Дорога в небо

Люк пошевелил пальцами новой, искусственной руки. Старую они присоединить не смогли: нервные окончания были слишком повреждены, и даже если бы ее пришили назад, начавшийся некроз тканей вполне мог перейти в гангрену. Синтекожа смотрелась почти натуральной, он без труда чувствовал разницу в нажатии, температуре, текстуре, пальцы послушно выполняли команды… но все-таки чего-то не хватало. В Силе рука отзывалась слепым пятном. К новой руке можно было привыкнуть. К правде о том, что его отец — Дарт Вейдер, привыкнуть оказалось сложнее. Сейчас, когда первый шок прошел и Люк мог рассуждать здраво, он признавал, что во дворце немного погорячился. Ну хорошо, молния точно была лишней. Хотя отрубать за это руку тоже было ненормальной реакцией. Хотя… если Вейдеру нужен аппарат жизнеобеспечения, а молния могла его замкнуть, то, возможно, он просто свою жизнь спасал. Хотя нет. Гален в него попадал, и ничего не случилось. Вейдер просто был садистом. И маму убил. Хотя о ее смерти жалел и очень по ней тосковал. Странно, что Вейдер мог кого-то любить. И что они были женаты. Падме. Его мать звали Падме. Мимоходом Люк вспомнил, как тетя Беру рассказывала, что как-то раз его отец приехал на ферму с девушкой по имени Падме. Тогда умерла бабушка Шми, и тетя Беру очень опечалилась. Она всего один раз рассказала эту историю, а дядя Оуэн очень разозлился. Теперь-то он знал, почему дядя всегда так злился, когда Люк расспрашивал его об отце. Почему не хотел отпускать в академию. Сколько же храбрости нужно было дяде и тете, чтобы воспитывать сына Вейдера… Все. Он был сыном Вейдера. Глупо бежать от правды. Кеноби, скорее всего, не сказал ему, потому что хотел использовать как живое оружие против отца-ситха. И Вейдер хотел его использовать, но уже против Сидиуса. Или нет? В его голосе слышались настоящие, неподдельные тоска и надежда… Люк окончательно запутался. Надо было рассказать Галену, уже в который раз подумалось ему. Лея, Хан, Чуи, командование Альянса — всем им лучше было не знать, откуда родом их герой, но вот Галену он был рассказать обязан. Он вспомнил о том, как Гален рассказывал, что Вейдеру хотелось сына. Тогда он только рассмеялся. Сейчас смеяться не хотелось. — Бен, почему ты мне не сказал? — повторил он в который раз про себя. — Я не хотел обременять тебя правдой, — раздался рядом тихий, печальный голос. Люк ошарашенно посмотрел на синеватый полупрозрачный силуэт. — Я знал, что то пойло Веджа было абсентом, — наконец кивнул он своим мыслям. — Люк, я не твоя галлюцинация, — сухо ответил ему призрак Кеноби. — Сила позволяет сохранять сознание после смерти. — И поэтому ты появляешься только сейчас? — вытаращился на него Люк. Ему показалось, или старик Бен немного замялся? — Течение времени по эту сторону искажается, — вздохнул Кеноби. — Я не сразу понял, как найти тебя. Люк недоверчиво на него посмотрел, но наконец кивнул. — И все же, Бен, почему ты не сказал мне? Ты хотел, чтобы я убил родного отца? — Все пошло не так. Я надеялся, что ты сумеешь пройти обучение, прежде чем встретишься с Вейдером, что Йода расскажет тебе… — Кто такой Йода? Что расскажет? Бен, ты сказал мне, что Вейдер убил моего отца. А он живее всех живых. — Люк, это так, но с какой-то стороны Вейдер действительно убил все то доброе и хорошее, что было в Энакине Скайуокере. Правда всегда зависит от нашей точки зрения. Он очень скептически посмотрел на старого джедая. Тот, кажется, понял, что отговорка не работает. — Люк, пойми, для Вейдера нет пути назад. С Темной стороны не возвращаются. В нем остались только жестокость и эгоизм, ты окажешь галактике услугу, избавив ее от зла. Люк посмотрел еще более скептически. Жестокость… да, глядя на свою новую руку, он мог это увидеть. Но Вейдер защитил его от щебня и кусков стены во дворце — сейчас Люк вспомнил уже достаточно, чтобы это осознать. Защитил, хотя Люк ему уже отказал. И Вейдер был готов умереть, чтобы дать Галену возможность выжить. Как-то это не вязалось с эгоизмом. — Если хочешь ответов, лети на Дагоба. Там ты все поймешь, — наконец устало произнес Бен. — Бен, подожди! — поспешно окликнул его Люк, когда старик уже начал растворяться в воздухе. — Что произошло между Вейдером и моей матерью? — Энакин и Падме Амидала очень друг друга любили. Можно даже сказать, безумно. И это безумство погубило галактику, — еще более устало и печально ответил ему Бен. — Кодекс запрещает джедаям привязанности, и для этого есть причина. Страх за любимую и жажда обладания привели его на Темную сторону, а она искажает восприятие. Так что Вейдер сам погубил все, что