Шоколад с корицей

      Туман первых морозов сгущался над башнями замка, отчего еще горящий в редких окнах свет растворялся в непроглядной массе. Небесного светила подавно видно не было, отчего всякая надежда на покой терялась в серо-белых сгустках. Сон едва ли желал принимать Элен в свои объятия этой ночью – девушка пролежала до полуночи в постели, ворочаясь и пытаясь подобрать наиболее удобную позу для сна. Спешка за сновидениями не позволяла брюнетке заметить, что она плотно прижата к худощавому и бледному существу беспокойства. Нечто изнутри предупреждало об опасности, которую таила в себе темнота не только комнаты, но и коридоров подземелья. Раздраженно скинув одеяло на вторую половину кровати, особа села, едва коснувшись кончиками пальцев ног до каменной поверхности пола. Прохладный воздух обдал своим дыханием ступни, отчего желание вновь укутаться в теплые покрывала заявило о своем праве на существование. Решив покончить с холодом, женская фигура ловко накинула на плечи близлежащий халат и спрятала ноги в тапки. Пройдя к письменному столу, тонкие пальцы ухватились за коробок со спичками, лежавшими ранее в одном из ящиков. Раздался короткий, но отчетливый звук чиркнувшей спички о коробок, и огонек озарил часть стола, позволяя привыкшему ко тьме взору разглядеть канделябр с тремя свечами. Было бы проще поджечь их при помощи палочки и пары заклинаний, не так ли? Однако брюнетке нравился запах горящей серы и осязание слабого тепла, что исходило от спички. Вскоре фитильки свеч озарились слабыми огнями, и подсвечник оказался в руках Элен, которая решительными шагами направилась к двери. К сожалению, но более удобных предметов для освещения у юной особы не имелось, а задействовать волшебную палочку, что могла пригодиться для самозащиты, было весьма неудобно. Стараясь не нарушить законы ночной тишины, брюнетка покинула комнату. За дверью ее ожидала кромешная тьма – ни один волшебный факел, что привычно озарял узкие коридоры, не горел, а прохлада, исходящая от стен здания, навевала особый ужас. «Святой Мерлин, никогда бы не подумала, что в Хогвартсе может быть настолько жутко», — передернув плечами, она беспокойно выдохнула и неуверенно шагнула вперед, намереваясь выйти в гостиную факультета, но шепот за спиной, схожий со змеиным шипением, вынудил сменить маршрут. Развернувшись на все сто восемьдесят градусов, Эл застыла, готовясь встретиться лицом-к-лицу с творением ночной тьмы, однако перед ее глазами была лишь пустота. Факела один за другим начали загораться, рассеивая мрак, а по коридору раздались отчетливые шаги пары ног. — Элен? — знакомый голос преподавателя защиты от темных искусств заставил насторожиться. Грюм не вызывал у девушки доверия, и причиной тому был далеко не странный глаз, а поведение, в особенности – пристрастие к фляге с неведомым содержимым. — Почему ты не в своей кровати? Не припомню, чтобы Дамблдор упоминал Слизерин как факультет-исключение из правил внутреннего распорядка. — Устав гласит, что ученикам запрещено покидать спальни и гостиные после десяти часов ночи, однако, как Вы можете видеть, я не расхаживаю по Хогвартсу. А стою здесь, в коридоре, который ведет к гостиной Слизерина, — в официальной манере произнесла Снегг, продолжая одной рукой держать уже ненужный подсвечник со свечами, а второй готовясь выудить палочку из кармана халата. За нападение на учителя факультету могут снять баллы и предоставить особое наказание, но что будет учителю за нападение на ученика? Брюнетка была готова применить не только защитное заклинание, если от этого будет зависеть ее жизнь. Напряженный вид собеседницы явно не укрылся от глаза Аластора, на что тот лишь усмехнулся кончиками губ. — Ну, раз нарушений сегодня не было, то я могу идти. А Вам, юная леди, советую не высовываться из спальни, кто знает, что может произойти этой ночью, — факела один за другим