Мой друг Волдеморт

В спальне было не слишком тихо, но Гарри был уверен, что уснет быстро — слишком много впечатлений за день, слишком сильно устал; но сон отчего-то никак не шел. Однокурсники понемногу засыпали, переставали перешептываться, обсуждать что-то и укладывались, устраиваясь поудобнее, а Гарри лежал, всматриваясь в потолок со слабо мерцающими нарисованными (или наколдованными?) звёздами, и чувствовал слабые приливы тревоги. Какое-то шестое чувство заставляло его не спать. Словно бы он предчувствовал нечто... И попытки убедить себя в том, что это от переутомления или с непривычки не помогали. Он уже проваливался в полусон, в его тёплые и мягкие объятия, как услышал тихий, но оттого не менее пугающий зов, негромкий шёпот: — Гарри... Гарри. Хуже всего было то, что озираться по сторонам в поисках врага было бесполезно: он чувствовал, что источник звука — внутри его головы, и от него было не избавиться. Это могло испугать любого, и Гарри испуганно прислушивался. Шепот нарастал, вкрадчивый и пугающий, и слабое болезненное ощущение, которое он испытывал до этого, взорвалось вдруг вспышкой боли в затылке. Шрам точно снова пронзило молнией. Гарри вздрогнул, схватился за него — и даже не ощутил собственных касаний, так сильна была боль. К счастью, кончилась она так же быстро, как и началась. Острая боль сменилась расслабленностью, и одно ее отсутствие казалось блаженством. И когда он уже вновь проваливался в сон, перед глазами его пронеслось короткое смутное видение: бледное плоское лицо с глазами, которые горели скрытым в их глубине красным огнём. — Лорд Волдеморт! Он звал его. И Гарри показалось, что после этого его выкрика Волдеморт будто бы чуть наклонил голову, прислушиваясь тоже.

