After the rain

На следующий день я ухаживаю за каждым порезом, чем раньше никогда не заморачивался. Я всё еще выгляжу как избитый пес, но немного меньше. Заправляю висящую футболку в штаны и спускаюсь к завтраку, где меня встречает удивленный взгляд Дерека и немного восхищенный, что ли. Каково же его изумление, когда я съедаю почти всю порцию, запивая стаканом молока. Я не хочу, чтобы Дерек любил мешок с костями. Это уже тянет на извращение. В школе я прошу прощения у Джексона, он посылает меня в жопу, я показываю ему средний палец, и мы расходимся в разные стороны класса - внимание! - без драки. Директор, наверное, думает, что сегодня какой-то праздник, и в чём-то он прав. Я изо всех сил пытаюсь больше не создавать проблем своему опекуну, меняя одну маску другой, натягивая улыбку так, что аж кожа трещит. Я не понимаю как мой язык ещё не отсох от потоков лжи, которые я ежедневно извергаю на всех вокруг. Почти всех. Я ненавижу Тео с новой силой, потому что он - тот, из-за кого мне приходится выдумывать дополнительные занятия, проекты и рефераты, словно я собрался стать доктором наук. Я ненавижу Тео ещё больше, потому что с ним не надо одевать опостылевшую улыбку и делать вид, что я в порядке. Он учит меня курить, и я забираю сигареты с его рук, что смахивает на непрямой поцелуй. Каждый день я требую Тео пообещать, что Дерек ничего не узнает. Каждый день секретов становится на один больше. Теперь я вижу большую разницу между нами. Тео нужен не я, а хаос. Ему нравится разрушать, особенно, если это моя жизнь. Я же не люблю разрушать. Просто у меня это получается почти так же естественно, как дышать. Тео здесь, чтобы не дать мне и шанса выкарабкаться из этого дерьма; чтобы подать руку и душить другой. Он ожидал встретить того Стайлза, которого видел последний раз перед уходом: растерянного, опустошенного и беспомощного. А взамен - подросток, чей сарказм граничит с чёрным юмором, такой же гнилой, как и он сам. Но и уйти уже не может. Потому что некуда. Потому что не к кому. И я травлю его его же ядом. И, да, мне нравится смотреть, как он морально задыхается и быть тому причиной. Но не настолько, чтобы продолжать это безумие. Сегодня Тео зашёл слишком далеко. Мы немного выпили, и, если оборотень ещё прекрасно соображал, то я - не очень. Мне приходилось напрягать всё мышцы, чтоб избежать его прикосновений. И, хоть я заставил Тео поклясться не трогать меня, пока я сам не разрешу, сейчас было непохоже, что он собирается сдержать клятву. Его зрачок почти поглотил радужку, и я не думаю, что в нём осталось хоть что-то от холодного рассудительного Тео, с которым я бежал из Бейкон-Хиллс. И сейчас я загнан в тупой угол по своей же вине: надо мной нависает слетевший с катушек Тео, а позвонить Дереку я не могу - это значило бы конец пониманию, что мы достигли за последнюю неделю. Я чудом спасся, отделавшись парой царапин на торсе, и чувством пустоты в груди. Дома Дерек учуял кровь, но, слава Богу, промолчал. Вечером он ушел на работу, оставив меня со щемящей болью, вплоть до мук совести (которая, как оказалось, у меня есть). Ближе к ночи мне поплохело. Я вырвал школьный обед в унитаз вместе с алкоголем и кишками. И даже когда внутри ничего не осталось, спазмы долго не прекращались, заставляя кусать пальцы в попытках заглушить боль. Я не смог уснуть, ещё чувствуя клыки Тео у моего горла. То, что раньше возбуждало, сейчас вызывало лишь отвращение. Я устал. Тео тоже. Мы оба нездоровы, только у меня есть Дерек, который облегчит любую участь, а у Тео нет никого, кроме меня. Я вовсе ему не сочувствую - сам виноват. Он готов на шантаж, чтоб удержать меня, лишь бы спастись от бездны, пожирающей его душу каждую ночь. Но он выбрал не того спасителя. Я и есть бездна, что может только превратить в пыль и пепел.

