Шоколад с корицей

      Жарко. Нет, печёт. Юноша лежал среди белоснежных покрывал, отчаянно борясь за жизнь в агонии, которая, в прямом смысле этого слова, часами ранее выжигалась из него. Он лишь хотел помочь близкому человеку, облегчить ношу, состоявшую из тревоги и переживаний, однако в комнате его ожидал далеко не близкий, но человек. Или что-то похожее на человека. В безумной игре теней Теодор Нотт разглядел далеко не хрупкий силуэт своей подруги, а нечто зловещее, высокое и одетое в тряпье, которое явно было велико этому существу. Помещение наполнилось жалобным стоном, смешанным с рыком и вкусом крови во рту – Тео кусал губы в попытке избавиться от остроты, испытываемой им боли. Лёжа, он сжимался, не давая целительнице Хогвартса подобраться к проблемным зонам. Бедная Помфри измученно упрашивала шёпотом брюнета потерпеть, демонстрируя декану Слизерина жестами, что тому придется помочь. Северусу оставалось только повиноваться немым приказам женщины. — Я уже сомневаюсь в том, что снимать заклинание оцепенения было хорошей идеей, — мрачно изрёк мужчина, достав палочку. День с самого его утра не задался – от дочери и директора никаких вестей, а Слизерин и Гриффиндор уже устроили стачку в обеденное время. Минерва кое-как успела навести порядок в зале и отправить учеников по гостиным. Смотря тёмными глазами на слизеринца, зельевар коснулся до грудной клетки ученика кончиком палочки, пока Помфри держала того за руки, и одними губами произнёс: «Вулнера Санентур». Заклинание светом зелёной искры мелькнуло в области груди, залечивая раны, которые предположительно оставила после себя Сектусемпра, однако свои подозрения Снегг не спешил оглашать. Случай Теодора был тяжек настолько, что декану пришлось ни единожды применить заклинание исцеления. Вскоре стоны перестали волнами прокатываться по всему больничному крылу, вернув тому прежнюю тишину и покой.

***

— Могу предположить, что целью нападавшего был далеко не Теодор Нотт, — громогласно заявил зельевар, стоя уже в кабинете директора и положив руку на плечо Элен, что при виде отца выпрямилась. До этого разговор с Дамблдором проходил в неформальной обстановке, о чем свидетельствовала пара чашек на столе и блюдце со сладостями, к которым девушка так и не прикоснулась. Чувство голода, по понятным причинам, отсутствовало. — Ранения, оставленные на его теле, были не смертельны, но на воспоминания воздействовали стирающим заклинанием. К сожалению, жизнь после открытия двери в комнату стёрта из головы Нотта. Выслушав зельевара, обладатель мудрых и одновременно наполненных добротой глаз из-под оправы очков взглянул на юную волшебницу. Даже в такой напряженной ситуации казалось, будто уголки его губ были приподняты, а ясность глаз успокаивала, заставляя поверить, что ему известен виновный и ситуация, развернувшаяся этой кошмарной ночью. — Элен, ты ничего странного не заметила? — Дамблдор словно подбирал из множества вопросов тот, который со стопроцентной вероятностью даст необходимый ответ. Стоит ли говорить, что Аластор возник перед ее носом? Что вёл себя подозрительно, словно что-то задумал? Брюнетка сжала губы, опустив взгляд в пол. — Может быть, ты увидела то, чего не стоило видеть? Не бойся, мы позаботимся о твоей безопасности, но нам нужно знать всё, что может помочь найти виновного. — Встретила того, кого быть не могло в коридорах подземелья, — жалобно выдавила из себя девушка, не решаясь поднять взгляд на собеседника. Она чувствовала, как рука отца сжала от волнения ее плечо, как испытывающая пара глаз устремилась на нее, создавая большее давление. Нет, от Тёмного Лорда её никто не может защитить. Ни стены, ни заклинания. Даже на собственные способности в данной ситуации рассчитывать нельзя. — Профессор Дамблдор, он… — «вернулся» хотелось сказать, да в горле встало комом, давая