любил. Люк, затаивший дыхание в ожидании ответа, наконец облегченно выдохнул. Больше всего он боялся услышать, что отец заставил его мать быть с ним. Падме Амидала. Женщина, когда-то искренне полюбившая Дарта Вейдера. Будущего Дарта Вейдера. Он точно слышал это имя раньше. Может, Лея могла подсказать? — Отправляйся на Дагоба, Люк, найди там мастера Йоду, — еще раз повторил Бен, теперь уже окончательно растворяясь в воздухе. Вот сейчас. Уже вещи собрал. Вздохнув, Люк решил, что может еще немного проигнорировать этот вопрос. Может, Вейдер завтра навернется в душе, и проблема решится сама собой. Вечером, когда Гален, запрокинув голову и выгнувшись, медленно, с наслаждением насаживался на него и прерывисто дышал, Люк не мог отвести взгляд от его напрягшихся мышц, заливающего кожу румянца, твердых сосков, от одного прикосновения к которым тот тихо всхлипывал от удовольствия. Гален был ослепительно, потрясающе красив. Как что-то настолько прекрасное, как любовь, могло вести на Темную Сторону? Когда они уже отдышались и Гален глядел на него полусонными глазами, Люк наконец решился. В конце концов, надо быть реалистами. Вейдер никогда не навернулся бы в душе и не сломал бы шею. Он вообще душ-то принимал в этой своей броне? Так, он опять отвлекся. — Гален, мне нужно тебе кое-что рассказать, — все же решился он. Вся смелость улетучилась, стоило ему встретиться взглядом с карими глазами Галена. Он не хотел видеть в этих глазах страх и ненависть. — Помнишь, мы сопровождали Лею во дворец королевы Терес на Циале? И наткнулись там на Дарта Вейдера? — все-таки продолжил он, устав отступать. — Помню, конечно, — в глазах Галена вспыхнул нехороший огонек. Судя по всему, сейчас он в красках представлял как можно более болезненную смерть ситха. — Он же там отрубил тебе руку. Поверь, этого я никогда не забуду. — Справедливости ради, я первый на него напал. Первый раз жизни на ком-то применил молнию Силы, — вздохнул Люк. На лице Галена явственно отобразилось удивление. — Я узнал, что он убил мою мать. Или думает, что убил; по-моему, он сам не очень уверен. — Ты и до этого знал, что он убил твоего отца, — все так же недоуменно заметил Гален. Люк поежился. — Насчет этого — он не убил моего отца, — начал он и замолчал, собираясь с духом. — То есть Энакин Скайуокер жив? Хочешь его спасти? Где его держат? — вклинился в паузу Гален, кажется, готовый вот-вот сорваться в бой. Люк отвел глаза, чтобы не видеть его реакции. — Он не убил моего отца, — повторил он и обреченно добавил: — Он и есть мой отец. Дарт Вейдер — это бывший рыцарь-джедай Энакин Скайуокер. И он хотел, чтобы я присоединился к нему, помог убить Палпатина, все такое… Чтобы занял твое место, мысленно добавил Люк, но не стал озвучивать это вслух. Хотя — это ведь Гален занял место Люка в жизни Вейдера, прежде чем сбежал. Стал приемным сыном взамен родного, и он все еще не знал, как так получилось, что ситх не подозревал о своем отцовстве. Гален резко сел и вцепился пальцами в край койки. Люк нервно заметил, как проминается под его пальцами стальной каркас. Он боялся пошевелиться, повисшую тяжелую тишину можно было резать ножом. Раздался надломленный, рваный смех. Гален смотрел прямо перед собой и выговаривал неестественно высоким голосом. — Все эти годы я не мог понять, чего ему не хватало, почему он выкинул меня тогда на Кореллии, как сломанную игрушку. Я ведь делал все, что бы он не приказал. Как бы не было трудно, сколько бы крови, пота и слез не пришлось пролить. Я выдержал все испытания, я лгал ради него, я убивал ради него, я приносил ему головы его врагов. Я бы умер ради него, скажи он только слово. Люк похолодел. Что-то ему это напоминало. А ведь он так надеялся, что это просто любовь к дурацким дорамам! Гален меж тем продолжал: — Но сколько бы я ни старался, я с самого начала был обречен на неудачу. Откуда же глупому сыну джедаев, украденному из родного дома, было знать, что у его кумира где-то растет настоящий сын, кровь от его крови? А ведь он говорил, что разделит империю с учеником, но это буду не я. Он имел в виду мальчишку с Татуина, который взорвал Звезду Смерти, первый раз сев за штурвал истребителя! — Гален, я… — попытался вклиниться Люк, но был остановлен бешеным взглядом. — Да ты знаешь, сколько я дней и ночей за штурвалом этого истребителя провел, прежде чем он сказал: «Годится»? Сколько ожогов, переломов, сотрясений пережил, прежде чем он соизволил лично против меня меч в руки взять? Да у меня кожа раньше вся покрыта шрамами была, пока на полгода в бакту не запихнули! Ты думаешь, я хотел вырасти вот