Мой друг Волдеморт

Видение пришлось в этот раз на предрассветный час, помешав утренней дремоте (надо думать, сокурсники ненавидели его за беспокойный сон: чары, заглушающие любые звуки, под утро рассеивались). Резкая боль, выплывшие из темноты бледные и неясные образы... Гарри ощущал его гнев. Бешенство, разочарование, желание сделать больно... Перед ним бросился на колени какой-то человек, умолявший пощадить и простить за неудачу — а Волдеморт замахнулся на него; быстрый красный луч, светящийся, изогнутый, словно молния в ночном небе — и провинившийся упал и скорчился, а тело его дергалось в судорогах от непереносимой муки, силясь сбросить чары и не имея возможности сделать это... Сеанс был недолог, но произвел на Гарри впечатление. Ему приходилось видеть пытки — но те имели цель добыть, к примеру, тайные сведения, но Волдеморт, похоже, мучил из желания наблюдать за страданиями; больше того, он получал удовольствие равно как от их вида, так и от осознания собственной власти над чужими жизнями. И в момент этих пыток Гарри ощущал глубинную радость, этакую холодную удовлетворенную сытость, какую змей чувствует, проглотив кролика. — Убери эту падаль, — кивнул Волдеморт слугам и развернулся, уходя. Но Гарри проследовал за ним, ибо был привязан к нему сознанием. Но сейчас тёмный лорд, похоже, впервые почувствовал чужое присутствие среди ясности своего ума. — Гарри... Тихий шёпот поприветствовал его. — Скажи, ты испуган, Гарри? — Я впечатлён. Не столько оригинальностью пытки, сколько силой вашего гнева. Спокойный тон мальчика, похоже, взбесил его. — Скоро я до тебя доберусь, крысёныш, — пообещал он, и Гарри показалось, что он видит оскал его улыбки и рот, полный острых зубов. Ну ничего. — До встречи. Я знаю ваши ближайшие планы. — И ничего не сможешь с ними поделать. — Я могу лишить вас жизни, сэр, невзирая на ваш почтенный возраст, — с ироничной вежливостью напомнил Гарри. — Не сможешь. Никто не сможет! — И Волдеморт расхохотался, и смех его ещё долго отголосками отзывался внутри его головы, насмешливый и донельзя громкий.

***

Итак, Гарри надеялся встретить нового своего врага (врага ли?) в Отделе Тайн. Конечно, для этого предстояло как-то ускользнуть из-под надзора директора, но он не слишком заботился о возможных подозрениях. Гораздо сильнее волновала встреча с убийцей своих родителей. Титул этот казался Гарри чересчур пафосным. Косвенно он мог бы быть ему даже и благодарен — иначе Локи не забрал бы младенцем его к себе. Впрочем, рассыпаться в благодарностях он не собирался тем более. Унижаться перед безумцем — а при описаниях Дамблдора лорд казался именно сумасшедшим? Увольте. Он был далёк от того, чтобы очертя голову кидаться в объятия того, кто хотел убить его... По крайней мере, неподготовленным. Не знающим слабых его сторон, не попытавшимся побольше о нём разузнать. А кто, скажите, мог помочь ему в этом лучше, чем сам же директор? Так что во время очередного их занятия с профессором Снейпом (во время которого они вновь и вновь отрабатывали защитные заклинания — они отличались, конечно, от стихийных выбросов силы, а палочка помогала лучше направить и сконцентрировать удар в одну точку, но все-таки часто становилось скучно и тяжко сдерживаться, чтобы не обнаружить своей тайны) он пожаловался на очередное видение и попросил его снова отвести в кабинет под статуей грифона. — Ну, здравствуй снова. Наставник твой говорит, что ты делаешь большие успехи. Признаться, это удивительно, если знать, где ты провел всё детство. Здесь Гарри вступал на зыбкую почву. Сильнее всего он боялся вопроса: "Кто учил тебя использовать свою магию раньше?" — поскольку не успел хорошенько продумать, а неловко врать что придёт в голову не хотелось; впрочем, с палочкой до Хогвартса он обращаться не умел совершенно и здесь собрал немало язвительных профессорских комментариев, так что эта неосведомлённость помогала выдавать себя за воспитанника простых магглов. Решено было взять инициативу в свои руки: — Господин директор, я вижу его почти каждую ночь. Что делать? И ещё — вы были правы... Он угрожает добраться до меня. И ещё повторяет, что его нельзя убить. Разве это правда? Он навсегда бессмертен? — Кхм... — Кажется, вопрос застал Дамблдора врасплох. — Нет. Конечно же нет. Никто не бессмертен; но Тот-кого-нельзя-называть использовал чёрную магию для того, чтобы продлить своё существование. Такая вещь, как хоркруксы — ты наверняка не знаешь о них: зачарованные особым образом, они стали вместилищами отдельных частей его несчастной души. Именно благодаря им он и смог возродиться после смерти. Но что они представляют из себя, мы можем только предполагать. Он мог выбрать вещи, связанные с основателями Хогвартса... Ты о них не знаешь. Гарри знал прекрасно: историю визита Локи к презренным смертным ему пришлось выслушать за свое детство не раз и не два, — и она неизменно оканчивалась словами: "...