понять, что это явно не совсем те слова, которые стоит говорить. — Позвольте сказать, что у мисс Элен явный шок, ей стоит отдохнуть, — попытался мягко намекнуть зельевар, однако получилось весьма прямо, отчего оценивающий взгляд директора переметнулся на него. — Думаю, Северус, ты прав, но перед этим хочу известить, что после этого нападения ученикам категорически запрещено оставаться одним. Особенно ночью. Элен теперь будет спать в общей спальне Слизерина, вместе со своими однокурсницами, — этот факт скорее расстроил самого Дамблдора, но недовольство отразилось на лице переезжающей. Перспектива жить среди змей, подобных Пэнси, не радовала от слова совсем. В виду того, что весь факультет считает Снегг повинной в произошедшем с Теодором – на ней живого места не оставят. Пожалуй, идея ночевать у кровати пострадавшего совсем не дурна и даже привлекательна. Направляясь к спальням Слизерина, брюнетка обдумывала случившееся, пытаясь найти виновного – неужели Аластор открыто показывает ей свою неприкосновенность? Даже если Элен рассказала бы Альбусу про учителя по ЗОТИ, каковы шансы, что он поверил бы её словам? Брюнетка намеренно мучила голову вопросами, в надежде зацепиться за один из них и найти необходимый ответ. Недоверие к «Грозному Глазу» могло сыграть злую шутку с Элен, ведь, пусть его появление в гостиной змеиного факультета было странным и необоснованным, он может быть и невиновным. Звук пары шагов ничуть не нарушал шум, что царил в привычно молчаливых подземельях. Ученики активно обсуждали нападение на Нотта, и стоило зайти подозреваемой в гостиную, как взгляды устремились на неё. Суровый взгляд учителя по зельеварению отпугнул менее наглых учеников, однако были и те, кто продолжал буравить девушку взором. — А где были Вы в ту ночь? — пройдя в менее людные коридоры, спросила брюнетка, остановившись. Ей нужно выяснить, мог ли Аластор заменить её отца на ночном дежурстве. — Я под подозрением? — остановившись, брюнет встал к Элен полу-боком, смерив её взглядом привычной суровости. — Заполнял бумаги по поручению Дамблдора. — Хм, ночное дежурство? — подобная фамильярность и наглость в общении с учителем была непростительна, однако при раскладе с Эл – вполне допустима. Снегг был и учителем, и отцом, что в некоторых моментах позволяло проявить небрежность. Пусть Северус и был суров как учитель, но жизнь показала, что как отец - он вполне ничего. — Оно было доверено другому учителю. Элен, я хочу понять, что происходит в стенах этой школы, и молчание со стороны главного свидетеля и подозреваемого ничуть этому не способствует. — Мужчина сложил руки за спиной, полностью повернувшись к собеседнице. На его лице была маска усталости, при виде которой становилось совестно за поведение. — Боюсь, что я не могу рассказать, пока не буду полностью уверена в увиденном. Порой не стоит доверять собственным глазам, — она шумно вздохнула, продолжив путь до спален. — А кто должен был дежурить в подземельях? — Если я не ошибаюсь, то профессор Флитвик, однако поговорить с ним до сих пор не удалось, — вновь раздались размеренные шаги за спиной брюнетки. Слова Северуса заставили углубиться в собственные мысли, отчего оставшуюся часть пути пара провела в тишине. Доведя слизеринку до дверей её новой спальни, учитель что-то произнес на счёт перенесённых вещей, но его слова будто ускользнули от внимания Элен. За дверями спальни её ожидала пара соседок в лице Дафны Гринграсс и Милисенты Булстроуд. До прихода брюнетки были отчетливо слышны голоса, исходящие из этой комнаты, однако теперь в помещении царила тишина. Несложно догадаться, что речь как раз шла о новой соседке, более того – подозреваемой в нападении на слизеринца. «Как бы ни было, нужно хотя бы попытаться наладить отношения с ними. В противном случае, появление Паркинсон будет для