так, в полной изоляции, на недостроенном стардестроере, под вечной угрозой пыток и смерти? Никогда не зная, даст ли он мне шанс проявить себя, или тут же и убьет на месте? Никто не мог этого хотеть. Никто. Люк и раньше знал, что доброго заботливого отца из Вейдера не выйдет, но когда Гален говорил так прямо… — Ты думаешь, я хотел ловить каждое его слово, как откровение? — продолжал тот уже совсем отчаянно. — Не мыслить своей жизни без его одобрения? И выкорчевывать это потом из себя, шаг за шагом, капля за каплей? Думаешь, я хотел жить вот так, идти дорогой Света, и каждый день бояться увидеть его маску в своем отражении? Просыпаться от кошмаров, в которых я становлюсь таким же чудовищем, как он? — Гален, а ты думаешь, я этого не боюсь? — наконец взорвался Люк. — Тебя он вырастил, но я… Ты верно сказал, в моих жилах течет та же кровь. Я в прямом смысле слова ситхов сын! Он ищет меня, и рано или поздно найдет, и каждый час, каждую секунду я представляю опасность для всех вокруг себя просто потому, что он не сдастся, и не отступит, пока не поймает меня и не сделает своим подобием! — Тогда что ты делаешь здесь? Среди нормальных людей? — ядовито заметил Гален, резко встал, натянул на себя брюки и рубашку, и вышел за дверь. Люк потерянно уставился ему вслед. Кажется, ему в самом деле настала пора собирать вещи. Дагоба — это же в секторе Слуис? *** — Да, R2, это система Дагоба. Мы на месте, — ответил Люк на высветившийся на дисплее вопрос. Честно говоря, глядя на серо-зеленую планету, сплошь покрытую болотами, он тоже засомневался, что гранд-мастер ордена джедаев может скрываться здесь. Йода. Древний чуть ли не как сама республика, неизвестной расы, джедай легендарной мощи и мудрости. Люк сражался пару раз с его голографической симуляцией в исполнении Прокси, и старый мастер Атару оказался на редкость неудобным противником. Йода обучил бессчетные поколения джедаев, а награда за его голову до сих пор была астрономической. Почему же он прятался здесь, в безлюдной глуши, а не присоединился к Восстанию? Выдохнув и закрывая глаза, он позволил Силе вести себя. Все равно под покровом деревьев не было видно ни следа разумной жизни. Конечно, они сели прямо в болото, и, разумеется, R2 едва не утонул. Крестокрыл так вообще погрузился чуть ли не наполовину. Это было не страшно, он всегда мог вытащить его позже Силой. Болото вокруг него шелестело, клекотало, шипело здесь ни на секунду не останавливалась жизнь. Люк отмахнулся от хищной змеи, присматривающейся к новой добыче, и попытался распространить вокруг себя ауру незаметности и, кхм, несъедобности. Только сражения с фауной ему и не хватало. Здесь было тепло, даже слишком тепло, а по земле стелились, свиваясь, миазмы Темной Стороны. Что здесь делал мастер-джедай? Хотя… если подумать, если он скрывался от Палпатина, то найти прибежище на планете, где Темная Сторона так сильна, было достаточно умно. Естественный фон перекрыл бы присутствие даже самого сильного джедая. — На Дагоба дорогу нашел путник? — раздался скрипучий высокий голос. Люк резко развернулся; он даже не заметил, как на краю болота появился зеленый ушастый карлик ростом ему по колено. — Мастер Йода? — изобразил он подобие поклона. В Силе тот выглядел — никак. В смысле вообще не ощущался, будто Люк смотрел даже не на слепое пятно, а на воздух. — Знаешь, кто я, ты, — кивнул Йода, глядя на него посерьезневшими зелеными глазами. — Послал Оби-ван тебя сюда. — Бен сказал, что ты можешь рассказать мне, что случилось с моим отцом, — не стал отпираться Люк. — Что с отцом твоим случилось, никто не знает. Затмевает взор Темная Сторона, — загадочно отозвался мастер-джедай. — Со мной иди, юный падаван. Ночь наступает. Пожав плечами, Люк пошел за ним. Йода жил в маленькой хижине, в которую он, со своим человеческим ростом, едва влез. Попробовав какую-то странную похлебку и гадая, не были ли грибы в ней галлюциногенными, Люк наконец спросил. — Что значит никто не знает? Сначала Бен говорит мне, что он был джедаем и героем, потом, что Вейдер убил его, а потом выясняется, что Вейдер и есть Энакин Скайуокер. — Поглотила Энакина Темная Сторона. Отца твоего нет больше, — ответил мастер-джедай своим надтреснутым голосом. — Вейдер так не думает, — упрямо повторил Люк. — Что вообще значит Темная Сторона? Почему вы с Беном так уверены, что с нее нет возврата? — Страх, гнев, ненависть — эмоции Темной Стороны это. Кто уходил тропой ее, никогда те не возвращались, — стоял на своем Йода. — Гален вернулся, — пожал плечами Люк и снова принялся за похлебку. В конце концов, Сила не предупреждала