит в воздухе и летать, скорее всего, не умеет — это уже неоспоримый плюс, она дышит и звук её шагов отдаётся стуком каблуков, ничего сложного в том, чтобы следить за её действиями и оценивать местоположение, быть не должно. Но всё же следует быть настороже, замереть на одном месте до конца боя совсем не хочется. Женщина (во всяком случае, по голосу она казалась женщиной) набирает в грудь побольше воздуха, и Нуар готовится отскакивать вбок — Ледибаг уже ускользнула со своего места и пытается подойти к ней из-за спины, значит, особо крутиться из стороны в сторону нельзя, чтобы не выдать напарницу. По излучаемым жезлом волнам он пытается просчитать расстояние между собой и акумой — около пятнадцати метров, достаточно далеко для манёвров и уклонения и близко для атаки. Акума кричит — Нуар отпрыгивает влево, кривясь и шипя от боли в ушах, с такого расстояния ему особенно тяжело это выносить. Все посторонние звуки затмеваются и приглушаются, отходя на второй план, и он теряется в пространстве на короткие несколько секунд, неспособный ничего понять и сделать. Будь злодеев двое, то он бы стал настолько лёгкой мишенью, что кольцо досталось бы Бражнику даже без боя. Приходится сократить дистанцию и надеяться, что в ближнем бою она не представляет серьёзной угрозы. Сбить её с ног, как-то заткнуть рот, уткнуть лицом в землю — что-нибудь, чтобы она не могла прицелиться и кричать без остановки. Нуар приближается на несколько метров, Ледибаг со своей стороны выбрасывает йо-йо, пытаясь её схватить, но акума реагирует молниеносно — отпрыгивает в сторону и резко, без подготовки кричит в сторону героини. Голос её получается не настолько громким и крик не таким продолжительным — Нуар делает вывод, что для глубокого вдоха и впоследствии разрушительного рёва ей требуется несколько секунд. Несколько секунд, которые в конце концов могут стать решающими. Нужно только не давать ей продыху и осыпать ударами. Перепрыгнув обратно к нему, Ледибаг раздражённо цыкает. — Слишком быстрая. — Как думаешь, где акума? — каждый раз во время битв он пытается задать этот вопрос быстрее, чем это сделает напарница. Потому что в противном случае приходится отвечать глупое и жалкое «не знаю». Он никогда не знает, он может начать её этим раздражать и бесить — почему она одна должна высматривать и думать, какая от него тогда помощь. А так он как будто думает над этим и ему нужно просто подтверждение своих мыслей. Женщина снова вдыхает, Нуар подскакивает вверх, утаскивая за собой Ледибаг, и приземляется на крышу дома. Она не умеет летать и прыгать, здесь они в относительной безопасности. Мгновением позже их оглушает крик. — Да хватит так орать! — Нуар сгибается пополам, хватаясь за свою голову. — У котов очень чувствительные ушки, между прочим! — и, ощутив на своём плече подрагивающую ладошку напарницы, так и замирает. — Ты в порядке? — спрашивает обеспокоенно она, а сердце в её груди колотится так, что это скорее надо спрашивать у неё. — Да, — отвечает после паузы он, тряхнув головой и выпрямляясь. Нужно показать, что всё нормально — она может на него положиться, незачем переживать. — Просто… для меня это слишком громко. — Может, тебе?.. — Всё нормально, — отмахивается он, даже не выслушав её предложение. Он выдержит это и будет ей помогать, не надо ничего придумывать. — Есть идеи, что нам делать? Ледибаг молчит несколько секунд. — Акума, она может быть… Не знаю, она появилась в лицее недалеко отсюда, может быть, это преподаватель, и что-то связано с её работой, — задумчиво говорит она, ступая чуть ближе к краю крыши, чтобы глянуть вниз на женщину. — Но я не вижу никакой указки или тетради, ничего примечательного. Преподаватель. Отлично. Мало ему приходилось избивать своих одноклассников, так теперь придётся ещё и учителей. — Подберёмся ближе, может, заметим что-нибудь, — говорит Нуар, героиня ничего не отвечает, только начинает раскручивать йо-йо для броска, и он принимает это за согласие. Может, она что-нибудь заметит. Всё, что им остаётся делать, это уходить от волн, выматывать акуму и держать её на одном месте, чтобы не разрушила своими силами полгорода. Только вот они выматывались намного быстрее, а уши у Кота отзывались болью не переставая. И только когда он начинает задумываться о том, что им следует отступить и обдумать, что делать дальше (а заодно и отдохнуть), Ледибаг с другой стороны улицы бросает: — Кот, ручка! В кармане на груди! Ручка — маленькая, незаметная, трудноопределимая ручка. В кармане. На груди. Худшего расклада быть