меня действительно летальным», — губы предательски дрогнули, выдавая на бледном лице беспокойство. За дни стресса кожа брюнетки из чисто-белой стала зеленоватой, придавая ей болезненный вид. Оценивающий взгляд Булстроуд, девушки с плотным телосложением, неожиданно смягчился. — С тобой всё в порядке? — внешний вид Милисенты был весьма обманчив – строгие черты лица и пронзительный взгляд скрывали собой удивительно мягкий голос, не вызывающий желания заткнуть уши, как это происходило в случае с Пэнси. — Д-да, вроде как в порядке, — внезапный вопрос со стороны одной из соседок приятно удивил Элен, однако расслабляться не стоило. В любой момент это дружелюбие могло смениться на агрессию и упрёки в её сторону. — Выглядишь потрепанно, может, присядешь? — представительница рода Гринграсс кивнула в сторону свободной кровати, словно заранее показывая новоприбывшей разметку территории и где её место. Отказываться от такого заманчивого предложения явно никто не собирался, и, добредя до постели, Элен осторожно села на ту, сразу оценив твердость матраца. В комнате повисло неловкое молчание, которое вновь было прервано Дафной. — Ты действительно напала на Теодора? — Именно этого вопроса стоило ожидать, ибо спать под одной крышей с потенциально опасной особой – удовольствие ещё то. — Даже если я скажу, что «нет», вы мне поверите? — удивленно вскинув бровь, брюнетка задала встречный вопрос, изучая реакцию собеседниц. Милисента повела плечами, чуть сжавшись в них после, а Дафна вперила внимательный взгляд в Эл. — Смотря, что ты скажешь. Видя твоё обеспокоенное лицо сложно определить, испытываешь ты муки из-за содеянного или же тревогу за Нотта. Хотя, едва ли на нашем факультете кто-то может проявлять сострадание и беспокойство к другому без явной на то причины, — приправив свою речь в конце грустным смешком, Гринграсс поправила волосы. Из слов юной волшебницы можно было сделать только один вывод – она не осведомлена об отношениях между Теодором и новоприбывшей. Видимо, представители факультета зелёного знамени не особо внимательны, если им это не выгодно. — Нет, я не нападала на Тео. Даже будь у меня на то весомые причины – не напала бы, — взгляд особы начал блуждать по помещению, изучая то. Неуютно – первое, что приходит в голову при виде зеленоватых светильников под низкими потолками спальни. Видимо, змеям действительно не нужно тепло, достаточно камня, под которым можно устроиться, и живи себе как знаешь. — Вы с ним… — Дафна сделала весьма любопытные выводы из услышанных слов, однако неверные, отчего Элен поспешила её тут же перебить. — Нет-нет, мы не пара. Ох, ну... — понимая, что теперь придется рассказывать собственную подноготную, Элен прикусила губу, размышляя, как же сократить историю. — Дафна, ты была не права, говоря об отсутствии сострадания у слизеринцев. Далеко не все на этом факультете алчны и протягивают руку помощи при виде выгоды. Теодор в своё время очень мне помог, и он был единственным, кто поддерживал общение после моего перевода на домашнее обучение. Зачем отвечать злом на добро? Вновь молчание. Слизеринки задумались, не находя более слов для ответа. На этом допрос можно считать завершенным.

***

      Понедельник для Хогвартса прошел неспокойно – весь день представители трёх факультетов косо поглядывали в сторону слизеринцев, чуть не превратив тех в изгоев. Хотя, подобный властолюбивый коллектив сложно сделать отбросами общества, но Гриффиндор не терял надежды. Пару необходим выпуск, как и наколенной обстановке необходимо охлаждение. И оно настало. — Поттер, смотри, куда идешь, — раздалось недовольное шипение со стороны яркого представителя всей слизеринской сущности. Столкновение было намеренным, более того, оба целенаправленно надвигались друг на друга под взглядами сопровождающих. Крэбб и Гойл послушно