об опасности, а есть хотелось. — Надолго ли? — спросил мастер-джедай. Люк поднял голову: — Что значит надолго? — На перепутье сын Марека стоит. Запустила в его сердце когти Тьма, всегда по пятам следовать будет. Неясно будущее. — Да ты откуда знаешь? — буркнул Люк. Ну да, Галена порой заносило. Но это не значило, что завтра он провозгласит себя новым лордом ситхов. — Ты вообще его никогда не встречал. Наверное, не следовало говорить с мастером ордена джедаев в таком тоне, но Люку уже надоели загадки. Он все еще злился на обман Бена, а теперь и зеленый тролль его… троллил. Иного слова и не подберешь. — Затмевает взор Темная Сторона, — повторил Йода, даже не обращая внимания на его слова. — Развеять ее должен ты. — Убить Вейдера? — переспросил он с ноткой обреченности. — Я не смогу убить родного отца. — Тогда Император уже победил, — отозвался мастер-джедай. Депрессивное это было место. Наверное, поэтому гранд-мастер стал таким пессимистом. Люк вышел наружу и взобрался на низкую широкую ветку дерева. Ночной воздух наполнял стрекот местных насекомых, где-то вдалеке раздавалось гулкое уханье. Закрыв глаза и устроившись поудобнее, он погрузился в Силу, пытаясь в медитации найти ответы, которые не хотел дать ему Йода. Сила, пронизывающая планету, наполняла его — сейчас у Люка были мириады глаз, ушей, антен, усов, его руки становились лапами, псевдоподиями, плавниками. Потянувшись Силой дальше, он мог почувствовать, как загораются и гаснут звезды, сходятся и расходятся системы, постепенно расширяется галактика. От него расходились тысячи ниточек — потоньше, потолще. Сосредоточившись на одной из них, Люк потянул, даже не надеясь на ответ. Он все еще злился на Галена, но… хорошо, он просто беспокоился. Хотел проверить, что все в порядке. Что тот не убился где-нибудь. Сила отозвалась отзвуками сожаления и тоски, которые, стоило ему сосредоточиться, сменились удивлением и робкой надеждой. Люк недоуменно нахмурился: у него никогда не получалось настолько четко чувствовать эмоции Галена с такого расстояния. Их связь становилась сильнее? Сейчас? На пробу он попытался передать впечатление заботы и беспокойства, и даже почти не удивился, когда в ответ пришло что-то вроде безмолвного: «Погладь меня». Честное слово, иногда Гален реально казался большим котом. А, и он вроде как все еще злился. Но на секундочку можно было сделать исключение. Люк мысленно представил, как они сидят в каюте «Тени», и улыбнулся ответной вспышке благодарности и обожания. Кажется, он сильно недооценивал возможности связи между ними. Фокус Галена расплылся — тот на что-то отвлекся, и Люк не стал ему мешать. Вместо этого он повнимательнее присмотрелся к другим нитям, идущим от него. Прикасаясь к одной из них — темной, пульсирующей, — он уже догадывался, кого найдет на том конце. Вейдер отозвался недоверием, сменившимся надеждой и радостью. Люку даже показалось, что он услышал тихое: «Привет, сын». Так в Силе можно и словами говорить? Люк поспешно отступил назад; он не знал, что хотел сказать ситху. Хотел ли вообще что-то говорить. Он, наверное, мог даже оборвать эту связь между ними. Выдохнув, он снова потянулся к этой нити и мысленно провел по ней пальцами. Он пока не знал, что сказать отцу, но и не хотел, чтобы их связь исчезла. Кажется, Вейдер его даже услышал. Присмотревшись, он понял, что кроме нити, связывающей его с отцом, была еще одна, такая же прочная, но совсем непохожая на его связь с Галеном. Словно кровная связь, но ведь его мать умерла? Люк попробовал проследить, куда вела эта нить, и резко распахнул глаза, пораженный внезапной догадкой. — Лея, — прошептал он, словно очнувшись ото сна. Рядом материализовался призрак Кеноби и присел на ту же ветку. — Бен, что это? Почему я связан с Леей? — спросил Люк, даже не надеясь на ответ. Джедай, однако, помедлил и затем неторопливо заговорил: — Ты появился на свет на Полис Масса. Падме Амидала, умирая, едва успела дать тебе имя, и, чтобы укрыть тебя от императора, было принято решение отдать тебя ближайшим родственникам на Татуине. Однако в тот день Падме родила еще одного ребенка. Девочку. — Лею, — кивнул Люк, уже догадываясь, что услышит. — Она моя сестра. — Вас разделили для надежности, — кивнул Бен, — Лею удочерили давние друзья Падме. — Все эти годы у меня была сестра, и я мог никогда об этом не узнать, — потерянно отозвался Люк. — Прости нас, Люк. Я не знаю, может, ты и прав, а путь джедаев давно устарел. Может быть, с Темной Стороны можно вернуться. Но если ты ошибаешься — Лея станет последней надеждой для галактики. Она должна обучиться. — Лея