начали гаснуть, а мужчина прошел мимо слизеринки, продолжив свой путь. Оставшись вновь во тьме, которую рассеивали лишь слабые огоньки, исходящие от свеч, Элен долго прислушивалась к отдаляющимся шагам, перебирая в голове вопросы, связанные с причиной, из-за которой Грюм мог оказаться на дежурстве в коридорах подземелья. «Неужели, отец занят чем-то важнее дежурства? Или… Что-то здесь явно неладно», — сжав сильнее рукой подсвечник, Элен несмелыми шагами направилась вглубь тьмы, намереваясь почтить ночным визитом любимого слизеринца. По предположениям девушки, он должен был лежать сейчас в кровати и видеть не первый сон, но уже на подходе к гостиной, она убедилась в обратном. Малфой устроился на одном из диванчиков, закинув ноги на один подлокотник и голову положив на другой. Веки плотно закрывали глаза до тех пор, пока юноша не почувствовал прикосновение чужих рук к лицу. Он даже не услышал, как брюнетка прошла к диванчику, как поставила канделябр на столик и как приблизилась к нему. Теплые ладони легли на глаза парня, что вначале встревожило его, но знакомый голос отогнал беспокойство, утихомирив безумный поток мыслей. — Почему не спишь? — Снегг села на корточки у дивана со стороны подлокотника, отчего взгляд шоколадных глаз беспрепятственно рассматривал блондинистую макушку. До сих пор было сложно понять, как сложившиеся обстоятельства смогли их сблизить, но сложнее было поверить в реальность этого факта. — Едва ли можно заснуть после такого насыщенного дня, — слабым смешком отозвался Драко, положив ладони на руки собеседницы и чуть сжав те. Непременно, что-то манило взгляд к бледным и ухоженным рукам юноши, походившими на… Элен с удивлением для себя начала замечать, что частенько, подмечая определенные черты во внешности Малфоя, приписывает их к аристократичным. — А ты почему расхаживаешь по темным и жутким коридорам? Еще и в одиночку, — чуть спустив ладони девушки со своих глаз, парень поерзал, запрокинув голову назад, дабы рассмотреть ночную спутницу. — Хм, и в таком виде. Не боишься, что тот же Забини решит совершить покушение? — Это мило с твоей стороны заботиться о моей безопасности, но Забини – последний, кто после «насыщенного дня», решится напасть на меня. Едва ли он из комнаты выйдет, — улыбнувшись кончиками губ, девушка встретилась взглядом с глазами Драко, что сейчас были полуприкрыты, отчего их тусклый блеск казался особенно привлекательным. — Найдутся придурки, которые захотят урвать лакомый кусочек, — хмыкнул юноша и, ощутив, что шея начала постепенно затекать, вернул голову в прежнее положение. Непривычное отсутствие скопления слизеринцев в гостиной едва ли давало о себе знать – помещение сохраняло прежний уют, насколько это было возможно при учете того, что каменные стены подземелий истощали ту угрожающую прохладу, которая явно ощущается в коридорах. «На моей памяти была лишь пара придурков, которая покусилась на святое, и один безумец, который осмелился под общим натиском попробовать защитить меня», — мысленно про себя заметила Элен, проследив за действиями Драко. — Я могу лечь рядом? — Да, — на коротком выдохе ответил обладатель платиновых волос и повернулся на бок, освободив место рядом. Поправив халат, Эл легла рядом, повернувшись лицом к парню и, когда тот обнял ее за талию, в последствии прижав к себе, она подняла пристальный взгляд на его лицо. — Что-то не так? — заметив пристальный взгляд на себе, поинтересовался Малфой. В его голосе заиграли привычные нотки высокомерия и придирки. В ответ брюнетка лишь отрицательно качнула головой, после удобнее устроившись и уткнувшись носом в чужую рубашку. Порой даже такой «идеал» как Драко бывает помятым, в этом девушка убедилась в тот вечер, когда в ее комнату завалился веселый дуэт выпивших слизеринцев. Однако даже это едва ли разрушило образ капризного и властолюбивого мальчишки – Малфой оставался Малфоем.

