After the rain

Будто самое страшное горе,

Как актер, отыграло роль.

Есть какой-то предел, за которым

Не страшна никакая боль.

(с) Рюрик Ивнев — Опускаются веки, как шторы

Судья по делу Донована обратился в програму защиты свидетелей, и Тео посадили, имея его же чистосердечное признание. А Дерек Хейл внезапно изъявил желание взять опеку надо мной, и это удивило бы меня, но нет. Я просто плыву по течению, подчиняясь обстоятельствам, как безвольная кукла. И никак не собираюсь благодарить своего новоиспеченного опекуна за заботу над психически-нестабильным подростком. Я вынес из всего этого единственное правило: никто не станет помогать, если от этого нет выгоды. Уж не знаю, какая выгода от меня грозному волку, но у меня неплохой дом, в принципе. Хотя на чёрта владельцу камаро гараж для розвалюхи-джипа, я не знаю. И не хочу знать. Я слишком занят, пытаясь определить жив я или мёртв, и всё чаще склоняюсь ко второму варианту. Будь я жив хоть немного, то давно бы сошёл с ума. Потому что не может т а к болеть. Не может так болеть постоянно. Говорят, время лечит, но для меня всё случилось только вчера. Только вчера я увидел разтерзанное тело отца, только вчера его засыпали землей, только вчера я выставил Тео за дверь вместе со всем, что нас связывало. И я с нетерпением жду завтра, когда же наконец перестанет болеть пустота, образовавшаяся вместо сердца. Но оно не спешит. И дни, недели, месяци затягиваются в одно бесконечное сегодня, сливаясь между собой своим однообразием и безысходностью. Я живу моментом. У меня нет будущего. Только нескончаемая чреда дней, где каждый повторяет предыдущий. Боль не уходит, если её игнорировать. Так делают люди. И Дерек, в конце концов, уйдет, оставив меня наедине с эффектом фантома. Я каждое утро просыпаюсь от немого крика, а перед глазами ещё стоят кошмарные виденья, где мёртвые тянут ко мне свои руки, вгрызаясь зубами в живот, а затем я лежу под землей и чувствую каждого червя во мне, пришедшего на запах внутренностей. Я гнию ночью в своих кошмарах, чтобы не гнить днём в чужом доме. Дерек продолжает меня удивлять. Наверное, его тоже гложет чувство вины: это ведь был его конфликт. Иначе зачем он следит за моим питанием, вылавливает у могил родителей, чтоб отправить обратно в школу, откуда я всё равно сбегаю? Дерек терпит все мои дурацкие выходки, начиная с прогуливания уроков и заканчивая криками каждую ночь. Он приходит, заботливо перекладывая подушку и остается рядом, пока я не усну. Не знаю, насколько его ещё хватит. Я бы уже давно послал бы себя к чёрту. Но мне остается лишь поражаться упрямой волчей выдержке. И я в который раз беспокойно засыпаю, предательски представляя пальци Тео на своих губах и горький вкус кофе. Говорят, время лечит, но это не так. Оно не лечит, оно помагает привыкнуть. Но разве можно смириться с потерей самого родного человека? Не думаю. Не знаю, что пытается доказать Дерек, в который раз забирая мою боль после школьной драки. Он злится, потому что знает, что я специально нарываюсь на неравных противников. Этот был в два раза больше меня и на год старше. Я узнал его имя, когда мы с Дереком сидели у директора, выслушивая нотации по поводу моего аморального поведения. А я думаю, что аморально вел себя старшеклассник, который цеплялся к девочке, и из-за которого я не могу без боли пошевелить головой. Но он не одинок в своем преступлении., у него тьма сообщников: от средних до старших классов, которые безучасно смотрели на его издевки и мое избиение. Дерек кивает всему, что говорит директор, не вслушиваясь. Он держит меня за руку и я наблюдаю, как вверх по его венам поднимается черной жидкостью моя боль. Где-то через час нас отпускают, и Дерек увозит меня домой на чёрной камаро. На кухне он садит меня за стол и ставит передо мной стакан молока и тарелку с кашей. Хочу послать его куда подальше с его заботой. Я не привык есть чаще раза в сутки, а это будет уже второй. Но Дерек смотрит на меня своим убийственным дерековским взглядом, прожигая во мне дыру. Я залпом выпиваю молоко и даже немного ковыряюсь в каше. Вот так Дерек сделал то, на что у Тео уходило около часа: заставил меня поесть. После еды иду к себе и засыпаю беспокойным сном, погружаясь в кошмары с гниением и смертью. Наверное, я кричал, и он пришёл на крик. Дерек вырывает меня из тисков страха, возвращая в реальность. Он пахнет хвоей и осенью. Я пахну страхом и кровью. - Это всего лишь сон. - шепчет оборотень над ухом. - Прости. Я впервые извиняюсь перед ним. Не только за то, что разбудил, но за все заботы и неудобства. Дерек понимает. Он ласково опускает руку мне на плечо, заставляя лечь обратно. Оборотень ложится рядом, обнимая, согревая, оберегая. Я не закрываю глаза: как только я усну, Дерек уйдет к себе, а мне надоело просыпаться в одиночестве. Я вжимаюсь в него сильнее, чем, наверное, причиняю боль Дереку, но тот даже не дернется. Мои кости словно сухие ветки, трудно поверить, что склелет весит целых 6 килограмм. По телу бегают мурашки от горячего дыхания оборотня. Пустота внутри постепенно заполняется его спокойными выдохами, хотя я не заслужил этого тепла. Но наслаждаюсь им, как призраком давно ушедшего. Это как листать свадебный фотоальбом после развода. Прости. Прости, что я использую тебя, чтоб вылечить свои раны. Совсем, как Тео. Плюю на чувства других, чтобы не выдать собственные. Я сдаюсь сну и где-то на краю сознания чувствую, как отдаляется источник тепла. И с чего я взял, что сегодня он останется?

