Мой друг Волдеморт

Так что Гарри часто посвящал свое время боевым тренировкам, но ещё чаще — проводил его за изучением магии и своего происхождения. Локи даже пришлось вновь спуститься в Мидгард ради того, чтобы достать для Гарри волшебную палочку, поскольку тот не мог насылать чары одним усилием воли и нуждался в ней, как в проводнике своих магических способностей. Принципы магии, тайные движущие ею силы и её свойства — всё это Гарри постиг вполне. Правда, его учитель и опекун не знал всех заклинаний, придуманных и усовершенствованных простыми людьми за то время, с которого он их покинул, но Гарри часто наблюдал за ними, и Локи даже выкрал для него пару хогвартских учебников. В детстве его, конечно, занимали мечты о том, как он спустится с необозримых высот асгардского дворца вниз, к прочим смертным, и будет среди них велик и славен, но даже когда он стал чуть старше, то не смог отказаться от этого замысла. Не потому, чтобы он был таким уж сильным мечтателем; скорее наоборот — потому что понимал, чем отличается от приёмного отца, и осознавал, что смертный должен следовать другому пути. То же самое знал и Локи. Он обучал мальчика всему, что могло бы ему пригодиться среди людей, хоть и чувствовал, как ему жаль будет отпускать его, — но сделать это пришлось бы рано или поздно. И даже лучше рано, поскольку тогда Гарри лучше бы приспособился к жизни меж простых смертных. Другое подгоняло их: развязывавшаяся война среди магов, за которой Локи наблюдал со скукой, естественной для бога, а его приёмный сын — со всё более явно обнаруживающимся интересом. Чем дальше, тем с более сильной горечью в сердце Гарри понимал, что он — не ровня богам и не выдержит ни единой схватки между йотунами и богами, к примеру, и его участь — участь смертного, пусть и наделённого знаниями и талантом. Развитые магические способности, которыми он умел управлять — вот и всё, чем он отличался от сверстников в Мидгарде. А у них наступили не лучшие времена. Нарастало противоборство между двумя наиболее могущественными на тот момент магами: Альбус Дамблдор, долго радовавшийся исчезновению Волдеморта, основного своего соперника, понял в один далеко не самый прекрасный для него день, что тот вернулся. Это выяснилось, когда на мрачном свинцовом лондонском небе проявилась светящаяся метка Морсмордре, мертвой головы со змеей, выползающей из её рта. Со всех краев магической Англии приходили новые вести о таинственных смертях и исчезновениях среди магов и магглов. И Дамблдор надеялся победить его во что бы то ни стало, поскольку Волдеморт угрожал всему нынешнему течению вещей, порядку, спокойствию и безопасной и мирной жизни. Так Гарри понял, что пришла пора ему вернуться к тем, от которых он был взят во младенчестве. Он тщетно выспрашивал у приёмного отца, что конкретно случилось в день, когда его забрали в Асгард. Локи отвечал ему беззаботно и смеялся оттого, что не видел большой важности в хитросплетениях жизни каких-то смертных. — Я в сотый и в тысячный раз повторяю тебе, Гарри, что не лезу в дела смертных и не пытался даже в них разобраться. Мне это неинтересно. — Что тогда заставило тебя обратить внимание на какого-то смертного младенца, пусть и сироту? Разве я первый оказался в плачевном состоянии? Разве я один был такой, брошенный и забытый? — О, вовсе нет, — Локи нагнулся так, чтобы их взгляды встретились (сильно опускаться не пришлось: они с мальчиком были почти одного роста, хотя Гарри оставался пока чуть ниже). — Конечно, никакого дела! — Но как ты вообще знал о нас, знал, куда идти? — Ты надоедливый маленький... весь в меня. Хорошо. — вздохнул он, ещё раз улыбнулся и принялся за долгий рассказ: — Послушай: однажды, многие годы и поколения назад мне стало настолько скучно и тоскливо, что я стал одержим своеобразной манией. Я подумал: к чему только разрушать и сеять раздор? Могу я хотя бы попытаться сделать нечто значимое, научить смертных хоть чему-то, какими бы жалкими ни казались они мне с необозримых здешних высот? Но, конечно, я принялся за дело не один; со мной вместе в ту часть мира