***

      Пробирающий до костей холод с легкостью можно было ощутить обнаженными ступнями, которыми девушка с особой осторожностью ступала по каменным плитам. Ветер приятно развивал волосы, позволяя почувствовать касание тревожной свободы к себе, а перед глазами возвышались неприступные стены Хогварста. Она видела их прежде, но не такими безжизненными, не такими… Зыбкими. Чужая рука легла на плечо, плотно сжав то и предвещая оставить после себя след. — Тебе стоит ознакомиться поближе, — раздался шипящий голос над ухом, заставивший насторожиться. — Я вновь в твоем кошмаре? — собеседник не удостоил внимания вопрос брюнетки, переместив ее за стены Хогвартса. Гробовая тишина сменилась стонами боли и хрипами, что постепенно сходили на нет. Разрушение настигло неприступные стены, забирая одну из крупиц надежды у мира волшебства. Теперь замок больше походил на подол изодранного плаща, еще колеблющегося на ветру, но уже ненужного. Остановившись перед неподвижной, но до боли в грудной клетке знакомой фигуры, она прикрыла рот рукой, стараясь скрыть ужас, накрывший собой разум. — Г-Гарри? — шепот девушки был больше похож на звук дрожащего шелеста ветвей, чем на голос человека. Изумрудного цвета глаза блекло смотрели в пустоту, утеряв прежний азарт и жизненный блеск. Коснувшись подушечками до щеки юноши, она тут же одернула ту – кожа пальцев покрылась тонкой ледяной коркой. — Что за чертовщина здесь… — опустив взгляд на руку, произнесла часть фразы особа, но оказалась перебита мужским голосом. — Происходит? О, ты еще многого не видела. Этот из особой коллекции, но дальше – интереснее, — грубый толчок в спину заставил зайти в школу Волшебства и Магии и лицезреть ужас, что скрывался за тяжелой дверью. Знакомые лица стояли абсолютно неподвижно, словно на них наложили заклинание оцепенения, обратив в статуи. Удивленно осматривая окружение, Элен старалась найти причину происходящего, но могла связать ее только с недавними новостями о Пожирателях Смерти. Или не недавними? Она начала терять ту грань сна и реальности, которую сложно уловить без несуществующих элементов в реальной жизни. Слова о кошмаре вначале были лишь предположением и с каждым шагом они развеивались в пух и прах. Проходя мимо застывших, особа наткнулась взглядом на единственного волшебника, который подавал вялые признаки жизни. — Дамблдор, — тихо произнесла брюнетка и тут же ринулась к телу, которое покидали жизненные силы. Опустившись на колени рядом, она слегла похлопала ладонями по щекам старика, пытаясь привести того в сознание. Выходило весьма скудно, но ни волшебной палочки, ни навыков целителя у особы не было. Мужчина приоткрыл глаза с хрипом, давая понять, что еще жив. — Элен… Надежды. — Великий волшебник откашлялся, в попытке продолжить сказанное, но получилось у него это скудно. Говоря отрывками фраз, прерывая речь короткими вдохами, словно хватая губами воздух в последний раз, Дамблдор произнес: «надежды больше нет». Поняв, что дыхания больше не слышно и хрипы прекратились, брюнетка прикрыла глаза мужчины и поднялась, опустив голову. В этот момент внутри наступило мерзкое чувство, разъедающее изнутри. Этим чувством было опустошение. Правдивое настолько, что опасная грань сна и реальности оказалась стерта окончательно. — Хочешь быть среди них? И закончить свое существование так же? — в воздухе материализовалась фигура Темного Лорда, что предстала в образе темноволосого юноши, с привлекательными чертами лица. Девушка знала, что ей будет предложено взамен, однако пойти на это не могла. И дело было далеко не в добрых побуждениях, а в личных целях, которые значили для нее больше, чем собственная жизнь. — Не беспокойся, я помогу тебе узнать правду о матери, более того – дам возможность свободно контактировать с ней. — Я буду среди них, даже под угрозой такой концовки, — это был не совсем тот ответ, которого ожидала причина кошмаров Элен, отчего на юношеском лице воцарилась гримаса недовольства и разочарования. — Значит, такое решение ты приняла? — раздраженный голос отразился от стен и высоких потолков, эхом растворившись в глубинах коридоров замка. Не требуя более ответов, он резким движением выудил палочку из кармана плаща и отчетливо изрек: «Империо». Лорд желал переманить эту особу на свою сторону, даже если это придется осуществить при помощи заклинания подчинения.