***

Иногда к нам заходят Питер, Скотт и остальные члены стаи. Я наблюдаю за ними со ступенек, слушая чужие разговоры. Самый настоящий испуг я испытал, когда Айзек позвал меня к остальным. В груди похолодело. Я стремглав вбежал по леснице в свою комнату и долго не спускался вниз. Иногда я действительно не могу объяснить свои действия. Так, словно за меня управляет другой я. Это похоже на раздвоение личности, но грани между ними размыты, и я могу вспомнить всё, что делал, но не всегда могу объяснить почему поступил именно так, а не иначе. Дерек прячет от меня все острые предметы, и я в отместку яростно нарываюсь на драку. В этот раз двое против одного. У меня не было шансов. Если бы не Лидия, то, возможно, я снова увидел родителей. Как итог: я жив, Хейлу позвонил директор, и дома меня ждет хорошенькая взбучка. На самом деле, Дерек непрошибаем. Он невероятно упрям и уравновешен в любой ситуации. Но я не был бы собой, если бы не смог вывести всегда спокойного Дерека из себя. Он устал от постоянных вызовов в школу. Как и от меня. Ему уже давно следовало понять, что связыватся со мной - себе дороже. В лучшем случае, он останется жив. И то, если прекратит эту неуместную опеку, о которой я его не просил. Мы стоим друг напротив друга в лофте, и я ненавижу его открытую планировку, потому что здесь некуда бежать и негде спрятатся. У меня разпухла губа, под левым глазом синяк, и я больше похож на мясо, чем на человека. Это злит Дерека. Я смотрю с вызовом в его холодные глаза, мол: "Ну же, сорвись. Покажи мне своего зверя!" Дерек сжимает зубы и впивается когтями в ладони. Я скорее чувствую, чем вижу, как капли крови падают на пол. Он утробно рычит и отворачивается. Разочарование кромсает жилы. Я настолько ничтожен для него, что недостоин даже злости. Дерек снова взял себя в руки. Вот и всё. Никакой ссоры. Никаких упреков. Его взгляд красноречивие любых слов: "Убирайся, Стайлз. Убирайся из моей жизни." Я не выдерживаю: - Почему? Почему не накажешь меня? Рычу, как загнанный зверь. Дышу слишком часто, чтобы думать о том, что говорю. - Потому, что тебе это не нужно. Дерек спокоен. Я уверен, он ненавидит меня не меньше, чем я его. Это вопрос времени: кто кого сломает первым. - Когда я узнал о твоем возвращении, то пришел как только смог. Но ты потерял сознание, и мы так и не поговорили. А потом твой отец погиб. В этом есть и моя вина. Мне жаль, что меня не было рядом. И если для того, чтобы всё исправить мне нужно терпеть выходки несовершеннолетнего пацана, то я справлюсь. Вот как, значит. Играем в благородство. Но со мной так нельзя. Я не заслуживаю столь безкорыстных намерений. Не с твоей стороны. Разговор окончен. Мы разобрались, и я должен быть доволен. А чувствую себя так, словно весь воздух из легких выкачали насосом через глотку. Горло царапает и прорывает на слёзы. Но я не заплачу. Больше никогда. Ночью я сбегаю. Глупо и по-детстки. Завожу отверткой джип (ключ забрал Дерек), и еду в неизвестное чёрное Никуда, осыпанное светом фонарей и заколоченное серыми домами вперемешку с асфальтом. Я даже не успел выехать из Бейкон-Хиллс, как меня остановила полиция. Проклятый город. Проклятая форма, что так похожа на отцовскую. Пэрриш, с недавних пор - шериф Пэрриш, по старой дружбе отвозит меня к опекуну вместо участка. Я не спрашиваю, но знаю, что это Дерек им сообщил. Больше некому. И вот я снова в лофте. Перед ним, как провинившийся котёнок, должен объясниться, потому что это уже слишком даже для меня. Но как мне объяснить Дереку, что это другая, подсознательная