людей, что звалась Британией, спустился Тор. Увиденное нас не обрадовало, но хотя бы забавы ради мы решились обучить людей магии, наделив их малой частью собственных способностей. Но сами по себе смертные были невосприимчивы к ней, и нам пришлось заронить в их души ту искру божественного начала, что отделяет их от нас, небожителей. Так некоторые из них стали способны к магии. Мы учили их, наблюдали, на что они стали способны... И очень скоро поняли, что среди дикой вражды между отдельными селениями и вождями шансов у них уцелеть всё меньше. Простые люди, не знакомые с магией, стали охотиться на них: сжигали заживо, пытали и убивали, пытаясь распознать, что присуще им такого, что делает их способности невероятными. Стоит ли говорить, что этим кретинам не удавалось ничего, но неудачи только распаляли их злобу ещё сильнее? Дикие и необразованные, они угрожали тем, кому мы передали наши знания. Впоследствии мы с братом решили возвести крепость, высокую и неприступную. Такую, чтобы ни один из невежественных дикарей не смог проникнуть туда, потому что её увидеть мог только тот, кто носил в себе способности к магии, — крепость Хогвартс. Ты не раз смотрел на неё, я знаю. Мы выбрали себе в пару двух самых разумных и хорошеньких местных ведьм (здесь Локи подмигнул смутившемуся подростку) и принялись за работу. Локи вздохнул, не то переводя дух, не то припоминая обстоятельства того визита в Мидгард, а Гарри выспрашивал нетерпеливо: — А дальше? И как это связано со мной? — А дальше в один чудесный весенний день мне наскучило и там, и мы вернулись обратно. Но та часть магических способностей, что передавалась по наследству, та божественная искра не угасла со временем, а у моих потомков и вовсе была сильна, так что однажды во время тренировки с двумя мечами я почувствовал... — У потомков? — Ну, ты же не думаешь, что все годы среди людей я проводил холодные тёмные ночи в одиночестве? — Локи снова рассмеялся и взъерошил Гарри волосы. — Так вот, я ощутил укол тревоги... Будто бы кому-то было в тот миг плохо, и некому было вступиться за него. И это было не просто неясное предчувствие, но зов крови. Невольно я вспомнил про последний свой визит к смертным и решил их проведать вновь. Что, ты думаешь, я увидел там? Безумного старикана с младенцем на руках, который собирался просто-напросто оставить его паре тех, чьи предки когда-то сжигали магов и колдуний на кострах! Само собой, это требовалось исправить... Но и вмешиваться и решать проблемы каких-то смертных за них самих мне не хотелось. Тогда я подошел к порогу, взял его на руки (ты уже понял, что тем младенцем был ты?) и решил забрать тебя к себе, — тем более, что в Асгарде мне тоже было скучновато, и мы с братом вновь поспорили о том, правда ли смертные так уж необучаемы и неспособны постичь божественное могущество, если им дать все необходимые знания. Он проиграл, хотя и не сознается... Если бы ты хоть раз выиграл у него во время боя на мечах... — здесь тон Локи стал мечтательным, — тогда бы я считал себя отомщенным, а его — поверженным. Как бы ни было неприятно и даже несколько обидно выслушивать эту не лишенную хвастовства и презрения к людям речь, Гарри сдержался, тем более, что он как никто близко мог наблюдать за бесконечным могуществом и величием асов. — Ты прав, отец. Мне с вами не сравниться. Локи посмотрел на него. Он казался погрустневшим, поскольку понял в эту минуту, что Гарри придётся отпустить. — Ты хотел бы вернуться к ним? — Я буду скучать по тебе. — Забудешь через полчаса, — Гарри усмехнулся с лукавством, позаимствованным у самого Локи. — Как ты говоришь с приёмным отцом? — притворно ужаснулся тот. — Всё, так и знай: я изгоняю тебя из Асгарда за непочтительность! — Будем считать, что так, — улыбнулся Гарри снова. — Но всё же, — голос Локи стал строгим, — не забывай, чему я тебя учил. Ничего не бойся и никого. Помни, что ты был дорог мне. Я не буду указывать тебе путь: лучше, если ты сам выберешь тот, что покажется тебе верным. Знай, что нет ничего более переменчивого, чем мысли и настроения среди смертных...