не хочет быть джедаем, — ответил он, вспоминая, как в ответ на предложение тренировок та лишь покачала головой. — Люк, я молю Силу о том, чтобы ты оказался прав, но у нее может не оказаться выбора, — устало ответил призрак, — Ты уже почти завершил обучение. Твои боевые навыки вполне соответствуют уровню джедая. Если хочешь найти ответы — иди вон в ту пещеру. Люк проследил взглядом за его рукой. В глубине леса, под старым искореженным деревом, виднелся темный провал. — Что там? — прошептал он, не в силах отвести взгляд от сплетения клубов Темной Стороны. — Только то, что ты возьмешь с собой. Люк повесил на пояс фонарик и, подумав немного, лайтсейбер. Стоило ему вступить в пещеру, как корни за его спиной сомкнулись, образовав сплошную стену. Сглотнув, он пошел вперед, и тут же отшатнулся, когда перед глазами мелькнул алый клинок. — Тебя здесь нет, — пробормотал он, отражая атаку Дарта Вейдера. Призрак Силы был куда неповоротливее оригинала, Люк мог уже три раза его обезглавить, но он не понимал, в чем смысл испытания. Наконец, подловив того на неловком блоке, он одним ударом отсек руку Вейдера. Его собственная рука отозвалась фантомной болью на сочленении с протезом. — Ты победил, Люк. Добьешь меня и по праву займешь свое место? — прошептал призрак. Обсидиановая маска сменилась человеческим лицом, а знакомые карие глаза неотрывно смотрели на зеленый клинок. — Ты не Гален. Он знает, что я никогда не стану ему соперником, — твердо ответил Люк, отводя меч и отступая назад. На самом деле он далеко не был уверен в этом. — Ты знаешь, что это не так. И ты боишься. Боишься его. Боишься себя. Боишься, что станешь, как твой отец, — тихо рассмеялся призрак. Его черты лица снова поменялись — теперь Люк смотрел в лицо своего близнеца. Вот только у него никогда не было таких хищных, охряно-желтых глаз в окаймлении вздувшихся, потемневших вен. — Почему ты боишься? Ведь это твой судьба, Люк. Просто прими ее, — призрак поднял ладони, в которых разгоралась, потрескивая, багряная молния. Больше не раздумывая, Люк поднял меч и одним движением рассек призрака пополам. Упавший на землю труп смотрел на него невидящими голубыми глазами. — Мы сами выбираем свою судьбу. Каждый день, каждый час, — повторил Люк, как мантру. Может быть, в его жилах текла кровь ситха. Может быть, темный Люк всегда ждал своего часа в глубине его сердца. Но пока у него была надежда, он всегда мог снова и снова выбрать Свет. А если бы он сбился с пути, всегда рядом были те, кто готов поддержать. Люк развернулся и вышел из пещеры, корни больше не загораживали его путь, будто уползая из-под ног. Странно, ему показалось, что прошло от силы минут десять, но снаружи уже рассвело. — Нашел ответы ты свои, юный падаван? — спросил его Йода, задумчиво замерший у входа, опершись на свою клюку, — Тогда последнее испытание предстоит тебе. Сразиться с императором должен ты. Люк кивнул. Сидиус… с него началось падение Энакина Скайуокера. Он был архитектором Империи. Им все и закончится. Мастер-джедай за прошедшую ночь, казалось, постарел на столетие. На вопросительный взгляд Люка он ответил: — Умираю я, юный Скайуокер. Будущее ордена — в твоих руках. Умел он обрадовать. Когда они вышли на болотистую прогалину, Люк заметил сначала Блуждающую Тень, а затем Галена, который облокотился на стальную опору и стоял со скрещенными руками. Стоп, Галена? Отсюда до базы лететь пять дней! Это сколько же он провел в той пещере? Люк застыл у окраины опушки. Гален встрепенулся и уставился прямо на него. Зеленый тролль, не замечая повисшей неловкой тишины, неторопливо шел к своей хижине. Гален задумчиво посмотрел в сторону. Люк скосил взгляд, но в старом, поросшем мхом дереве не нашлось ничего интересного. Общаться в Силе, на голых эмоциях, оказалось гораздо проще, чем вслух. — Может, сделаем вид, что я ничего не говорил? — наконец пробурчал Гален, все так же прожигая глазами влажную кору. Люк очень скептически промолчал, пока тот не сдался и не опустил руки. — Ладно, я вспылил, ты не в ответе за то, что Вейдер — тот еще садист. Извини, — пробормотал Гален с такими несчастными глазами, что Люк не выдержал и побежал к нему, чтобы обнять. — А я не должен был так на тебя все вываливать, — ответил он с облегчением. Честно, он очень боялся, что его родство с Вейдером навсегда поставит крест на их отношениях. — Я… ты такой добрый, и светлый, в Силе теплый, как солнце, — сказал Гален, наклонив голову и прижавшись лбом к его лбу. — Темная Сторона — она как наркотик, зовет меня, раз за разом, но когда я смотрю на тебя, мне хочется быть лучше. Хочется