***

Проснувшись утром, кое-как умывшись и поднявшись к завтраку, Гарри раздумывал над событиями прошлой ночи. Значило ли увиденное, что Волдеморт обнаружил его и знает, где он находится? Опасно ли это? Станет ли он охотиться на него? Все это были вопросы без ответов — и лучше всего им было бы без ответа и остаться, поскольку положительные ответы его не обрадовали бы, а отрицательные казались крайне маловероятны. Но самый главный вывод заключался в том, что у них есть некая тайная связь, нечто общее... И это казалось странным. Гарри попытался вспомнить увиденное детально. Лицо монстра из темных ночных кошмаров — больше ничего и не скажешь, но оно казалось не только лишь страшным, омерзительным или пугающим. Было в нём нечто притягивающее... Хоть ему и не хотелось себе в этом признаваться. А может, он видел в Волдеморте какую-то скрытую силу, которая отличала его от всех прочих магов и роднила с богами и полубогами, каких он немало видел в Асгарде. — Мистер Поттер, — раздался сверху мрачный низкий голос, — жду вас через пять минут у себя в кабинете. Он успел увидеть острый хищный профиль вчерашнего человека в черном и усталый его взгляд. — Профессор Снейп... — но, едва договорив, тот развернулся и удалился прочь. Гарри вскочил, торопливо собрал вещи и отправился за ним, держась на почтительном расстоянии — не из страха, конечно, а оттого, что едва успевал за быстрым размашистым шагом профессора. Оба спустились вниз, и очень скоро Гарри вновь предстал перед лицом Северуса Снейпа. В кабинете больше не было никого. Доверху уставленный колбами, пробирками и ретортами с мутными и прозрачными жидкостями, со множеством шкафчиков и старыми развешанными по стенам пергаментами с иллюстрациями о приготовлении зелий, кабинет мог развлечь любой праздный взгляд, но Гарри предпочел смотреть на Северуса Снейпа, пытаясь понять, чего хочет от него этот человек. — Сейчас вы пройдете под моим руководством краткий экзамен, который явно укажет мне на уровень ваших способностей в области магии. Несмотря на то, что директор Дамблдор по неясной пока для меня причине думает, что вы можете обучаться вместе со своими сверстниками на четвертом курсе, я так не считаю. Гарри был достаточно умён для того, чтобы не отвечать на этот выпад какой-нибудь дерзостью. Он внимательно посмотрел на профессора: в том явно говорили злость и безмерная усталость. Как будто что-то разрывало его изнутри. Зелёные глаза встретились с тёмными, почти черными... Неужели это тот самый Гарри Поттер, сын Джеймса и Лили, о смерти которой до сих пор вспоминалось с разрывающей сердце болью? Взгляд показался пронзительным, хоть и лишенным затаенной неприязни или нелюбви. И глаза показались профессору глубокими, очень глубокими, задумчивыми, бездонными, словно море, и повидавшими многое, — словом, странные глаза для того, кому едва минуло пятнадцать. И он ничем не походил ни на одного из родителей. Ни глупого нахальства Джеймса, ни искренней доброты, свойственной Лили. "Логично, если его воспитывали совсем другие люди", — одёрнул себя профессор. Как вы поняли, он, в свою очередь, тоже оценивающе присматривался к подростку — и тот, как ни странно, не казался ему нахальным или самодовольным, несмотря на гордую осанку и поднятый подбородок. Скорее даже... Опасным? Готовым немедленно атаковать? Было что-то быстрое и пугающее, как ртуть, в его движениях, ловких, как у кошки... Хоть он стоял сейчас, почти замерший, и всё же... — Не буду заставлять вас полностью повторять весь процесс приготовления зелий. Отчасти из экономии времени, отчасти потому, что не хочу видеть свою лабораторию разгромленной и сожженной дотла. Просто расскажите, как будете готовить зелье левитации. Попутно можете рассказать, чем его действие отличается от известного заклинания. — С этими словами он опустился в высокое кресло и приготовился слушать очередную косноязычную чушь, какую не по разу каждый день приходилось выслушивать от своих учеников. Но Гарри короткими и ёмкими фразами обрисовал алгоритм приготовления зелья, способ, которым его принимают, длительность действия, свойства каждого из ингредиентов... Затем по его же просьбе трансфигурировал колбу с жидкостью в чашу с фруктами... Затем продемонстрировал знание нумерологии и связь её с ходом небесных тел, — и всё это спокойно, без единой запинки, вполне уверенно. Нет, в отдельных мелочах Снейп бы с ним поспорил, но не стал этого делать, не желая углубляться в дебри. Уровня мальчишки хватало на то, чтобы обучаться в Хогвартсе — а выяснять что-то большее от него и не требовалось. — Странно... — профессор чертыхнулся про себя, поняв, что произнес это вслух. — Вы где-то обучались? — Да. У меня был хороший наставник. Здесь он позволил себе широко улыбнуться. — Что ж, перейдем к следующему. Защитная магия. Вам приходилось изучать заклинания для самообороны? — И для нападения тоже, профессор, — Гарри снова вежливо улыбнулся. — Небольшая дуэль, если не возражаете? — Нет уж. Здесь слишком мало места, — сварливо отозвался Снейп. — Я не хочу, чтобы вы разнесли здесь всё в пух и прах. — О, я буду осторожен, уверяю. До сих пор мальчишка не допустил ни единой оплошности, и профессор решил рискнуть. Они вышли на свободное место в центре лаборатории — пустой участок длиною около пятидесяти футов и шириной около двадцати, разошлись по разным сторонам, встали наизготовку... — Ступефай! — Протего! Северус успешно отразил несколько атак, но очень быстро и с неприятным для себя удивлением понял, что Гарри знает боевые чары лучше, чем что бы то ни было. Здесь он действовал так искусно, будто последние несколько лет проводил за бесконечными тренировками. "Тот ли ты, за кого выдаешь себя?" Но признаков оборотного зелья или иных меняющих внешность или сущность человека он не ощущал. — А вы, профессор? Вам не надоело быть слугой двух господ? "Я сказал последнюю фразу во всеуслышанье? Вот неловко", — подумалось ему, но в этот раз вслух Снейп произнес иное: — Вы много себе позволяете, Поттер. — Простите. Улыбка у парня была обезоруживающая. Нет, не добродушная, скорее наоборот, умная и тонкая, не без обаяния. И он, как сказал себе Снейп ещё раз, разительно отличался от обоих родителей. Походил он совсем на другого человека. Того самого, имя которого в стенах школы запрещено было произносить вслух, заменяя сотнями эвфемизмов. Он решил побеседовать об этом с Альбусом Дамблдором, когда останется с ним наедине — но пока что такой возможности не было. Они поднялись в кабинет директора рука об руку. — Лимонный щербет. Горгулия отодвинулась в сторону, они вошли внутрь и сели. Директор смотрел на обоих — профессора и ученика — с легкой и вроде бы добродушной улыбкой, но от Гарри (да и от Снейпа, надо думать, тоже) не укрылось то, как оценивающе он смотрит на них и как напряженно ждет ответа. — Что скажете, Северус? Мальчик имеет хоть какие-то способности? Или мы назначим ему индивидуальные занятия? Это было бы правильнее, учитывая возложенную на него миссию... Помогло бы избежать слухов и недоразумений среди других учащихся, — заметил он, как бы размышляя вслух. — Думаю, вы правы, господин директор. — Вы могли бы обучать его защите от темных сил и защитным заклинаниям? Снейп хотел было сказать о том, что уровень Гарри и без того высок, но что-то удержало его от этой мысли. Ему хотелось узнать его получше самому — а индивидуальные занятия подходили для этого как нельзя лучше; потому он ответил коротко: — Да, господин директор. — Хорошо. Можете идти, — и он проследил взглядом, как тот встал со своего места и покинул их. И только когда кончик черной мантии скрылся за дверью, а сама она захлопнулась плотно, продолжил: — Что касается тебя, Гарри, то я хотел бы поведать нечто, способное помочь в борьбе с нашим врагом. — Можно мне раньше тоже признаться вам кое в чем, мистер Дамблдор? — Да, конечно, — он взглянул на него без особого интереса, будто заранее зная всё, без надобности гадать, что же это будет за признание. — Этой ночью я видел лицо... Страшное лицо монстра и голос, который звал меня по имени. Это был он. — Ты так считаешь? — И голова заболела. Очень сильно. Особенно там, где шрам, — и он потер лоб в задумчивости. — Это опасный знак. — Думаете, он знает, где я? Он может читать мои мысли? — Н-нет... Думаю, что пока ещё нет. — Но он знает, где я? Что, если он нападет на нас раньше, чем я смогу защитить себя? Он точно знает о пророчестве? — Сколько вопросов, Гарри... Если бы я мог дать на них точные ответы! Но тебе пока не стоит волноваться: вряд ли Тот-кого-нельзя-называть решится напасть на Хогвартс. Дамблдор кивнул будто бы даже удовлетворенно, но ничего не подтвердил и не отрицал. Несколько ничего не значащих фраз, призванных успокоить его, просьба старательнее заниматься защитной магией — вот и всё. Гарри покидал кабинет директора безо всякого удовлетворения. С одной стороны стоило радоваться тому, что он так удачно разыграл из себя наивного ничего не понимающего подростка, но сдерживаться становилось сложнее: его вновь злило равнодушие директора к возможным проблемам и попытки манипулировать собой. Дамблдор безусловно казался мудрым — но Гарри, оценивая ситуацию трезво, не считал, что обязан беспрекословно выполнять все его указания. Днём для Гарри легко было сохранять спокойствие и самообладание — но ночью... Ночь его тревожила. Не сама темнота, но видения, которые приходили неизменно, едва ему стоило лечь, закрыть глаза и расслабиться. Он то снова и снова видел высокую фигуру в тёмном балахоне, несущую смерть с собой, то слышал тихий шепот, то мог чувствовать то же самое, что и он: бешенство, одержимую ярость или, напротив, радость... Он мог смотреть на мир его глазами. Может, связь имела и обратную силу? "Это стоит проверить", — и он впервые сам мысленно вызвал того, кого до сих пор считал монстром из дурного сна, чтобы проникнуть в его мысли. И он надеялся, что сумеет удержаться на плаву и не потонуть в черном водовороте его мыслей. Неожиданно и ярко перед глазами образовалась картинка. Он видел ряд крохотных огоньков от сияния свеч, длинный стол, лица, обращенные к себе, — и он сам сидел во главе этого стола. Послышался голос: — Поприветствуем Августа, вернувшегося к нам. Август, ты служил мне верно, и будешь вознаграждён... Но сейчас я прошу тебя о последней услуге: ответь, точно ли в предсказании указано, кто должен победить меня? Отчего маразматик Дамблдор уцепился за какого-то невесть откуда взявшегося сироту? — Я не могу ответить уверенно, о мой лорд. Узнать содержание пророчества можете лишь вы сами. — В таком случае ты укажешь мне, где оно хранится, Август. Пришла пора навестить Министерство Магии. Его поддержал нестройный хор голосов.