часть меня заставляет меня срыватся и бежать как можно дальше? От людей, которые мне дороги и которым, возможно, дорог я. Потому что чувствовать - значит боятся потерять. А я больше не хочу терять. Больше не могу. Я собираюсь уйти к себе, но Дерек ложит руку на плечо, заставляя обернутся и встретится взглядом. Он вопросительно изгибает брови, и я невольно застываю, залюбовавшись мимикой его красивого лица. Дерек непозволительно близко. Он пахнет ветром и травами. Я позволяю запаху пьянить меня, пока Дерек удерживает меня за плечо. Но затем он опускает руку, и я вздыхаю. Значит, не отвертется. - Почему ты сбежал? Тебе со мной не нравится? Я чем-то обидел тебя? - Я не знаю. Да. Нет. - Стайлз. Он произносит мое имя так, что аж дух захватывает. - Прекращай. - Ты о том, что я сейчас пялюсь на тебя или о моем существовании в целом? - Прекращай вести себя так, словно тебе на всех плевать. - А разве это не так? - Нет, не так. - И, с чего же, позволь спросить, такие выводы? - Я знаю, что это ты сбросил Скотту карту Дома Эхо, чтоб тот мог избежать ловушек. - Это был не я. Разочарован? Я лгу. Прекрасно понимаю, что Дереку даже слух не надо напрягать, чтоб раскусить обман. Но разве это честно? Он вторгался в мое личное пространство, раз всё узнал. Но Дерек словно читает мысли: - Я не трогал твой ноутбук. Но я знаю, что ты всегда слушал наши разговоры, хоть и не принимал участия. Чтоб составить такую карту нужно нечто большее, чем взлом архивов. Оборотни, привыкшие полагатся на силу и рефлексы, не смогли бы так подробно изучить каждую возможность ловушки. Это работа человека. Он намного слабее, поэтому использует ум, логику и холодный расчёт. Совсем как ты. Мне нечего сказать. Кроме того, что половину из препятствий, таких, как, например, рябина, я заметил, когда сам был в Доме Эхо на "лечении". А до остального пришлось доходить самому. Так что Дерек явно меня переоценил. - Благодаря тебе, Лидия жива. Это хороший поступок. - Мне так не хватало одобрения от оборотня, который насильно удерживает меня в своем доме. - Я - твой опекун, и буду отвечать перед законом, если с тобой что-нибудь случится. - Ясно. Законы. Это тебя сдерживает. Так почему же ты не отправишь меня в приют и не вздохнешь спокойно? - Ты знаешь, что я не хочу этого. - Чувство вины гложет? Меня заносит. Мне нужно заткнутся и уйти, но я не могу остановится. Яд в моих словах задевает Дерека за живое. Он и сам не понял, когда глаза превратились в горящие угли и появились когти. Взгляд холодный до дрожи. Мне восхитительно-страшно смотреть на вот-такого, разъяреного Хейла, который способен не просто покалечить, но и убить. Я заворожен им даже в те минуты, когда сердце от страха уходит в пятки. - Разве я не прав, волчара? Я лез не в свои дела. Всё время. И однажды получил по заслугам. И ты чувствуешь, что должен был успеть, не дать моему отцу погибнуть. Но ты опоздал. И твои враги разорвали его, раньше чем ты успел повыть на луну, или чем ты там занимался всё это время, когда сбежал от нас?! Раз - и я чувствую когти на лице. Оседаю на пол. На щеке - будто ожег. До одурения больно. Я наслаждаюсь жжением, хватаясь рукой за порез. Слишком давно не было боли. Настоящей боли. Которую могут дать только те, кем дорожишь. Я, словно жаждущий, который дорвался к ручью, готов испить его одним махом, не заботясь о том, что жажда снова вернется. Я уже не могу контролировать свое тело. Ноги подгибаются, а в глазах искрит от возбуждения, в паху камянеет. Дерек чувствует это. По запаху и по моему выражению