видеть твою улыбку. Пожалуйста, никогда не меняйся. — Я не оставлю тебя в темноте, Гален, — пообещал Люк. — И скорее всего, это будет не первый раз, когда я скажу или сделаю что-то, что тебя разозлит. Пожалуйста, не убегай больше, дай мне возможность все исправить. Ой. Люк вдруг понял, что никому не сказал, куда летит. И что у Галена и так проблемы с чувством покинутости и заброшенности. — Прости, я просто не подумал. Я люблю тебя, и буду любить, даже если мы ссоримся, — быстро ответил он, пока тот еще себе чего-то не напридумывал. Гален тут же ощутимо расслабился. — Я просто не понимаю, как такой монстр, как Вейдер сумел создать такое абсолютное воплощение Света. — Ну… может, я в маму пошел, — пробормотал Люк, чувствуя, как зарделись щеки. Он не чувствовал себя каким-то уж особенным. — Ростом так уж точно, — невпопад ответил Гален. После всех его заверений насчет доброты Люка желание пнуть Галена посильнее было, наверно, не очень-то и светлым. — Вот ты сейчас весь настрой убил, — пожаловался он со смешком. Беззлобные подколы — это нормально. Хорошо. Даже если они про его рост. Вот почему из всех генов Вейдера он не мог унаследовать его телосложение? Они уже похоронили Йоду и возвращались с Дагоба, когда Люк наконец озвучил мысль, преследующую его еще с Циалы, но оформившуюся только сейчас. — Знаешь, Гален, ты был прав. Я должен попытаться спасти отца. Показать ему дорогу к Свету. — ЧТО?! *** Планы спасения отца пришлось отложить. Когда они вылетели за пределы Дагоба и запросили координаты, выяснилось, что база на Хоте была обнаружена имперцами, произошла экстренная эвакуация, и Лея с Ханом не появились на точке сбора. — Гипердрайв у них наверняка полетел, — пробормотал Люк, вглядываясь в темноту космоса, будто хотел увидеть там «Сокол». — Пойдут к ближайшей системе своим ходом, тогда и свяжутся. Мон Мотма молчала. Совет Альянса не мог предаваться панике, но пропажа принцессы ее явно расстроила. Космос оставался безмолвен. Станция дальней связи тоже. Люк сел посреди каюты, скрестив ноги, и попытался подхватить среди нитей Силы ту, что связывала его с сестрой. Ответный отклик был наполнен страхом и ненавистью. — Они на Беспине. Вейдер захватил их и держит, надеясь выманить меня, — мрачно сказал он, входя в командный пункт. Гален лишь смерил его взглядом и закатил глаза, уже зная, что Люк хочет сказать. Это была ментальная связь, или он стал настолько предсказуем? Мотма не стала переспрашивать, откуда он это знает, полностью доверяя мистическим чувствам джедаев. Вместо этого она спокойно кивнула и сдержанно спросила: — И что же вы собираетесь делать, коммандер Скайуокер? — Попасть в ловушку, — упрямо улыбнулся Люк, сжимая руку в кулак. Мотма вздохнула и пригладила волосы обеими руками: — Я не могу недооценивать, как важно для Альянса вернуть принцессу Органу, но, коммандер Скайуокер, отправиться прямо в руки Вейдера — это самоубийство. — Он не станет меня убивать, — покачал головой Люк, — а Гален обеспечит нам достаточную поддержку, чтобы этого не смогли сделать и имперские штурмовики. — Что? Нет, я не могу послать на эту миссию сразу двух наших джедаев, вы оба там погибнете с минимальным шансом на успех, — вскинулась она. — Или я иду с ним, или не пойдет никто, — тут же отозвался Гален, скрещивая руки на груди и равнодушно глядя перед собой. Люк попытался исподтишка показать ему кулак — он в любом случае не собирался оставлять друзей на милость Вейдера. Шла сорок вторая минута переговоров. Мотма настаивала, что они там погибнут. Люк убеждал ее, что и не из таких переделок выбирались, и вообще, когда это его планы не срабатывали. Судя по скептическому взгляду бывшего сенатора, та могла вспомнить не меньше десятка случаев. — Это безумие, — отозвалась Мотма, понимая, что ни он, ни Гален не передумают. — Это безумие, мы потеряем не только принцессу, но и все, что осталось от ордена. Ладно, отправляйтесь, но если умрете — к обеду можете не возвращаться. Люк хихикнул. Иногда и у непреклонной сенатора прорезалось чувство юмора. — Как ты так быстро нашел принцессу? — задумчиво спросил Гален, когда они подлетали к планете. — А, я еще не сказал? Оказывается, Лея — моя сестра-близнец. Нас разделили при рождении, — легко ответил Люк, очень старательно пытаясь не засмеяться, когда тот поперхнулся. — Кажется, я замечаю семейное сходство. Особенно темперамент. И рост. Люк телекинезом отправил ему в голову какую-то завалявшуюся железяку. Не попал, конечно, но на душе полегчало. Когда-нибудь он отомстит за все шутки про рост. Хотя… Лея и в самом деле очень миниатюрная. И очень