After the rain

Я проснулся один, вдохнув полные легкие разочарования. На мне его куртка. На мне его запах. На мне тонна боли и обиды, давит под дых, не позволяя разогнутся. А возможно, это всего лишь голод. Мне приснилась эта ночь, прощальный подарок, не иначе. Но спину саднит, а на теле - свежие засосы. И от этого ещё больнее. Хочу швырнуть эту кожаную подачку куда-то в другую галактику, но продолжаю кутаться, чтоб согреться. Я не гордый, пока никто не смотрит. Но мое одиночество продилось недолго. Стук дубинки о решётку набатом в ушах, заставил повернуть голову на её обладателя. - Вы свободны. - словно окатили кипятком. Шутка? Розыгрыш? Какое число? Рождество ведь не скоро. Смех застрял в горле, царапая внутренности. Наверное, я ещё не полностью проснулся, потому что следующая фраза вышибла остатки моего мозга куда-то в стратосферу: - Ваш сообщник - Тео Рейкен - во всем сознался. Блеф? Провокация? Что я должен ответить? Сердце через раз пропускает удары. Лучше помолчу, а там посмортрим. Но понятнее не стало. Как и легче. Меня забрал отец и посадил в машину. Я всё время смотрел в окно, чтобы не встретиться с ним взглядом. Иногда я замечал, как он наблюдает за мной в зеркало. Куда мы едем, пап? Но вместо этого: - Куда мы едем? - Домой, сын. Я везу тебя домой. Я и не замечал как мне было плохо без него. Только сейчас я понял, что мне не хватало его заботы, его манер, его голоса. Пусть даже я никогда не смогу быть достойным сыном, но он дает мне шанс. Которого я не заслужил. Но которым воспользуюсь. Мы приехали поздно вечером, и я сразу отправился спать. Естественно, уснуть я не смог, и, после пары часов метания по комнате спустился вниз. Где обнаружил отца с полупустой бутылкой виски. - Пап, тебе нельзя пить! Ты же знаешь! - Ты назвал меня "папой" впервые за... - Прости, я не хотел... - Всё в порядке. Я не злюсь на тебя. Я просто рад, что ты нашёлся. - Я не хотел убегать. - Я знаю. Дерек рассказал о чужой стае. Он нашёл твои подсказки. - Нашёл? Правда? То есть уже... - Нет нужды прятаться. Но скажи: чем они тебе угрожали? - ... Они сказали, что убьют тебя. Если я не сойду с их пути, то они придут за тобой. - И ты поверил? Глупый сын, ты поверил, что я не смогу себя защитить? - Ну, у них были когти. Очень убедительные когти. И клыки. Он улыбается. И у меня гора с души от этой улыбки. Но это не отменяет факта, что я - убийца. Я убил Донована, добровольно порвал со стаей Скотта и сбежал. С человеком, которого всегда считал самым предательским из всех предателей мира, если такое возможно. А сейчас он в тюрьме из-за меня, и это как бочка дёгтя в ложке мёда. Я хочу рассказать отцу всё. О том, как я жил эти три месяца, как сильно я скучал по нему, хочу сказать, что я сломался. Немного, но уже непоправимо. Но мы молчим всё время, пока я не произношу: - Я люблю тебя, пап. - И я тебя, сын. У нас было много разговоров. Про учёбу и лакросс, про влюбленность и рост преступности у подростков. Но ещё никогда беседа не была столь значима. Пусть даже без слов, мы понимаем друг друга. Это главное. А бутылку я всё-таки выброшу. - И ещё, ребёнок, подозрения в убийстве никак не отменяют посещение школы. Спасибо, пап. С этим уж я как нибуть справлюсь. Возможно, я переоценил себя. В школе было просто ужасно: обо мне судачили, не снижая голос, бросали полные ненависти взгляды, и даже избили на третий день. Но самое ужасное начиналось ночью, когда меня мучали кошмары