***

Именно поэтому через несколько часов Гарри оказался в самом сердце Англии, в центре огромного города. Хоть он и не был привычен к тесной суете, она его не пугала. Место было выбрано неспроста, потому что Гарри точно знал, с чего начнёт поиски: с исследования архивов, хранящихся в Министерстве Магии. На помощь, обещанную ему Локи, он надеялся не слишком, хотя и не считал в действительности, что приёмный отец забудет об его существовании через день, как сказал в шутку. Несколько часов он провел в архивах, пробуя откопать среди сотен тысяч пропылившихся фолиантов и сводок новостей за прошедшие годы те, что смогли бы пролить свет на тайну его происхождения. Локи говорил, что видел пустое разрушенное жилище, в котором не оставалось ни единой живой души, кроме плачущего младенца, и вскоре Гарри в подтверждение его словам удалось обнаружить известную новость о том, что Волдеморт исчез бесследно в ту самую ночь, когда он напал на семейство Джеймса и Лили Поттеров. Упоминалось и имя их годовалого сына, Гарри — но больше ничего о дальнейшей судьбе этого младенца. Будто он исчез навсегда с того самого момента вместе с Волдемортом. Определенно кто-то должен был знать о его судьбе, но кто? Его звали ровно так же, как и его самого, но это не могло играть решающую роль. Что теперь оставалось делать? Проверить все приюты в Англии и за её пределами? Работа долгая, тяжелая и бессмысленная: не выход. Хроноворот, магическая вещица, которая позволяла магам вернуться на годы назад и увидеть, что произошло тогда, — вот что могло бы помочь. Просто так его было не достать, и тогда Гарри решился на первую свою авантюру здесь. Он покинул Министерство ненадолго с тем, чтобы посетить Лютный переулок и Косую аллею. Там он зашел в неприметную лавку со старой полустёртой вывеской и приобрел флакон оборотного зелья. Конечно, знания позволяли изготовить ему самому, но не в характере Гарри было долго тянуть, когда были более быстрые способы достичь цели. Вернувшись с приобретенным зельем в потайном кармане мантии, Гарри пронаблюдал за работой Отдела Тайн, где хранились хроновороты и можно было добыть один из них: простого мага туда не пустили бы. Пришлось отвлечь ненадолго одного местного служащего с тем, чтобы позаимствовать пару волосков с его головы, мантию и опознавательный знак, который невыразимцы носили на одежде. Через пару минут запертый, обездвиженный на ближайшие пару часов и лишенный верхней одежды Август Руквуд был заперт в небольшой подсобке, а Гарри-Август подошел ко входу в отдел и с самым невозмутимым видом прошел туда, словно делал это не по разу за день. Взять хроноворот было делом непростым: ему потребовалось порыться среди бумаг на рабочем столе Руквуда, подделать разрешение на работу с Хроноворотом и пойти в Отдел Хранения, где он наконец смог завладеть тем, чего добивался. Предмет, похожий на дорогие старые золотые часы, болтавшийся на цепочке, мог заворожить сложностью своего механизма и изящностью гравировки на верхней крышке, но любоваться Гарри было некогда. Он торопливо покинул Отдел Хранения, взмахом палочки перенесся на место давнего преступления в Годрикову Лощину, и там завел заполученный хроноворот. Золотистые колёсики и шестерни завертелись, слившись в беспрестанном мелькании, тихий жужжащий звук гипнотизировал... А затем полёт сквозь время и пространство бросил Гарри на полтора десятка лет назад. Здесь были сумерки, серый холодный сумрак, и тёмное низкое небо. В контрасте с этим свет в окнах маленького коттеджа казался особенно тёплым. Ощущение временности и беззащитности человеческого существования, — но долго философствовать Гарри не пришлось. Он едва успел отойти подальше к зарослям деревьев, как на место прибыло несколько фигур в чёрных мантиях. Нападавшие носили маски, изображавшие лица демонов, и лишь у одного его собственное лицо показалось Гарри едва ли не страшнее любого фальшивого нарисованного обличья. Бледное, ровно такое же белое, как любая маска, слабый, еле заметный красноватый огонь на дне узких устало полуприкрытых глаз и бесстрастность, которая была страшнее любого гнева. По-видимому, обитатели маленького коттеджа давно опасались такого нападения, и он был под защитой чар — но они не спасли их, ибо нападавший знал и вошел без особого затруднения. Защита рассыпалась в прах. Все ворвались внутрь; раздались звуки боя, несколько непростительных заклятий и отчаянные предсмертные крики. Под заклинанием невидимости Гарри ворвался внутрь вслед за ними — но было слишком поздно. Мужчина, убитый ими, был почти у самых дверей, а наверху возле детской кроватки лежало распростертое на полу тело женщины. Громко рыдал младенец, а бледный маг, поднявшийся незадолго до этого, и впрямь исчез... Всё было ровно так, как описывалось в архиве. А дальше на место прибыл огромных размеров маг, неповоротливый и тяжелый, как медведь, — Гарри издалека заслышал его шаги и едва успел отойти, как тот вошел в спальню и взял надрывавшегося младенца, завернув его неловко в одеяльце. Через некоторое время и несколько минут полёта по ночному бескрайнему небу Гарри смог пронаблюдать, как неизвестный этот передает младенца на руки другому человеку. Человеку, чья длинная мантия была усеяна звездами, а длинная седая борода спускалась чуть ли не до колен, — и его он узнал. Альбус Дамблдор. — Удачи тебе, Гарри Поттер, — и он оставил его на пороге коттеджа каких-то маглов, ничуть не побеспокоясь о дальнейшем. По-видимому, то же самое видел и Локи. В этот самый момент действие хроноворота завершилось, и Гарри оказался вновь на улицах Лондона, один, убедившийся в собственном происхождении... и совершенно не знавший, что делать дальше. Определенно, он не испытывал нежных чувств к тому седому и желавшему показаться очень мудрым магу, равно как и к тому, кто убил его родителей... И всё же он хотел разобраться в мотивах того, кого увидел и кто недавно сумел воскреснуть вновь. А для этого как минимум требовалось его найти.