решительная. И идет напролом. И перед ее яростью содрогаются батальоны штурмовиков. И нет, Лея совсем-совсем не похожа на Вейдера. Он не представлял ее сейчас в черном плаще, о чем вы? Облачный город был прекрасен. И покинут. И даже отсюда, с орбиты Беспина, Люк мог почувствовать удовлетворение отца. Он послал в ответ раздражение и безмолвную угрозу отпустить его друзей по-хорошему, и получил в ответ лишь ироничное приглашение прийти и забрать их самому. Ну и ладно. Ну и двое могут играть в эту игру. — Ты же не собираешься с ним идти? — спросил Гален, чувствуя его нарастающее напряжение. — Нет, конечно, — ответил Люк, сжимая в правой, искусственной руке рукоять лайтсейбера. Своего, зеленого. Отцовский синий он с той памятной схватки не доставал. Да и не подходил Люку джаркай. — Я не собираюсь предавать Альянс и становиться послушным маленьким ситхом. Но он отвлечется на разговор со мной, и как только ты освободишь Лею, Хана и Чуи, мы все сможем отсюда сбежать. — Или мы можем атаковать его вместе, победить и закончить этот конфликт раз и навсегда, — недовольно пробурчал Гален уже в сотый раз за перелет. Он все еще не верил в то, что у Люка получится привести отца к Свету. Но хоть уже не настаивал на том, чтобы обезглавить его лично. Люк очень старательно не думал о том, что причиной может стать банальное отсутствие шанса. — Пожалуйста, — он сделал большие и жалобные глаза, зная, какой эффект они производят на людей. — Дай мне хотя бы попробовать. — Люк, он монстр, который уже отрубил тебе руку. Который без колебаний убьет тебя, когда поймет, что ты не встанешь на его сторону. Он не стоит твоего сострадания. Ни капли твоей любви, — серьезно проговорил Гален. Так он ревновал Вейдера к Люку или Люка к Вейдеру? — Со мной все будет в порядке, — еще раз повторил он, протянув руку и сжимая пальцы Галена в своих, — Мы поговорим, и я сбегу. Если не смогу сбежать, позову тебя на помощь, и мы последуем твоему плану. Он силен, но не настолько силен, чтобы вдвоем мы не сумели взять верх. Это была оптимистичная оценка. Очень оптимистичная. Вейдер убивал и куда большие группы джедаев. Но Люк старательно сказал себе об этом не думать. — Это очень глупый план, и ты погибнешь, — мрачно отозвался Гален, отворачиваясь. В Силе он отзывался тоскливым, неохотным согласием. Люк решительно направил корабль вниз, не давая себе возможности передумать. — Да пребудет с тобой Сила, Гален, — пробормотал он, когда они стояли на развилке. В одной стороне свивалась в вихри решимость Леи. В другой холодела тьма Вейдера. — И с тобой. И если он тебя убьет, я выпущу ему кишки, пропущу по ним Молнию, и заставлю сожрать получившееся жаркое. — Кхм. Да, конечно. Я тоже тебя люблю, — немного нервно улыбнулся Люк. Гален сейчас не шутил. Он очень, очень надеялся, что не умрет здесь, оставив галактике двух отчаявшихся ситхов, готовых вцепиться друг другу в глотки. На пути он не видел почти никого, хотя знал через их связь, что Гален сейчас прорубается через полчища штурмовиков. Отец приказал расчистить ему дорогу? С тихим свистом раздвинулись высокие двери, открывая путь в полутемный зал. Именно здесь тьма скручивалась в восходящий к небесам столп. — Отец, — тихо произнес он, даже не обернувшись, когда дверь за спиной сомкнулась. Вейдер вышел из теней, не спеша активировать лайтсейбер. — Значит, ты все-таки принял правду, сын, — так же спокойно ответил он. — Я признал, что ты когда-то был Энакином Скайуокером, рыцарем-джедаем и моим отцом. Но мне странно, что ситх, полностью отрицающий свою человечность, может признать во мне сына. — Ты был рожден, когда я уже стал Дартом Вейдером, — мерно ответил тот, по кругу обходя выемку посреди зала. Кажется, там стояла какая-то установка, — рожден, чтобы стать моим наследником. Чтобы править этой галактикой вместе со мной. Почему ты отрицаешь свою судьбу, сын? — Нет никакой судьбы. Нет предначертанной дороги, есть выбор, который мы делаем каждую секунду, здесь и сейчас. Можно выбрать месть, можно выбрать власть, а можно — семью и любовь, — убежденно ответил Люк. — Я и выбрал семью. Я всегда выбирал семью. Это джедаи не позволили мне спасти мать, настроили против меня жену, отняли тебя. Где-то тут была очень нарушена логика. — Люк, — продолжил Вейдер, — больше всего я жалею, что все эти годы не мог быть тебе отцом. — Знаешь, Галену не очень понравился твой стиль отцовства. Я бы тоже без протеза обошелся, — сухо заметил Люк и тут же прикусил язык. Наверное, напоминание о прошлых ошибках не сильно способствовало переводу на Светлую Сторону. Хотя… ему показалось, или