***

      Капли холодного пота поблескивали глянцем на бледной коже брюнетки, что неспокойным сном встревожила лежавшего рядом Малфоя. Юноша сидел на краю, оставив всякую надежду на сон, когда услышал тревожное бормотание под боком. Ему была чужда забота о ближнем, однако не беспокойство. Сидя рядом, блондин перебирал в голове идеи, что поможет вытащить Элен из цепких когтей кошмара. Мелкая дрожь пробила тело, когда бормотание стало беспокойнее – короткие и отрывистые фразы, среди которых повторялись знакомые имена, заставляли Драко начать действовать. Попытки разбудить девушку начались с встревоженного произношения имени, а закончились уверенной, но осторожной тряской за плечи. Пара глаз цвета шоколада с недоумением вперились в лицо будившего, что тут же сменило пылкое беспокойство на леденящее спокойствие и желание прояснить происходившее. — Ты неспокойно спала, — убрав ладони от плеч уже принявшей сидячее положение девушки, изрек юноша. Искорки интереса тускло мелькали в зимнем озере, но тут же угасали, стоило собеседнице бросить беглый взгляд в его сторону. — Да? Странно, впервые мне такое говорят, — едва придя в себя после кошмара, хмыкнула Эл. В ее планы не входило делиться приятным общением с самим Темным Лордом, которое начинало походить на помешательство. — И вообще, Драко, если нас кто-то увидит, твоя репутация окажется под серьезным ударом, мне лучше вернуться в свою комнату, — желая избежать расспросов, слизеринка поднялась и спешным, насколько это было возможно после сна, шагом направилась к коридору, ведущему к ее покоям. — Спокойной ночи, — фыркнул блондин и лег обратно на кожаный диван, не намереваясь останавливать и устраивать допрос с пристрастием. Раздраженный взгляд уставился в потолок, и чуть нахмуренные брови выдавали недовольство, что зародилось внутри Малфоя, стоило кому-то пойти против его желаний. Внутри чувствовалась горечь обиды – он ведь хотел только узнать, что ее тревожит, а не тайну всего волшебного мира выведать. Шикнув на самого себя, Драко поднялся с дивана, не находя покоя, и направился в сторону мужских спален, с намерением вытащить одного слизеринца из постели. Совершенно не робкий стук в дверь разбудил не только Теодора, но и добрую часть факультета, что пыталась выспаться перед учебным днем. Волна недовольных замечаний прошла по комнате, однако даже она не смогла заглушить отчетливое «Нотт, выходи» из-за двери. Виновник едва успел соскочить с кровати, как в его сторону полетели подушки, а возгласы недовольства усилились. Открыв дверь, потрепанный брюнет с недовольством взглянул на блондина, который добился своего. — Нужно серьезно поговорить, Тео. У тебя минута, чтобы накинуть что-то поверх, — хмыкнул Малфой, скользнув взглядом по другу. Тусклого освещения было достаточно, дабы разглядеть пижаму на собеседнике. — Не спится же тебе, Драко, — раздраженно буркнул Тео и исчез на короткий срок за дверью, выслушивая недовольства со стороны других слизеринцев и пытаясь отыскать в темноте хотя бы плащ. Юноша успел привыкнуть за годы общения с обладателем платиновых волос к подобным резкостям – однажды настойчивость Малфоя чуть не лишила Нотта допуска к библиотеке на пару месяцев. Пожалуй, в тот момент Теодор был даже рад, что существует такая надоеда, как Пэнси, которая способна перевести внимание на себя. — Серьезно поговорить? — ученик в плаще факультета вышел из комнаты довольно спешно, будто боясь, что до него успеет долететь очередная подушка, однако та осталась за деревянной преградой, глухо хлопнув по ней. Относительно своего привычного вида, обладатель платиновых волос выглядел подозрительно спокойно. Подобное поведение Малфоя выдавало в нем сдержанность, что было весьма несвойственно для слизеринца, который был инициатором стачек с Гриффиндором. — У твоей подруж… Кхм, у Элен явные проблемы со сном. Сегодня я застал ее в неспокойном состоянии. Она бормотала что-то невнятное и ворочалась, — отойдя от двери спальни, за которой все подозрительно затихло, полутоном произнес нарушитель спокойствия. Забавная «оговорка» Драко повеселила Нотта, однако показывать это улыбкой или смешком он не стал – слишком дорожил своей шкурой. — Я не настолько хорошо знаю Элен именно с этой стороны, ибо мы общались только письмами. Да и на кошмары она раньше не жаловалась, — с видом глубокой задумчивости Теодор обвел темные коридоры взглядом, в итоге остановив тот на одном из горящих факелов. После темного помещения он являлся основным раздражителем, и единственное желание, которое сейчас одолевало Нотта, было потушить или прикрыть источник света, чтобы тот не слепил глаза. — Попробую поговорить с ней, вдруг что выясню. Хм, а при каких обстоятельствах ты застал ее спящей? — заинтересованная пара глаз устремилась на Малфоя, который только сейчас понял, что стоило сформулировать фразу иначе. — Это уже не твое дело, Теодор. У тебя с ней одни отношения, у меня – другие, и некоторые детали лучше не знать, — шикнул на друга Драко, ничуть не смутившись. Он не видел смысла рассказывать брюнету определенные подробности касательно совместного времяпровождения с новоявленной слизеринкой. Более того, принц Слизерина сам не разобрался в отношениях, которые весьма странно и неправильно развиваются. Или он что-то делает не так? Нет, едва ли. Рано об этом судить, они недостаточно много времени провели вместе, чтобы делать подобные выводы. И с чего он вообще взял, что что-то идет не так? Ну, подумаешь, не рассказала, что ее беспокоит. Драко и сам не стал бы рассказывать о кошмарах, которые его беспокоят, упорно отрицая их существование вовсе. Разойдясь с Теодором, под аккомпанемент удушающей тишины юноша направился в свои покои, решив пожалеть свой организм и позволить ему немного отдохнуть.