***

В малом зале Малфой-Мэнора царил полумрак — но несмотря на это, Северус не сомневался, что хозяин видит его прекрасно. Тот сидел на стуле с высокой спинкой, левой рукой рассеянно поглаживая плоскую голову огромной змеи, правой опираясь на подлокотник, и внимательно смотрел на стоящего перед ним слугу. — Так ты говоришь, мальчишка в Хогвартсе? И Дамблдор уверен, что это — избранный? — Да, мой лорд. — Хм... Дай подумать. Если так, он наверняка постарается сперва поднатаскать его, а потом использовать его как приманку. Но я должен выяснить, тот ли он... Должен посмотреть на него поближе. Как ты считаешь, мальчик стоит того, а, Северус? — О да. Он до странного хорошо знает боевую магию. — Интересно... Кто-то уже обучал его? Кто-то знал, что он — избранный? В действительности он был почти уверен. Связь, давно забытая, встревожила его не меньше, чем самого Гарри. Он ощущал его ровно так же, как и остальные осколки своей души, и сейчас переживал. Стоило ли избавиться от него? Стоило ли лишать себя добровольно одного из крестражей? Известных сведений не хватало, и он метался между выбором одного и другого, не зная, стоит ли напасть на Хогвартс открыто, выманить искомую цель, подстеречь Гарри в Хогсмиде или не предпринимать ничего (последнее нравилось ему меньше всего). — Но как вы хотите устроить вашу встречу, мой лорд? Нападение на Хогвартс недопустимо. — Я показал ему себя... ненадолго. И я уверен, что сумею его поймать на эту приманку. — Но как? — Мальчик сам прибежит на встречу со мной... Вот увидишь.