Вейдер растерялся? — Отец, ты сам не видишь, насколько Темная Сторона затуманила твой разум, извратила желания? Ты хотел вырастить сына, а в результате сам его замучил почти до смерти. Хотел построить безопасное, справедливое государство, а стал кровавым диктатором. Хочешь привлечь меня на свою сторону и пытаешь моих друзей! — Люк, ты просто не понимаешь своего предназначения. Как только мы убьем Палпатина, все сможет измениться! — резко ответил Вейдер, справившись с замешательством. — И что изменится? Один деспот сядет на место другого? Ты сломаешь меня, превратив в бездумную куклу? Как сломал Галена — до такой степени, что он до сих пор не может не мечтать о твоем одобрении, хотя ненавидит тебя всем сердцем? Ты этого хочешь? — Старкиллер тут вообще ни при чем! — рявкнул Вейдер. — Упрямый юнец, который все никак не может умереть! — Которого ты все никак не можешь убить, — ровно ответил Люк, старательно отпуская в Силу эмоции и стремясь остаться спокойным. — Не хочешь убить. Да кого ты обманываешь, отец? Почему не можешь оставить свою ненависть? — Ты просто не понимаешь силы Темной Стороны, — тихо, угрожающе прошипел Вейдер. Люк выпрямился. — Я понимаю, что ты боишься. Что не хочешь видеть, во что превратился. Пойдем со мной, отец. Я всегда буду рад помочь тебе вернуться домой, — он протянул руку, зеркальное отражение того жеста отца во дворце. Вейдер ничего не успел ответить. Сила резко колыхнулась, по нервам пробежало чувство опасности — а в следующий миг все вокруг взорвалось в вихре огня и шрапнели. Пол и потолок несколько раз поменялись местами, над головой мелькнуло открытое небо — как, они же только что были в глубине комплекса? На руках и лице взрывались болью ссадины и ожоги, в ноге что-то провернулось и хрустнуло. В ушах звенело, а язык ощутил привкус крови. Люк сцепил зубы, приподнимаясь на локтях, и тут же замер, когда пол накренился. Раздался металлический скрежет. Ему не нужно было оглядываться, чтобы понять, что сзади бездонная пропасть. Чья-то рука ухватила его за шкирку и резко дернула вверх, заставляя пролететь по воздуху и приземлиться, приложившись об усыпанный обломками пол всеми конечностям. Люк взвыл и тут же извернулся, по наитию ловя что-то рукой. Не что-то. Черную перчатку со стальным протезом под ней. И лорда ситхов, обладателя этой перчатки, зависшего над пропастью. — Разожми руку, сын, и избавишь галактику и себя от всех проблем, — отозвался в мозгу тихий усталый голос, так непохожий на механический бас, и вместе с тем такой знакомый. Сила отзывалась фантомной болью. — Ты закрыл меня от взрыва, хотя сам сейчас сломал ребра и размозжил плечо. Как тогда, на Циале. Вытащил, рискуя сорваться. И ты думаешь, я сейчас разожму руку? Недоверие, отчаяние, гордость и надежда — он почти ничего не мог понять в мешанине эмоций, охвативших Вейдера, но лишь крепче сжал пальцы. Да сколько ситх весил? Рваный зловещий скрежет и зазмеившаяся слева трещина оборвали эту мысль. — Люк, разожми руку, а то мы оба погибнем, — рявкнул Вейдер и дернулся. Попытался дернуться. Это была его правая рука, протез, а не живая плоть, и Люк, обычно четко ограничивающий силу титановых пальцев, сейчас мог вцепиться, не опасаясь причинить вреда. Он широко улыбнулся, почувствовав приближающееся знакомое присутствие. — Мы оба выживем и вернемся домой, отец, как только ты будешь готов, — с этими словами он направил в руку Силу и перекатился, резко выдергивая Вейдера. Люк зашвырнул его вглубь платформы и, по инерции, сам сорвался вниз. Он перекувыркнулся в воздухе и затормозил свое падение Силой, приземляясь аккурат поверх люка на крыше «Тени». «Сокол» мчался прямо за ними. — И как успехи? — мрачно поприветствовал его Гален, лавируя между устремившимися за ними истребителями. Люк тут же переключился на систему наведения. — Мы поговорили, я сказал, что он не прав, и даже не лишился ни одной конечности. В целом, успех, — жизнерадостно ответил он. — Я видел взрыв, — скептически отозвался Гален. — Ты знаешь, по-моему, Вейдера этот взрыв удивил не меньше, чем меня. И он спас мне жизнь, — так же оптимистично продолжил Люк. Гален лишь недоверчиво хмыкнул: — Принцесса и вуки сейчас на борту «Сокола», с ними еще какой-то местный, Ландо, кажется. С Соло проблема, — продолжил он, уклоняясь от турболазеров. — Что-то случилось? — тревожно переспросил Люк, разнося на куски еще один имперский истребитель. — Охотник за головами с ним случился. Вейдер закатал его в карбонит и отдал Бобе Фетту, а тот повез на Татуин. Люк сглотнул. Татуин — это Джабба. А он ведь так и не успел поговорить с Леей.