***

      Кромешная тьма, встретившая Элен, была не в новинку. Сон как рукой сняло, даже тонкий аромат манящего парфюма, исходящий от халата, не способствовал сохранению внутреннего покоя. Уже на половине пути к спальне она остановилась, не найдя необходимости в возвращении в собственную комнату. Мысль о том, что ей вновь предстоит остаться один-на-один в этих четырех стенах, не радовала ее. Шикнув на саму себя, девушка развернулась на пятках и вернулась в гостиную, что поприветствовала тем же одиночеством. Она злилась из-за собственного недоверия к Драко, однако оба чувствовали, что не так близки, дабы рассказывать определенные вещи. — Чувство, которое приносит радость, говорили они, — на шумном выдохе шепнула девушка, приземлившись вновь на диван, что был едва теплым. Значит, Малфой ушел не так давно. Насыщенность дня била усталостью в виски, отчего веки наливались свинцом и стремились закрыть собой взгляд от мира. Приняв горизонтальное положение, брюнетка повиновалась теплу и мягкости собственного халата. Проснуться ей было суждено от гула и возни вокруг – гостиная наполнилась учениками, что бурно что-то обсуждали, нередко с подозрением косясь на спящую недружелюбными взглядами. — Эй, змеюка, просыпайся, — над Элен раздался привычно-писклявый голос, который едва ли можно спутать с любым другим писклявым голосом. Подняв взгляд на слизеринку, что стояла у дивана, скрестив руки на груди и надменно насмехаясь, Элен поморщилась. — Пэнси, насколько сильно тебе нужно опозориться, чтобы исчезнуть? — ухватившись рукой за спинку диванчика, брюнетка села, не спуская глаз с собеседницы. Несомненно, Паркинсон не понравилось едкое замечание со стороны девушки, однако у нее было оружие эффективнее, чем одни слова. — Боюсь, что после того, как ты ночью до полусмерти избила Теодора – исчезнуть придется только тебе, грязнокровка, — хохотнув, Пэнси прищурилась, внимательно следя за реакцией оппонентки. Произнесенное Паркинсон казалось Элен бредом – она и избить Тео? Неужели Пэнси и Блейз придумали что-то интереснее восстания и решили подпортить жизнь уже ей? Брюнетке не дали прийти в себя, грубо схватив за руку и потащив в сторону ее комнаты, Паркинсон с особым удовольствием ловила на себе удивленные взгляды окружающих, что тут же активно начали перешептываться, вместе образуя гул. Из-за резкой остановки Пэнси, Элен чуть не вписалась в ее спину. — Пэнс, отпусти её. Я сам, — голос Драко звучал мрачнее обычного, видимо, действительно что-то случилось и Паркинсон не спроста так ликует. Одернув руку, брюнетка прошла мимо пары, направившись к себе в комнату. Чувство внутреннего беспокойства подгоняло особу, и постепенно спокойный шаг сменился на бег. У двери комнаты ее встретила толпа зевак, что следила за тем, как Северус помогает Помфри уложить тело избитого на носилки. — Что здесь произошло? — сквозь множество голосов, что смешивались в однообразный и монотонный звук, раздался звонкий голос только что подоспевшей. На плечо Элен легла легкая рука директора, который молчаливо наблюдал за тем, как ученика укладывают на носилки. Проходя мимо дочери, учитель Зельеваренья даже не бросил беглый взгляд в ее сторону, что говорило о многом – ситуация действительно серьезная. Обездвижено лежащий на носилках Тео не подавал признаков жизни, а выглядел он так, словно встретился этой ночью с самой Медузой, превратившей его в камень. Рука юноши была вытянута наверх, словно он пытался закрыться от чего-то, а вторая согнута в локте – скорее всего, что Теодор в момент нападения потянулся за волшебной палочкой. Ноги Элен подкосились, и едва Дамблдор успел поймать девушку, как в глазах той потемнело. Нападение на друга было потрясением для слизеринки, однако всё веселье ждет ее по пробуждению – Слизерин убежден в том, что она напала на Тео, а Гриффиндор наверняка уже славит пороки змеиного факультета, ожидая новостей о нападавшем.