следовали за платиновым блондином в тишине, а Золотое Трио что-то очень шумно и весело обсуждали, но при виде Малфоя – притихли. — Боюсь, Малфой, что смотреть нужно далеко не мне, — огрызнулся в ответ брюнет, взглядом зелёных глаз начав буравить оппонента. Оба были готовы сцепиться врукопашную, невзирая на наличие волшебных палочек, однако Драко не изменял собственным принципам. — Парни, кажется, Поттер со своей шайкой забыл о страхе. Думаю, что самое время проучить их за это, — линия губ слизеринца скривилась в мерзкой улыбке, а по обе стороны коридора начинали собираться зрители, не рискуя мешать межфакультетным разборкам. — Если вы сейчас устроите разборки, то Дамбл…, — Грейнджер оказалась перебита гулом со стороны толпы, которая явно жаждала этой драки. Обречённо вздохнув, девушка махнула рукой в сторону зрителей, не спуская глаз с парней. Уизли так же занял позицию наблюдателя, при случае готовясь достать палочку. — Я вижу, что нашей грязнокровной Элен здесь нет, так что спасать тебя в этот раз будет некому. Или без женской юбки ты не рискнёшь, а, Поттер? — вопросительная интонация со стороны Драко вышла весьма смазанной, ибо Гарри ловко выудил палочку из кармана плаща и произнёс громогласное «Сектумсемпра». Блондин едва успел отразить заклинание, контратаковав огненным «Инсендио». — А может, ты хочешь со змеей поговорить? — Закрой свой рот, Драко, пока его не заняли слизни. — Волшебные палочки столкнулись в жарком бою, посылая одно заклинание за другим словно проклятия. Окружающие, включая Крэбба и Гойла, не рисковали встревать в бой, понимая, что эту пару могут разнять только учителя и наказание после уроков. Дистанция между юношами постепенно сокращалась, создавая тревожные настроения со стороны приближенных – переглядываясь, пара гриффиндорцев и слизеринцев пыталась найти способ прекратить это безумие, но выходило весьма вяло. Под натиском рассекающих и огненных заклинаний страдала не только одежда, но и части тела, однако ни ожоги, ни раны не останавливали парней. — Экспелеармус! — заклинание грянуло из ниоткуда, обезоружив сразу двоих. Северус и Минерва подобрали палочки учеников, думая, что на этом дуэль окончена, однако юноши ринулись друг к другу в полной готовности закончить начатое. Подоспевший Уизли и Снегг едва успели схватить парней, дабы те не столкнулись лбами. В этот раз проклятия сыпались не только со стороны Драко, но и Гарри. Относительно спокойно стало только когда организаторов драки развели в разные кабинеты. Сидя напротив Северуса, слизеринец буравил крёстного отца безучастным взглядом, словно не его сейчас отчитывают. Привычно. Знакомо. Правда, это чтение нотаций не сравнится с наказаниями от Люциуса, который не скупится на использование заклинаний. Стекающая из раны на щеке кровь тонкими полосами опускалась к подбородку, рискуя после окрасить собой белоснежную рубашку. — Драко, твой отец будет рассержен такой беспечностью со стороны его сына. — Малфой едва воздержался от смешка после этой очевидной и знакомой фразы. Снегг нахмурил брови, понимая, что его слова не оказывают нужного эффекта. В такие моменты ему было жаль, что в качестве наказания нельзя назначить сеанс из розг. — Я могу идти, профессор Снегг? — взгляд голубых глаз был направлен куда-то в сторону от зельевара. Слизеринец примерно представлял, какие последствия грядут, но перед этим нужно зайти в больничное крыло. Жжение ран приносило определенный дискомфорт. — Если бы не твое состояние – оставил сегодня отбывать наказание, — раздражённо изрек брюнет и потер виски. — Завтра после занятий жду у себя в кабинете. Хмыкнув, юноша поднялся и, бросив на прощание пару фраз, покинул злосчастный кабинет. Пожалуй, достаточно пары точно направленных рассекающих заклинаний, чтобы доставить неприятностей и обязать посещением к мадам Помфри.