Зато замок мы построили на славу! И тогда мне надоела несгибаемая тупость жалких людей, и я уговорил Тора вернуться назад. А они чудом сохранили часть знаний и даже ухитрялись передавать их младшим поколениям. Хотя магов и не любили, они как-то ухитрялись выжить... А через несколько сот лет в семействе одних таких родился ты". Но он всё же сделал вид, что, естественно, ничего не понимает, и сокрушённо кивнул головой: — Это так, господин директор. — Но если бы мы могли уничтожить все эти вещи, он бы умер окончательно и бесповоротно. Поэтому я ищу их, Гарри. Ищу и стремлюсь разрушить. О, если бы я только мог... — А что, если вы не успеете? Вдруг он нападет на школу раньше? Ведь он является в мои сны, а значит, подозревает, что я в стенах замка... Мне не хотелось бы навлекать на вас всех его гнев. Хотя я и не понимаю до конца, почему его мишенью стал именно я... — Пророчество, Гарри, — мягко, как и положено объяснять очевидные вещи не слишком умному ребёнку, отозвался директор. — Я помню про пророчество. И не верю, что я один-единственный подхожу под его действие. Должна быть ещё причина, но я пока не понимаю, какая именно... Гарри поднял на него взгляд, надеясь услышать хоть какое-то объяснение, но нет, — Дамблдор, если и подозревал, то не собирался объяснять подоплеку действий Волдеморта какому-то странному сироте. Ограничился общей фразой: — Этому есть много причин. Взгляни хотя бы на свои собственные способности, Гарри. Ты ни разу до недавнего времени не испытывал себя в магии и чарах, а сейчас делаешь поразительные успехи. Профессор Снейп — и тот повторяет о твоих способностях и о том, что ты наверняка обучался у кого-то ещё... Скажи мне, мальчик мой, это правда? Проклятый вопрос был-таки задан. Оставалось только с жаром всё отрицать. — Нет, сэр! Вовсе нет! — Действительно? Директор взглянул на него пристально поверх очков. Хоть на лице его и оставалась улыбка, взгляд был самый холодный и неприятный, и в этот миг Гарри почувствовал, что он, равно как и тот кошмарный монстр по имени Волдеморт, умеет проникать в чужие души. И ему очень, очень не нравилось это. К счастью, он знал, как с этим справляться, и запер свои мысли в одночасье, победно улыбнувшись, а сразу после увидел, как улыбка сползает с лица директора: как видно, он почувствовал преграду. Оставалось верить, что он не понял, что колдовство было осознанным, а не стихийным проявлением протеста. Сцену действий пора было срочно покидать, и он, быстро сославшись на то, что не хочет пропустить обед, выскользнул прочь. Уже в столовой, отпивая из большой кружки горячий чай, он думал о том, что же движет директором, что он готов прощать ему это всё, подвергать прочих учеников возможному риску и даже готов натаскивать на защиту от тёмных сил, — и вывод был неутешительный: директор хотел им прикрыться. Но сколько ещё пройдет прежде, чем он обнаружит, что Гарри — вовсе не простой сирота, а воспитанник одного из основателей? Станет выпытывать всё, запугивать перспективой войны и сотен смертей... Цепкий взгляд старика ему не понравился. Стоило бы посоветоваться с приёмным отцом. Он мог сделать это при помощи одного из магических зеркал-порталов в другой мир, и оставшееся время после обеда Гарри намотал немало миль по запутанным переходам и коридорам прежде, чем нашел его. Локи, конечно, отмахнулся презрительно от опасности войны каких-то жалких смертных. Зато увидеть приемного сына вновь был, похоже, рад. Острое похожее на морду умной крысы лицо его выглядело почти умильно, если бы не извечная ирония в улыбке. — Как ты там? Не собираешься ли вернуться, а? Мы скучаем, — он протянул к нему руки. — Выслушай меня серьезно хотя бы раз! Здесь идёт борьба. — И ты раздумываешь, к какой из сторон примкнуть? — Честно? Да. — Но тебе ни одна не нравится, — заметил проницательно Локи. — Тоже верно, — вздохнул Гарри. — Здесь есть тот старый маг — он хочет меня использовать как какую-то марионетку, и мне это не нравится. Есть второй, с которым я связан... Не могу понять, чем. Но я часто вижу его. Он безумен. — Ничего страшного. Локи засмеялся. Сзади внезапно раздались шаги, и разговор срочно пришлось прервать. Не то что бы он привел Гарри к чему-то новому, но по крайней мере успокоил. По крайней мере, он убедился, что Локи помнит его, а не забыл в тот же миг, как только отпустил в Мидгард. На сегодня оставалось последнее дело: увидеться с главным своим врагом. Возможно, вы