не могло. Он ведь даже понять не сможет, с какой стороны, не говоря уже о том, чтобы найти и выхватить её из кармана. На груди. У женщины. Нуар перепрыгивает поближе к напарнице и уточняет: — Ты уверена? — Да, — отвечает она, отскакивая назад. — Я предположила, но когда она это услышала, то прижала к ней руку, пытаясь защитить. Не то чтобы это было стопроцентное доказательство, но тем не менее… Недолго думая, Ледибаг запрыгивает подальше на крышу и призывает талисман удачи, ждать больше уже смысла нет, раз они знают, где находится акума — нужно использовать все свои силы по максимуму. Никакого особого изменения в пространстве, новых запахов, звуков или движения воздуха оказавшийся рядом Нуар не замечает, призванный предмет себя никак не выдаёт. — Это… тряпка? — недоумённо спрашивает героиня, и он едва сдерживает улыбку. Он обожает Ледибаг за то, что она имеет привычку комментировать всё, что делает сама, что происходит и что выдаёт ей её суперсила, иначе и представить сложно, насколько глупо бы он смотрелся на каждой битве. А так всегда в курсе, всегда всё понимает. — Будем приманивать её? — Алья рассказывала, что все призываемые героиней предметы всегда окрашены в цвет божьей коровки — красный в чёрный горошек — чем не тряпка для быка? Но напарница сначала не отвечает, продумывает свой следующий ход и наконец выдаёт: — Лучше завяжем рот. — Оу, — Нуар не сдерживает смешок, — Леди любит игры? — Кот! — судя по возмущённому вздоху и подскочившему дыханию, она даже поняла, какие игры. Хмыкнув ещё раз с её реакции, он тут же серьёзнеет: шутки шутками, но отвлекаться и терять сейчас бдительность нельзя, тем более, что времени у них с этого момента не так много. У него в ушах теперь отвратительный гул и болезненная пульсация, мешающие нормально различать происходящее, теперь он как будто немного контужен и хуже ориентируется в пространстве — но сдаваться Нуар, конечно же, не собирается. Ледибаг в двух словах обрисовывает ему простенький план: завязать акуме рот, чтобы, пока она будет молчать и пытаться освободиться, выхватить незащищённую ручку. Проще не придумаешь. Только как это реализовать с такой-то подвижностью злодея? — Держи, — напарница вкладывает в его руку призванный предмет, — это на тебе, — и спрыгивает вниз. Кот облегчённо вздыхает. Нацелиться в голову и закрыть человеку рот должно быть проще, чем искать ручку, с этим он справится. Должен. Тряпка в его руках довольно длинная и шероховатая — узел по такой сам по себе не соскользнёт, и это уже хорошо, пахнет сладковатым печеньем, как и сама Ледибаг — своего человеческого запаха у неё нет, от неё всегда исходит этот аромат, наверное, её квами сладкоежка (в отличие от некоторых вонючих сыроедов), и этим запахом пропитывается всё, что так или иначе связано с героиней. А ещё это напоминает ему о Маринетт. От девушки пахнет, конечно, по-другому, но эта сладость и ассоциации с печеньем… Нуар встряхивает головой, прогоняя эти мысли, некогда сейчас думать о посторонних вещах, и спрыгивает вслед за Ледибаг, зажав в левом кулаке ткань. Акума встречает их радостным криком, разрывающим ему голову, и из-за этого он не сразу разбирает короткий призыв напарницы: — Нуар, тот мусорный бак! — Какой бак? — недоуменно переспрашивает он и тут же жалеет о своём вопросе. — Ты видишь здесь много баков? — кричит Леди, и Нуар едва сдерживает вырывающееся «я вообще никаких баков не вижу», но вовремя прикусывает себе язык. Ладно, определить и найти один мусорный бак он сможет быстро. — Толкни его к ней. Кот прислушивается и считывает окружение: вокруг них дома, широкая улица, фонари на тротуаре, перевёрнутая машина, несколько, кажется, рекламных стендов, но мусорный бак… Да где же он? Увильнув от очередного выпада акумы, он перепрыгивает на другую сторону дороги и наконец замечает: «обзор» ему перекрывала та самая машина, волны не доставали и заметить он не мог. Нуар подскакивает к невысокой пластиковой коробке и замирает, дожидаясь, пока женщина окажется на траектории его движения. Осознание, что именно Ледибаг хочет этим сделать, приходит сразу: отвлечь внимание, сбить с ног и выбить дух, никаких серьёзных травм пластиковый бак, особенно брошенный с небольшой силой, не нанесёт, но заставит развернуться в его сторону и затормозить на несколько секунд — плюс к тем, которые требуются на глубокий вдох. И даже если она уйдёт от удара, у них в запасе будет время. Так что, недолго задерживаясь, Кот бьёт по баку жезлом, отправляя его в низкий полёт, и отбрасывает своё