***

      Знакомство с соседями по новой комнате было спокойным, что приятно удивило девушку, однако желанным проведение ночи в постели неподалеку от Пэнси это не сделало. Особо не раскладывая вещи, только самое необходимое в виде повседневной одежды и зубной щетки, Элен покинула спальню в надежде, что не столкнется с той же Паркинсон по пути. Благо, сегодня удача была на её стороне, и добраться до больничного крыла удалось без происшествий. За раскрытыми ширмами на койках покоилась пара учеников – Чжоу и Теодор. В отличии от юноши, который молчаливо буравил взглядом стену, Когтевранка мирно посапывала, видя уже который сон. Измученное лицо Нотта выражало лишь отрешённость от мира и желание исчезнуть как можно быстрее, а цвет кожи едва уступал своей бледностью букету белых роз, которые покоились на тумбочке. Сквозь успокаивающую тишину больничного крыла прорезался постукивающий звук шагов. Сев на стул у койки брюнета, Элен окинула друга взглядом. Давящая в груди тревога смешалась с тяжёлым чувством, которое она не могла никак объяснить. — Тео, прости меня. — Теплая ладонь особы легла поверх холодной руки Теодора. Он даже не шелохнулся, продолжая смотреть в одну точку, будто подруги вовсе не существует. Подавленное ли виной тому состояние? Или нежелание видеть Элен? Озабоченная состоянием парня, она осела с койки на пол перед самым лицом пациента, желая проверить наличие реакции как таковой. Всё так же – ничего. Единственные признаки жизни, которые подавал брюнет, было размеренное дыхание и редкое моргание. Казалось, будто после очередного опускания век на глаза, они больше не поднимутся. Чуть сжав руку парня, Эл до острой боли прикусила губу, пытаясь сдерживать слёзы, скапливающиеся на глазах. Вина за состояние друга была возложена на её плечи без стороннего вмешательства - тяжёлым покрывалом цвета тоски она опустилась на девушку, накрыв ту. — Это предназначалось мне. Почему ты оказался там? — с хрипотцой в шепоте произнесла Элен, опустив голову и лбом коснувшись белоснежной простыни. Тихое дыхание парня утонуло в прерывистых вздохах брюнетки, по бледным щекам которой ложились нити слёз, заканчивая свой путь в тканях. Она мысленно бранила Тео за его привычное «не в то время, не в том месте», но больше проклинала себя. За что? За неспособность защитить действительно дорогого человека. За неблагодарность по отношению к другу. Сейчас она цеплялась за любую допущенную ею оплошность, только бы сделать себе больнее. — Эл…, — это была Чжоу, которая проснулась от всхлипов слизеринки. Спрашивать, что она здесь делает – не имело смысла. Поддержка юноши с одного факультета казалась делом обыденным, однако проливать слёзы... Чанг слышала реплики пришедшей, делая неверные выводы и не спеша оглашать те. Голос когтевранки подействовал на Элен отрезвляюще, тут же заставив утереть слезы и сделать вид, будто всё в порядке. Хотя, едва ли это было правдой. — Ты как? — Это второй человек, который по моей вине оказался в больничном крыле, Чжоу. Как я должна себя чувствовать? — Брюнетка не рисковала повернуться к собеседнице лицом и показать ей покрасневшие от слёз щёки и глаза. Когтевранка была чужой для слизеринки, и обе это понимали, не обвиняя друг друга в недоверии. — Я… Прости, это было грубо, — после паузы, произнесла особа, почувствовав себя хуже прежнего. — Ничего. Мне сложно представить, каково тебе сейчас, — интонацию, с которой девушка синих знамен произнесла эти слова, можно было охарактеризовать словосочетанием «грустная улыбка». Такая же печальная и мимолетная. Связующий элемент, память которого преподаватели не смогли изучить, знал о погоне Тёмного Лорда за слизеринкой, правда, о мотивах того мог только голову ломать. Почему Чанг не дала разрешения тому же Северусу покопаться в ее воспоминаниях? Помфри даже из-за этого первое время смотрела на когтевранку волком. Однако каждому есть что скрывать и чем дорожить. — Едва ли стоит представлять, Чжоу. Я не хочу подогревать твою тревогу, но будь осторожна. Он может в любой момент вернуться. — Поднявшись, она склонилась над лицом Теодора, оставив тлеющий поцелуй на виске. Рука юноши вновь осталась одиноко покоиться на белоснежном фоне простыни, терзаемая в отдаляющемся звуке шагов прохладой помещения. Возвращаться в новые покои не было смысла, ведь риск оказаться в ловушке противного мопса был велик, но и долго блуждать по коридорам тоже не получится. — Как же хочется забиться в каком-нибудь углу и не высовываться, — под нос пробурчала Элен, чуть поморщив нос. Идти было не к кому – золотое трио едва ли жалует её сейчас, да и Гриффиндор наверняка точит клыки на Слизерин, а Драко… Он ей не поможет. Точнее, она не хочет ставить под удар его репутацию. Девушка далеко не