о Доноване, папе и ногицунэ. Мне снились мёртвые друзья, а ещё туда добавился умирающий на моих руках Тео, и там, во сне, я его оплакивал, чего не сделал никогда бы в реальной жизни. В конце концов, я начал спать в его куртке, не позволив отцу постирать её вместе с остальными вещами. Четвертый день в школе был самым ужасным. Ко мне подошёл Скотт и предложил помощь под наблюдателтными взглядами Лиама, Лидии и Малии. И я послал его к чёрту. И, о боги, я увидёл в его взгляде такое облегчение, что пожалел, что не послал ещё дальше. Всё его выражение говорило:"Я пытался с ним помирится, но он отказался. Я больше не обязан делать вид, что его судьба меня хоть как-то колышет". Спасибо, бро. Чтобы я делал без тебя? Наверное, не сидел бы сейчас в ванной с лезвием в руке. Лезвие... Я нашёл свою "заначку" в шкафчике и легкомысленно подумал, что мне это больше не понадобится. Но на литературе я так сильно прикусил губу, что испачкал тетрадь и испугал учительницу. Потому что, когда она читала Гамлета, я вспоминал поцелуи с Тео. Ненавидел и вспоминал. Меня ломает. Я чувствую это каждой клеточкой, каждым милиметром кожи. Тео - наркотик, и у меня ломка. Разрушительная. Уничтожающая. Я ненавижу себя за эту слабость. Я не могу себя простить. Я в собственной ловушке. Из которой нет выхода, ведь она моя. И не страшно, что меня избили. Страшно, что после этого мне пришлось уединиться в душе, помогая рукой и представляя равнодушные золотые глаза напротив. И сейчас сижу на холодной плитке в ванной в одних боксерах. Отец на дежурстве. Лезвие в руках. Раз - и бедро разсекает алая полоса. Ещё четыре параллельных и уже похоже на когти. На его когти. Мне стыдно. Но дышать стало легче - оно того стоило. Беру лезвие в левую руку, готовясь проделать то же и с другой ногой. Но не успеваю. Звонок в дверь заставляет уронить кусочек стали. Чёрт, чёрт, чёрт. Бегом надеваю штаны и лечу вниз, предварительно смыв следы крови. Открываю дверь, в панике забыв про глазок. Дерек. Это Дерек. Кровь начинает идти в обратную сторону. Вот она наполнила сердце до краев и оно взорвалось, иначе откуда в груди такой громкий стук? - Может, всё-таки впустишь в дом. Это был не вопрос - мы оба понимаем, и я отхожу от двери, сглотнув горький клубок. Он пришел убить меня. Испепелить взглядом. Разодрать когтями. Откусить голову. Прости, Дерек, ты опоздал. Я мёртв с тех пор, как ты бросил меня, уколесив с новой подружкой. Но, возможно, тебе нужно свидетельство о смерти? Не то, чтобы между нами что-то было. Просто мне нравилось думать, что я что-то значу. Недодруг. Недолюбовник. Никогда не думайте, что хуже уже некуда. Иначе судьба поторопиться доказать обратное. Например, в виде Дерека Хейла в моем доме. - Есть хочешь? Может, собачий корм? У меня нет корма. Как и пса. Я сказал это просто, чтобы разрядить обстановку. Не признаться же мне, в самом деле, что после его отъезда я искал любую зацепку о его местонахождении. И так совпало, что некая стая оборотней-подонков, у которой тёрки с Хейлами уходят к седьмому колену, тоже его искала. А нашла меня. И я сделал всё, что они требовали, оставив предупреждение, надеясь, что его заметят. А затем новые улики в деле Донована. Побег. Полиция. И вот мы здесь. Там, где начали. Тео в моем списке грехов занимает не первое место, но далеко не последнее. Я думаю, он второй после моей дурацкой влюбленности. И если бы в Лидию! - Я скучал за этим. - За кормом, штоле? - Тобой. Из