лица. Он смотрит на меня ошарашенно-сердито: явно не такой реакции оборотень ожидал. Мне становится чертовски стыдно под его пристальным взглядом. Тело судорожно дрожит, я срываюсь с места и бегу в ванную, чтоб заперется. Знаю, что замок его не остановит, поэтому подпираю дверь туалетным столиком, сбросив зубную пасту на пол. Сажусь, опираясь на холодную стену. Я уже не смогу посмотреть ему в глаза. Кровь, смешанная со слезами, стекает по щеке. Соль щиплется, но мне всё равно. Руки предательски дрожат. Я обхватываю ими колени, сжимаясь в точечку. Одну маленькую черную точечку на белом полотне Вселенной. Опозоренный. Ничтожный. Изсушенный. Я слышу шаги Дерека и закрываю лицо руками. Стыд выжигает меня изнутри, опаляя пищевод, извиваясь змеем под рёбрами. - Я не презираю тебя. Дерек говорит спокойно. Так, что я даже готов ему поверить. Но я помню, как он посмотрел на меня. Как на психа. Я и есть псих. - То, что ты делал с собой - это защитная реакция. Ты питаешься оградиться от душевной боли, заменяя физической. Ты чувствуешь вину и хочешь быть наказан. Но ты ни в чем не виноват. - Я - ужасен, Дерек. Я так низко пал. - Ты - хороший, Стайлз. Хороший человек, с которым случилось много плохого. - Я убил папу. - Напоминаю, что он умер от когтей и клыков, которых я у тебя никогда не замечал. - Я намного хуже любого зверя, Дерек. - Это не так. Позволь мне помочь тебе. Мысли в хаосе. Тугим комком засели в голове - не распутать. За стуком у висках я не слышу собственного голоса, но вижу жалкое отражение в зеркале. Его губы двигаются, и я разбираю фразу: - Ладно, входи. Достаточно громко для меня, чтобы испугаться собственных слов. Достаточно тихо для оборотня, чтобы он услышал. Одним движением Дерек врывается в комнату, отбрасывая столик в противоположный угол. Он ищет меня глазами и находит: жалкого, скарёженного, держащегося рукой за рану, пытающегося по-быстрому стереть слёзы. Дерек ласково убирает мои руки с лица, заставляя покрыться румянцем. Он опускает мои штаны к коленям, накрывая пульсирующий член ладонью. Я дергаюсь, но Дерек придерживает меня, не позволяя упасть. - Я никогда не сделаю тебе больно. Даже если ты попросишь. Я готов растаять от его слов и прикосновений. Оборотень проводит языком по царапинам, зализывая рану. И я чувствую себя глиной в опытных руках. Не смею вздохнуть или шелохнуться, вжимаясь лицом в его плечо. Одной рукой Дерек придерживает меня за талию, а другой начинает мне дрочить, проводя по всей длинне, зажимая у основания - совсем так, как я люблю. Нет, совсем, совсем не так. В тысячу раз лучше. От его прикосновений сносит крышу. Окончательно. Тепло его рук расходится по телу, прогоняя холод и тревоги. Я уже не могу сдерживать стоны; они с хрипом вырываются из груди. Дерек ловит их губами и возвращает мне, накрывая мои губы своими. И я изливаюсь ему в руку, цепляясь руками за рубашку, как за спасательный трос. - Так быстро? Насмешливый тон. - У тебя рука Мастера. Долго практиковался? Тупая шутка. Настолько, что мне смешно от её нелепости. Я не могу улыбнуться, чтобы не потревожить порезы, которые только-только покрылись тонкой корочкой. Дерек моет руки и загоняет меня в душ. Я ложусь спать один, представляя как Дерек сейчас готовит себе кофе и садится за ноутбук, словно не он только что дрочил своему приемному сыну в своей ванной. Я всё-таки тихо смеюсь, хрипло с непривычки, и сразу же замолкаю. К щеке словно приложили горящие угли. Я засыпаю под это жжение и мерные шаги Дерека внизу. Мне не снился Тео в этот раз.