***

Во рту - пустыня, но я не стану пить воду, чтобы не рвать снова. Я всё ещё пытаюсь уснуть, когда возвращается Дерек. Я спускаюсь для приветствия, но что-то в его взгляде заставляет попятиться назад. Он пахнет ментолом. Ментолом и кровью. - Дерек? Меня пробирает дрожь. Страх заставляет сердце стучать где-то в почках, сковывая движения. Кровь застыла, тело не движется, но проклятый мозг продолжает щёлкать, как затвор пистолета: " Он всё знает. Он з н а е т всё." - Дерек! Я объясню. Только позволь мне... Я пытаюсь помочь ему раздется, но оборотень отталкивает меня, и сам снимает куртку. Ему больно. Не потому, что у него бедро - кровавое месиво, а на лице - следы побоев. Это заживет. Ему больно потому, что я лгу ему даже сейчас. Невозможно объяснить предательство. Одним выстрелом. Одним словом. Я убил нас. Которых ещё даже не было. Я готов падать Дереку в ноги, моля о прощении, но это бессмысленно: такое нельзя простить. Я у н и ч т о ж е н. Исполосан натянутыми струнами оголённых нервов. Вывернут кишками наружу, вывихнут и сломан. Я умер заживо, и, захлебываясь гнилой кровью, использую право на последнее слово: - Дерек... - Прости. - Почему ты извиняешься?! Это я! Это всё - я! - Не совсем. Я знал, что Тео в городе, но не сказал тебе, чтоб ты не начал его искать. Но он сам тебя нашел. Я не хотел верить, но замечал, как ты меняешься, Стайлз. Ты начал нормально питаться, прекратил постоянные потасовки, взялся за учёбу... Я не хотел лишать тебя этого. Я мог только наблюдать за вами, но сегодня он пытался причинить тебе вред, и я выбил из него всю дурь. За это прости меня и уходи. К тому, с кем действительно счастлив. - Но я уже здесь. С тобой. - Прекрати. Не заставляй меня жалеть. - Дерек, всё не так на самом деле. У меня нет к нему чувств. Это была сделка. Я должен был сказать тебе сразу. Обо всем. Поджилки затряслись и горло пересохло. Но я продолжал, вдохнув побольше воздуха. Хватит молчания. Хватит секретов. - Дерек...я, я - монстр, ты даже не можешь себе представить насколько. Я убиваю людей... Как папу и... Меня бросает то в жар, то в холод. Легко говорить правду. Тяжело будет молчать после нее. Дерек смотрит на меня, словно видит впервые: изучающе-удивленно. Слезы вижигают глазные яблоки не хуже кислоты. - Я знаю. Он знает. Всегда знал. Но если так, то..: - Тогда ты не можешь любить меня. - Я знаю, - перебивает я Дерек, - что Донован умер в результате несчастного случая, а твой отец стал жертвой чужой стаи. Ты слишком много на себя берешь, Стайлз. Ты не можешь быть в ответе за всё. В голове шум, словно кровь разогналась по венам со скоростью света. Пол накренился, и я упал бы, если бы Дерек не поймал меня и не остановил землетрясение в моем сознании. - Ты никого не убил, Стайлз. Всё, что ты делаешь - убиваешь себя у меня на глазах. Я умер. Я воскрес. Я научился дышать под водой. - Прости, прости, прости... Я шепчу самими губами, меня знобит и бросает в дрожь. Мы поднимемся на ноги. Выжигая горечь током, вырывая наконечники ядовитых стрел с тела. Это чёртовски больно. И будет ещё больнее. Будет гнить и кровоточить. Но потом... станет лучше. Потому что заживёт. Переболит. Затянется. Потому что Дерек - мой морфий и новокаин. Потому что не может болеть вечно. Я уже могу стоять сам, но не отпускаю ткань его свитера. Сглатываю горький ком и поднимаю глаза. Я запомню его лицо в этот момент: никогда ещё не видел столько боли и радости вместе. - Дерек. Я никогда бы не предал тебя. - Я знаю. - Давай... давай начнем всё заново. - Ни за что. Я хочу помнить, что сблизило нас, даже если это была боль. Потому что именно она делает нас людьми. - Тогда я - суперчеловеческий человек. Прям супер-супер. А ты сверхчеловечный волк. Или надо наоборот, волчий... Дерек затыкает меня поцелуем и я не сопротивляюсь. Это так правильно: дышать его кислородом, зарываться рукой в чёрные волосы, царапать губы о щетину. Я не понимаю, как мы жили без этого раньше и почему так долго ждали. Я запускаю руки под его кофту, но Дерек перехватывает их у себя на груди: - Может, не сейчас? Ты чуть не... Я не