глупая и прекрасно видела, что происходит и к чему это ведёт. Обижаться нет причин, ведь сблизиться они не успели, как и наобещать золотых гор, счастливое будущее и в любви вечной не клялись. «Как же глупо я пытаюсь себя успокоить», — усмехнувшись собственным мыслям, Элен остановилась и осмотрелась. Коридор, ведущий к больничному крылу, навеял ещё свежие, наполненные смятением воспоминания. — И когда во мне появилась эта сентиментальность? — уже вслух задалась вопросом брюнетка. Она отчетливо помнила, как Драко отчаянно боролся то с собой, то с ней, то с желанием прикоснуться к ней в этом коридоре, прижав к себе. Запах парфюма и алкоголя смешался, насыщая события необычным оттенком. Когда блондин показался в коридоре, брюнетка вначале решила, что ей мерещиться и она определённо сошла с ума, однако новые черты в образе парня заставили её сосредоточиться. — Кто бы мог подумать, что мы встретимся вновь именно здесь, — криво усмехнувшись, произнес юноша, стараясь не подавать виду, что испытывает боль. Жаль, что потрепанное состояние одежды так не скроешь, да и рана на щеке так и кричала «обратите внимание». Знал бы Малфой, как смешно он выглядел со стороны – прошёл бы мимо Элен молча, чтобы не позориться. — Драко? А ты что здесь делаешь? И что с тобой произошло? — подойдя к юноше ближе, встревоженно спросила Эл, осматривая следы стычки с Поттером. Блондин тут же отреагировал, за талию прижав особу к себе и подняв её лицо за подбородок. Отведя взгляд, Эл обреченно вздохнула и кивнула. — Вот и славно. А пока мы идём, тебе следует мне кое-о-чём рассказать. Ты плакала? — хмыкнув, Малфой отстранился, взяв после собеседницу за руку и потянув ту в сторону основного места обитания Помфри. Девушке казалось нелогичным возвращение в больничное крыло, но даже если бы она начала сопротивляться, едва ли самодостаточный юноша отпустил бы её без боя. — Немного не сдержалась и пустила пару слезинок, ничего страшного, — хмыкнула Эл, чуть сжав руку парня в ответ. Это уже не та холодная ладонь, которой впервые она коснулась при расфасовке имбиря в кабинете зельеварения. Драко остановился, повернувшись к девушке и серьёзно взглянув на ту. — Элен, знаю, что не похож на того, с кем можно поделиться болью, но, прошу тебя, хотя бы не лги, что всё хорошо. — Раздражение в голосе блондина противоречило блеску грусти, который мелькнул в голубых глазах. Гадкий на поведение парень в такие моменты частично обнажал иную сторону личности. Он не защищался, не нападал, наоборот, учился проявлять заботу и быть чутким к другим. — Ты не обязана мне рассказывать о причинах, если не готова. Я просто должен знать, что мы можем делиться друг с другом даже малой крупицей тревоги и боли, которую испытываем. «Нет, не верится. Видимо, Драко действительно хорошо досталось, и боль туманит его рассудок. Нужно срочно предоставить его мадам Помфри для лечения, иначе наговорит сейчас того, о чём после пожалеет. А мне не нужны неловкости», — смотря на спутника задумчивым взглядом, Снегг не заметила, как оказалась прижата к телу, от которого исходил едва слышимый аромат парфюма. Одна рука юноши обнимала тонкую талию, а вторая – плечи брюнетки, касаясь до тёмных прядей, вольно рассыпавшихся по мантии. Она чувствовала, как щекой Малфой прижимался к виску и как тихое дыхание касалось до мочки уха. Слабость женского тела напоминала о своём существовании именно в такие моменты, оказывая влияние на образ мыслей. — С кем ты подрался? — Тебе это не понравится, — шёпотом произнёс Драко, тяжело выдохнув. Руки собеседницы ладонями легли на его спину, чуть сжав ткань испорченного плаща. — Поттер, — на шумном выдохе произнес он. — Давай обсудим это после визита к Помфри? — Думаю, это не так срочно, чтобы обсуждать в коридоре, посему пойдём. У тебя явно сегодня был непростой день, — с неохотой отстранившись от парня, Элен сдержанно улыбнулась. Взаимная симпатия постепенно обращалась в тёплое чувство, ведущее за собой тревожные размышления. Путь до крыла был недолгим. Тепло ладони юноши продолжало согревать, временно отвлекая от мирских невзгод. — Стой, Драко, там же Чжоу, — вовремя опомнилась Эл, когда пара фактически стояла на пороге. Остановившись, Драко удивлённо взглянул на брюнетку, обдумывая смысл сказанных ею слов, а точнее, что с ними делать. Рисковать своей репутацией он всё же не особо торопился. — Я могу постоять здесь и подождать, — тихо произнесла Эл, потупив взгляд в пол. — Хорошо. Если вдруг что, буду ждать в своей комнате. — Подмигнув, Малфой растворился за порогом больничного крыла, оставив спутницу слабо улыбаться ему вслед. Считанные минуты назад она думала о том, что ещё не поздно расстаться, но после разговора с Драко поняла, насколько её мысли бывают глупыми.