оружие в сторону — ему нужны свободные руки, а складывать времени нет. С секундным промедлением прыгает следом. Учуявшая что-то акума разворачивается назад за мгновение до того, как её должно было ударить и окатить мусором, она отбивает летящий бак (Нуар слишком поздно осознаёт, что для ближнего боя у неё сил тоже достаточно) в сторону, но не успевает заметить и вовремя среагировать на несущегося следом Кота. Он прыгает, повалив женщину на землю, и с максимально возможной для себя прытью закрывает ей рот тряпкой, завязывая на узел где-то сбоку, а не на затылке. Вот только то, что противницу он недооценил, выходит ему боком: акума тут же подрывается с земли и вместо того, чтобы приняться развязывать себя, первым делом замахивается для удара. Дезориентированный Нуар не успевает вовремя отреагировать: у него в руках нет помогающего ему оружия, голова раскалывается от почти непрекращающегося крика и в ушах слишком много шумов — он понятия не имеет где какая сторона и куда отпрыгивать, чтобы увернуться. И чтобы не помешать и не зацепить собой Ледибаг, иначе всё пойдёт насмарку. Поэтому он поднимается и готовится принять удар. Его откидывает куда-то в стену, впечатывает в камень и прикладывает головой, где-то отдалённо он слышит обеспокоенный окрик напарницы. Костюм поглощает большую часть урона, но голова-то незащищена, ей и так за время боя сильно досталось, и, сползая на землю по стене, Нуар шипит от боли. Только бы не было сотрясения — он тогда даже не сможет добраться назад в лицей или домой, и его найдут, раскроют, заберут в больницу, отец всё узнает… Сознание он не теряет, по запаху крови нет, значит ударился он не так сильно, временная тошнота почти сразу начинает отступать, и Кот со стоном садится ровнее, откидываясь на стену. Расслышать, что происходит вокруг, не позволяет гул в ушах — но через несколько мгновений его окутывают потоки магии, и дышать становится легче. Вся боль не уходит, но облегчается — так сила квами устраняет последствия бойни. Значит, всё закончилось. — Нуар! — Ледибаг подлетает к нему, падая рядом на землю. — Боже мой, Кот, ты в порядке? — и её руки осторожно ложатся на его голову, поворачивая в сторону, чтобы проверить повреждения. Ни сил, ни желания отпираться от такой заботы у него нет. Постепенно возвращаются сверхчувства, шумы города, дыхание напарницы и её дрожащие руки. — В порядке, — отвечает он, пытаясь выдавить из себя привычную усмешку. — Только немножко потрёпан. Ледибаг молчит несколько мгновений, и эта тишина становится слишком странной. Он что-то не так сказал? Сделал? Она же из-за его промаха сама не пострадала, нет? Только он начинает об этом задумываться, как с её губ срывается резкий несдержанный всхлип — и девушка заключает его в крепкие объятья. Шокированный Кот боится даже пошевелиться. — Я так испугалась, когда ты… я думала… — но закончить свою мысль из-за переполняющих чувств она не может. Ледибаг не плачет, нет, она даже больше не всхлипывает — только голос её дрожит и сердце стучит необычайно быстро. Нуар слышит, он прижат сейчас к этому самому сердцу, и неожиданное открытие стискивает его лёгкие кольцом, мешающим сделать вдох. Он знает это чувство. Чувство тревоги и страха за кого-то другого, кому ты не можешь позволить пострадать, знает, от чего так учащённо может биться сердце. Это не магия квами, связывающая их одной нитью, о нет. Это совсем другое, то, что он по глупости своей до сих пор не замечал. — Всё хорошо, моя Леди, — отвечает он, кладя ладонь на её плечо, и замечает, как у героини перехватывает дыхание. Не надо. Пожалуйста, не надо… — Да, я уже поняла, — нервно смеётся она, и серёжки в её ушах протяжно пищат. Ледибаг вскакивает, выпуская Кота из объятий. — Мне надо идти. Ты точно?.. Нуар кивает, наконец-то способный вздохнуть. — Точно, иди. — Хорошо, — она мнётся ещё несколько секунд, прежде чем развернуться к оставшейся неподалёку женщине и предложить подбросить домой. При нормальных условиях это должен был сделать он — временного лимита у него нет, катаклизм не использовался, а у неё осталось всего несколько минут. И травма у него не такая серьёзная, чтобы об этом волноваться, ему бы стоило остановить напарницу и взять это на себя. Но отчего-то не получается. Нуар всё ещё чувствует шлейф её запаха и слышит стук сердца, когда Ледибаг, подхватив с собой жертву акумы, взмывает в воздух. Он должен был заметить раньше, это было так предсказуемо, чёрт возьми! То, как она переживала за него и как стремилась быть ближе, как учащённо билось