даю ему договорить, чувствуя его желание почти так же остро, как свое: - Сейчас, умоляю, сейчас! Нельзя останавливаться. Дерек убирает руки и вытряхивает меня с одежды. Он играет со мной, языком проводя по нёбу, слегка покусывая нижнюю губу. Я прошу большего, пытаясь потереться о его пах. Дерек сбрасывает свою одежду на пол к моим штанам. Он нежничает, выцеловывая шею и ключицы, и я готов умереть в его руках ещё тысячу раз. Я перехватываю его губы и неистово целую, накаляя температуру в комнате до предела. Ласки становятся всё более откровенными, и возбуждение уже не скрыть. Я не помню как оказался на диване лицом к Дереку и широко расставленными ногами. Желание или необходимость - мы стерли границы губами, касаниями, сбивчивым шёпотом. Свободное падение без конца или бесконечный полёт - какая разница, если Дерек рядом? Я забываю как дышать, когда оборотень начинает растягивать меня пальцами, и я готов кончить от простого прикосновения. Я уже насаживаюсь сам, вызывая одобрение Дерека. Он касается простаты, и у меня заканчивается воздух. Слишком хорошо. Слишком мало. Дерек проникает в меня, в первый раз не до конца, позволяя привыкнуть. Но я уже не могу терпеть. Я резко толкаюсь навстречу, сжав зубы от боли. Оборотень ласково слизывает языком выступившие слезы, словно извиняясь, а затем начинает двигаться. На втором толчке он касается чувствительного сплетения нервов, заставляя меня выгнуться и простонать его имя. Слов недостаточно, и я срываюсь на крик. Чтобы посадить голос. Чтобы только Дерек знал, почему я охрип. Меня накрывает волнами удовольствия, приближая к разрядке. Оборотень двигается во мне, выбирая правильный угол, вынуждая заскулить. Он начинает дрочить мне, и хватает пары движений, чтоб я кончил. Дерек делает тоже самое после пары толчков, изливаясь мне на грудь. Мы лежим на диване, приходя в себя. Дерек тащит меня в душ, пока я пытаюсь убедить волка, что мыться вместе - не лучшая идея. Но Дерек толкает меня в душевую, включая воду. Он намыливает губку, проводит ею по спине и ниже, заставляя краснеть и хныкать. Дерек стоит сзади меня. Чёртовски горячий сексуальный Дерек Хейл упирается стояком мне в зад и я заливаюсь краской ещё больше, чувствуя собственное возбуждение. Вот почему нам не следовало принимать душ вместе. Или, возможно, как раз таки наоборот? "Да, определённо" - думаю я, когда Дерек берет меня во второй раз, опираясь руками на белый кафель, тая в сильных руках и собственных стонах. Мы выходим из душа уставшие и довольные. Никакой речи о том, что я пойду спать к себе, и быть не может. Мы ложимся в комнате Дерека, где я не позволяю ему выключить свет, чтобы налюбоваться его выражением лица. С губ срывается дурацкий вопрос: - Почему мы не сделали этого раньше? Это же охуетительно как жарко! - Стайлз, я не хочу повторять о нецензурной лексики в этом доме. - Это всё, что ты можешь сказать, волчара? У нас только что был самый горячий в мире секс, а ты будешь отчитывать меня за каждый мат? - Да. - Зануда ты, Дерек. - Пять минут назад ты так не считал. - Занудство не мешает тебе быть парнем моей мечты. - Спи. - Неа. Скажи это. - Что? - Что любишь меня. - Неужели? - Дерек! Я жду. "Я люблю тебя, Стайлз Стили..." Дерек наклоняется, обжигая дыханием и шепчет где-то у виска:"Я люблю тебя, Стайлз Стилински" и мне приходится прикусить губу, чтобы не выдать нахлынувшие чувства. - А теперь: спи. - Я тоже люблю тебя, Дерек. Я тянусь к оборотню за поцелуем, но вместо губ он целует мой лоб и отворачивается: - Не забывай: тебе завтра в школу. - Я ненавижу тебя, хмуроволк. Впервые за долгое время я позволяю себе расслабиться в ставших родными объятиях. Тревоги разбегаются в стороны, забирая с собой кошмары. Тени прячутся, уступая свету. Может быть, не сразу, но постепенно Дерек впустит меня в свое сердце и позволит остатся немного дольше, чем навсегда. Это будет нелегко: вернуться к нормальной жизни, которой так толком никогда и ни у кого не было в этом городе. Но теперь у нас есть огромное преймущество: доверие и взаимонимание. А курить...курить я брошу. Обязательно.