***

      Тем временем, у портрета Полной Дамы разыгрывалась целая драма, посвященная нападению Поттера на Малфоя. Одиночеству шатена помешала слизеринка, что наскочила на юношу с претензиями и угрозами в его адрес. Юная Паркинсон, с видом сурового заступника за род Малфоев, начала свою речь с яркого «Эй, магглорождённый». Гриффиндорец не сразу понял, что обращались к нему, только пустовавшее пространство пробуждало инстинкт самосохранения и вместе с ним желание сбежать от источника шума. — Думаешь, что ты можешь безнаказанно нападать на принца Слизерина? — девушка, которую Поттер и всерьез не воспринимал, стала угрозой для жизни, даже не достав волшебную палочку. Гарри выглядел не лучше блондина, гревшего пятую точку на койке в больничном крыле, пока Помфри любезно обрабатывает ранения от Сектусемпры. Удивленный и одновременно утомленный вид чуть смутил нападавшую, заставив ту выдержать короткую паузу. — У меня есть к тебе предложение, — гнев сменился на милость, которая хитрым блеском мелькнула во взгляде особы. — Какие у меня могут быть дела со Слизерином? — поморщив нос, произнес носитель шрама, но укрыть интерес от Паркинсон ему не удалось. Пожалуй, некомпетентная волшебница умела привлечь к себе внимание и занять место под солнцем. Правда, ненадолго. — Вижу, что ты уже заинтересован, — самодовольно хмыкнула слизеринка, скрестив руки на груди. — Малфой дурно влияет на вашу подружку. Нужно, чтобы Элен держалась от него подальше, не думаешь? — Получив в ответ утвердительный кивок до сих пор не осознающего плачевности всей ситуации Гарри, она начала поправлять края мантии на юноше, скрывая неприязнь. — Вашей весёлой тройке следовало бы проводить больше времени с ней. Особенно в свете последних событий. — Последних событий? Ты про нападение на слизеринца? — решил уточнить гриффиндорец, чуть скосив взгляд в сторону руки слизеринки, что бесцеремонно теребила ткань его накидки. — Именно, и не на простого слизеринца, а на единственного друга Элен с нашего факультета. Теперь у Драко нет препятствий, — как бы невзначай хмыкнула последние слова Пэнс и чуть склонила голову, смотря на Поттера и ловя его взгляд. — Препятствий к чему? — Брюнет явно чувствовал, как напрягается всё его внутреннее существо от слов и махинаций собеседницы. Тяжелый вздох раздался по помещению. — Ради всего святого, Поттер, ты действительно такой тугодум? Или притворяешься? — внезапно вспыхнула особа, убрав руку от мантии, но тут же умерила пыл, стараясь вернуть прежнее спокойствие. — Понаблюдай за тем, как ведёт себя Драко, и подумай, что такому юноше нужно от гряз… Элен, — ловко поправила себя брюнетка, передав интонацию синонима «магглорождённая» на имя не приятельницы. Развернувшись на пятках, Паркинсон постучала каблучками, удаляясь от озадаченного гриффиндорца. Удочка заброшена, оставалось только ждать, когда Поттер клюнет и конфликт между этими двумя достигнет апогея.