думаете, что преодолеть защиту стен школы для Гарри могло стать проблемой? Поспешу разуверить вас. Локи предупредил его о невозможности с легкостью перенестись в другое место из стен школы с помощью трансгрессии, а также поведал о парочке тайных ходов за стены замка, проделанных на случай крайних неприятностей, и Гарри надеялся воспользоваться каким-нибудь из них. Оставалось надеяться, что за века отсутствия основателей их не заделали. Через лаз в стене, скрытый за портретом, он перебрался в застенки хогсмидского трактира, и, чтобы не успели заметить, поспешил перенестись оттуда в центр Лондона, где, ловко лавируя в толпе, переместился в окрестности Министерства Магии. День стоял серый, мрачный, не поймешь: то ли на улицах дымно от труб и выхлопов автомобилей, то ли от нерассеявшегося тумана, — но стоило задрать голову вверх, чтобы понять, что вскоре всё станет ещё страшнее. В небе над зданием Министерства, скрытым от взглядов магглов, висела зеленоватая бледным светом окрасившая графитно-серые облака метка, Морсмордре, — а прохожие её словно не замечали. Внутри похолодело от страха. Значит, он уже был здесь! Стоило поторопиться. Бегом в телефонную будку-портал, оттуда — в вестибюль. Неизменная толчея помогла затеряться; если на него и посматривали косо, то редко, а быстрый поток торопящихся куда-то по своим делам служащих уносил его с собой. Разделяясь на мелкие ручейки, поток этот становился меньше в отдельных переходах. А когда он достиг цели своих поисков, то рядом не было и вовсе ни одного случайно пробегавшего клерка, который мог бы задержать его. И вместе с тем при входе в отдел он словно бы наткнулся на невидимую стену, которая была прозрачнее стекла и прочнее стали. Можно было бы принять ее за естественную магическую защиту от чужаков, установленную, чтобы отделять работников от тех, кому нос сюда совать не следует, — но нет: вдалеке мелькнула высокая фигура в черной мантии и сверкнувшей золотом маске, и всё стало ясно. Отдел тайн казался полупустым: несколько жавшихся по углам магов, ведьма, испуганно вздрогнувшая при виде нового визитера... И Пожиратели Смерти, слуги Тёмного Лорда, были здесь, — они же и установили барьер, чтобы предаться поискам в тишине и спокойствии. И Гарри не мог сокрушить его ни огнем, ни замораживающими чарами, ни искусственным локальным взрывом. Оставалось колотиться бессильно в эту невидимую стену. Так или иначе, ждать, пока его заметят, пришлось недолго. — Кажется, у нас гости, — заметил один из Пожирателей, кивнув в сторону входа. — Ты не знаешь, как от них избавиться, Люциус? — Это случайно не тот самый мальчишка? — Да, это он, мой Лорд! — подтвердил третий, с низким хриплым голосом, который почему-то показался смутно знакомым Гарри. — Так впустите его сюда. В ту же секунду преграда пала, равно как и Гарри, споткнувшийся на пороге. Когда он встал, то увидел нависавшую над собой высокую фигуру. Видения сквозь тьму казались пугающими, но увидеть страшное бледное лицо ровно напротив себя в реальности, там, где жуткий этот образ было не отогнать, не сбежать от него — это заставило похолодеть. — Ну, здравствуй, — произнёс Волдеморт негромко. Предвкушая ужас перед собой, он оскалился не без самодовольства. Хищная широкая его улыбка поприветствовала поднявшегося Гарри... Темно-зеленые глаза встретились с другими, змеиными, с вытянутым зрачком и тайным красным огнём в их глубине, два наследника Локи встретились друг с другом. Но Гарри не отступил. Он поднял лицо к нему (Волдеморт был выше) и обратился не дрожащим голосом и не заикаясь, как мечталось Волдеморту: — Здравствуйте, сэр. — И Гарри улыбнулся ему в ответ. Это могло сбить с толку, да, кажется, так и было: с секунду Волдеморт помедлил, размышляя, что предпринять, но быстро нашёлся. — Ты опоздал. Пророчество я нашел и знаю его содержание, — сказал он, но распространяться подробно, вопреки привычке, не стал. "Может, оно разочаровало его? Может, оно звучало слишком двояко?" — подумалось Гарри. Он мог уловить обрывки подобных ощущений в мыслях Волдеморта, насколько мог проникнуть в них. — Я могу с лёгкостью убить тебя прямо здесь и оставить неприятный подарок твоему другу Дамблдору... — продолжил он. — Признаться, меня очень и очень тянет сделать именно так: пусть он поймет, что зря рассчитывал закрыться от меня мальчишкой. Но я хочу обратить его оружие против него же. — И как же вы планируете это сделать? — Как насчет того, чтобы побеседовать в более приватной обстановке, а? И он вновь улыбнулся, растянув слегка тонкие губы, и без оскала в этот раз, и протянул ему руку, — почти по-дружески, если забыть о том, что он намеревался его убить. — Идёмте.