её сердце в его присутствии и как подрагивал голос. Он не замечал. А если и замечал, то списывал на что угодно: на страх перед злодеем, на запал битвы, на усталость и магическую связь. В конце концов, он тоже за неё волновался и стремился защитить — так нашёптывала ему магия, но… Друзья себя так не ведут, да? Что уж говорить, если Адриан своей собственной любви без подсказки не разглядел, то куда уж до чужой. Ледибаг влюблена в него, Нуара. Если задуматься сейчас, то это кажется таким очевидным и явным, а он таким дураком, что… Он не знает, что теперь с этим делать. У него были фанатки, сколько раз он читал в интернете их комментарии, возможно, они даже были в него влюблены, это совершенно нормально, недостижимый супергерой в обтягивающем костюме. В отличие от Нуара, завышенным самомнением Адриан не обладал, но даже он мог это понять и принять. Эти люди его не знали и никогда даже не разговаривали, но Ледибаг и… Маринетт. Нуар осторожно поднимается с земли, нет времени здесь отсиживаться, нужно как можно скорее вернуться в лицей, пока Алья не хватилась. Он на звук находит откинутый жезл и запрыгивает на крышу, особо далеко они отбежать не успели, так что назад он возвращается за считанные секунды, запрыгивает в здание и уже почти у самой двери в класс слышит, как в холле раздаётся топот. Кто это именно — он определить не успевает, залетает как можно быстрее в кабинет, как можно тише прикрывает за собой дверь и шепчет слова обратной трансформации. Плагг шлёпается ему на плечо, и Адриан запихивает его куда дотягиваются руки — в карман джинсов. Едва он успевает найти у стены свою оставленную сумку — дверь в класс с грохотом распахивается. — Ты в порядке? — Алья подлетает к нему в один прыжок, хватая за руку. Да что происходит, у него теперь каждый будет спрашивать, в порядке ли он? Нет, не в порядке, у него всё ещё болит голова и в ушах гудит даже в таком виде, напарница, оказывается, влюблена в него, и это совершенно не в порядке. — Да, — вместо этого отвечает он, сверкнув ободряющей улыбкой. — А ты как? Что там произошло? Сезер пыхтит как паровоз и, выводя его наконец из здания лицея, начинает рассказывать: — Говорят, это была мадам Дюран, её на уроке довели шумом, ну знаешь, она никогда не умела поддерживать дисциплину, — Адриан вспоминает милейшую тихую женщину, ведущую на литературном и экономико-социальном направлениях науки, и никак не может сопоставить с этой громогласной акумой. — Но я даже не успела к ней подобраться! Меня парализовало, вообще ничего не увидела. Простояла там всё время как замороженная идиотка, пока всё не закончилось. Агреста разрывает напополам сочувствие к подруге и радость от того, что она ничего не видела и не засняла. Может быть, вообще никто ничего не видел — это было бы прекрасно. Повозмущавшись ещё на тотальную мировую несправедливость, Алья выводит его на улицу, ставит у стеночки и просит подождать, пока она сбегает и поищет их класс или друзей, на территории лицея было слишком много народу, легко потеряться. Адриан послушно ставится, опёршись спиной о стену. Маринетт сейчас тоже где-то там? С ней же всё хорошо? — У тебя в штанах тесно, — Плагг шевелится в кармане, высовывая мордочку наружу. Агрест едва слышно фыркает. — Приму это за комплимент, — отвечает шёпотом он, повернувшись одним боком к стене и надеясь, что так никто не заметит. — Разве что того, что ты жирный, — бурчит квами, выбираясь окончательно наружу. — Это ты на сыре отъелся и не влезаешь никуда, — Адриан шикает и побыстрее засовывает возмущённого Плагга на его законное место в нагрудном кармане рубашки. Оставшись наедине, он прислушивается к посторонним звукам: как переговариваются ученики, кто со страхом, а кто возбуждённо пересказывая минувшие события. Знакомых голосов он не слышит, да и логично, будь здесь кто-то из одноклассников, Алья не оставила бы его одного. Вынужденное одиночество позволяет ему обдумать сложившуюся ситуацию, но Адриан как может отгоняет от себя эти мысли. Не надо. Забудь о том, что узнал и понял, пока она не скажет и не признает это напрямую, можно не замечать и не думать. Не думать о том, как легко дорогие ему девушки влюбляются в Нуара — выдуманного героя, которого по факту не существует, когда настоящий Адриан — вот он, здесь, стоит в одиночестве среди гудящей толпы. Не думать. Алья возвращается через несколько минут так же одна (где-то глубоко внутри Адриан радуется тому, что она без Маринетт) и предлагает проводить до дома. Занятия на этот день решили отменить.