легких выкачали воздух, а взамен закачали чистый спирт. Коридор немного поплыл перед глазами. В голове эхом отзывается последняя услышанная фраза. Чувак, я столько бегал за тобой! Да я готов был целовать твои следы, если бы ты попросил. Но ты не просил. Как оказалось: хочешь обратить на себя внимание Дерека - скройся от него. Очень смешно. Аж тошнит. Мы смотрим друг на друга дольше, чем положенно, а затем Дерек опускается передо мной на колени, воткнувшись лицом в живот. Забавно, что год назад, в лофте уже было нечто похожее. Только на коленях стоял я и умоляя его не уходить, пока Дерек отрывал от себя мои руки. От него исходят волны тепла, мерное дыхание согревает тело, и я чувствовал бы себя офигенски прекрасно, если бы не одна мысль, недающая покоя: "Он - не Тео". Как обухом по голове. Мне даже не обидно, что меня бросили. Я не хочу кидаться на Дерека с кулаками:"где ты был, когда мне тебя так не хватало?!". Ниоткуда подступает сонливость и тошнота. Я хочу убрать его руки от себя и, наконец, провалился в сон, но они сжимают меня ещё сильнее, опускаясь на бедра. С опозданием я понимаю, что ничего не ел за сегодня. С опозданием понимаю, что капли крови стекают вниз к лодыжке. И знаю, что Дерек тоже это чувствует. Хреново. Очень хреново. - Что это значит? - спрашивает Дерек, проводя рукой по царапине. А я пытаюсь вспомнить когда вообще в последний раз что-то ел. Не получается. Как и не выходит сфокусировать взгляд на чём-то одном. Стены уплывают и это не от слёз, как я подумал вначале. Я теряю сознание. Знаю это, но не могу остановить. Ещё одна слабая попытка остатся здесь, в коридоре с оборотнем, но клац! - свет потух и мир погрузился в темноту.

***

В груди тесно, а вокруг царит тьма. Веки слишком тяжелые - не открыть. Я тону, голова разрывается, но я упрямо не разжимаю зубов. Из воды меня вытаскивают чьи-то тёплые руки, бьющие по щекам, и знакомый голос. - Папа! Я открываю глаза, чтоб увидеть отца, склонившегося надо мной. Где-то за его спиной обеспокоенный Дерек, но он - последнее, что меня сейчас интересует. - Со мной всё в порядке. Я просто переволновался из-за возвращения в школу! Выдумываю на ходу. Пусть только он не переживает. Пусть верит, что всё нормально. - Сынок, если это так на тебя действует, то мы можем взять выходной. Пропусти пару дней. - Да нет. Всё путём. Я не могу встать. Чувства ещё не пришли в норму. Тело, как ватное, не слушается прямых приказов. Папа с Дереком ушли на кухню. Они говорят, и я жалею, что не обладаю слухом оборотня. И регенирацией. Потому что, если Дерек скажет про порезы, мне не отвертеться. Видимо, он всё-таки умолчал, слава Богу. Потому что отец, выпровадив гостя, вернулся ко мне в комнату в прежнём расположении духа. - Тебе что-то принести? - Чаю. Чаю с сахаром. Отец удивленно вскинул брови, но спустился. Дело в том, что я не пью чай или кофе с сахаром. А тут тебе на: - Три ложки! Надеюсь, это успокоит мой желудок. Потому что я по-прежнему не голоден. И, наверное, это плохо. Всю ночь я провёл за отцовским ноутбуком, изучая дело Рейкена. Чай шёл на ура, и я даже спустился за кусочком батона. Больше ничего не смог в себя впихнуть, хотя особо не пытался. Этого достаточно, чтобы стоять на ногах. И думать. Думать о том, как я вытяну Тео, плюну ему этим в лицо и больше не буду ему должен. Заодно узнаю дату суда, которую отец явно не спешит мне сообщать. Вот только кожанку... Кожанку придется вернуть.