Мой друг Волдеморт

— К чему это всё, о сын мой? Зачем он тебе? Какой-то смертный, испугавшийся моей мощи так, что я рассчитывал обнаружить влажное пятно на кресле, с которого он встал, и уж точно неподходящий друг для тебя, слабый, отвратительный, жалкий, жалкий, жалкий! Тон у Локи стал истеричным, и лицо исказилось в какой-то крысиной злости и откровенном непонимании, которое нервировало его ещё сильнее, чем перспектива вновь видеть рядом с сыном какого-то Волдеморта. Гарри вздохнул и виновато опустил глаза, поскольку не смог бы внятно аргументировать разозленному отцу ту причину, по которой его так захватил этот взрослый, малосимпатичный и, в общем, довольно мрачный маг. Не красными же глазами очаровал он его? Но его низкий хриплый голос, и вкрадчивые интонации, и то, что он видел в Гарри не инструмент для достижения своих целей, пусть и обращался подчеркнуто вежливо, — всего этого так отчаянно не хватало, что страшно было даже представить, что его больше не будет с ним никогда... Но что делать, если приемный отец устраивает истерику от подобного предложения? Гарри приходилось видеть и раньше подобные моменты слабости у него — в этом случае второй его приемный отец, Тор, успокаивал его грубоватой шуткой или, наоборот, мягкими объятиями, смотря по тому, насколько Локи готов был подпустить его к себе; Гарри умело воспользовался его стратегией и обнял Локи за талию, прижимаясь к нему и умильно заглядывая ему в глаза... Пусть он считает это капризом избалованного сыночка, но вернет ему лорда Волдеморта! — Отец, умоляю. Он нужен мне. — К чему? Он забавляет тебя? Я могу найти раба получше. — Н-нет, это не совсем то. — А что тогда? Не пойму. — Он умён... Он хороший наставник. — Что? — Локи фыркнул со всей возможной презрительностью. — Да он даже на десятую часть не постиг моих замыслов, хоть и доискивался... Я смеялся над его попытками отыскать следы моего пребывания в Мидгарде, над его желанием объять необъятное и изучить тёмную магию, будто бы он когда-то сможет ею полностью овладеть. — Но он преклонялся перед тобой! Когда он узнал, что я твой приемный сын, то, кажется, готов был пылинки с меня сдувать. — После моего внушения, предположим. — Нет. Он правда одержим тобой. Я даже ревную. Ты определенно оттягиваешь на себя часть его внимания ко мне, папа. Локи расхохотался, но уже не так надменно. Взгляд его определенно смягчился. Не то чтобы он так уж проникся чувствами жалкого смертного, но Локи льстило признание собственных талантов, великолепия, способности внушить трепет и то, что кто-то ещё сходит по нему с ума — пусть и жалкий смертный маг. — Это даже... забавно, — заметил он и согласился к ликованию Гарри: — Хорошо, будь по-твоему. Гарри бросился ему на шею, не скрывая чувств. Секунда — и они неслись сквозь вихри времени и пространства, ледяные, почти что обжигающие, и вскоре золотые ворота Асгарда вновь открылись им. Локи обернулся к сыну: — Но тебя я не оставлю здесь. Разыскивай его душу. Вернее, то, что от нее осталось. — Но ритуал! Душа разделена на семь частей! — Ритуал — лишь условность. Игра. Рецепт, но не универсальный. — Но где мне его искать? В царстве мертвых? — Попробуй сперва отыскать его в Вальгалле — он наверняка уже там, пирует с остальными, — поддразнил его Локи. — А о тебе и думать давно забыл. — Нет! Он снова рассмеялся. Но Гарри больше не слушал его шуток. Он торопился вниз по радужному мосту, что соединял Асгард с прочими мирами, к Вальгалле, дому вечного веселья. Вскоре выросли перед ним на горизонте высокие хоромы со стенами из сотен тысяч золотых копий, с крышей из белоснежных щитов, и он юркнул мимо охранника ворот, и долго бродил между рядами, повторяя одно лишь имя — но его не было. Что, если Волдеморт попал в Фолькванг, на луга богини Фрейи, или вовсе куда-нибудь в Йотунхейм? Гарри ахнул и прижал ладонь ко рту. Точно! Раз уж он был потомком Локи...

***

Он бродил вдоль высоких скованных вечным льдом обрывов и острых кристаллов, оглядывался по сторонам, он разыскивал его везде, смотрел в лица сотен и сотен тысяч смертных, что бесконечной вереницей тянулись мимо него, пока... Пока сердце не дрогнуло, а взгляд не отыскал впечатавшиеся в память черты. — Лорд Волдеморт! Лорд Волдеморт... Он протянул к нему руки, коснувшись его ладоней — какие же они были невероятно холодные! Как будто он весь превратился в статую изо льда. Ответный не верящий своему счастью взгляд — и Волдеморт тоже потянулся к нему, как бы ломая сковавшую его ледяную маску смерти. Ответное касание кончиками когтей по его коже... Острое, пугающее и до странного откровенное. Будто бы бесчувственный лорд впервые ощутил ответное чувство: благодарность — а может, даже и нежность. — Ты... Ты пришел. — Да, Мой Лорд. Как иначе? — Я не чаял вернуться. — Но я нашел вас, Мой Лорд, и надеюсь, что скоро сердце ваше оттает. — Но почему я не в Хогвартсе? Меня воскресили? — Увы, нет. Вы все еще в царстве мертвых. Отец позволил мне разыскать вас. Прошло несколько часов — а может, не прошло и секунды, ведь там время течет иначе, — а Гарри шел рука об руку с тем, кого так мечтал найти, вдоль длинного серого пути, уходящего вдаль, сужаясь, в узкий тоннель, в конце которого сиял ослепительный яркий свет. — Локи! Отец! Я нашел его! — Ну и кого ты привел к нам, а, ты, маленький двойник моего несносного брата? — посмеиваясь, поинтересовался Тор, присоединившийся к ним. Волдеморт в черном своем балахоне, похожем более на лохмотья, чем на что-то приличное, стоял под обжигающими взглядами двух богов — Локи и Тора — и впервые в жизни ощущал, как его внимательно и придирчиво осматривают. Он покраснел бы от стыда, если бы мог, но в целом к его же счастью лицо оставалось почти столь же мертвенно-бледным, и разве что легкий розоватый оттенок, вносивший неуместную живость, окрашивал его. После этих смотрин Тор имел вид ошарашенный, Локи, уже видевший ранее новую одержимость сына, стоял с выражением лица, как бы говорящим "красивее он не стал — впрочем, уродливей тоже, — и я не впечатлён". Первым подал голос Тор: — О боги! Что за бледная нежить? Знай, я привык ко многому, но это уж чересчур. Гарри, знай, я не имею ничего против воинов с увечьями, но... Его нос... Он потерял его в битве? — Нет, отец Тор. Так сложилось, — и он смутился. Во взгляде бога грома проявилось нечто жалостливое, и он, не сдаваясь, продолжил: — Сын мой, я, о Всеотец, и не подозревал, что ты у нас предпочитаешь безносых, так я бы тебе и получше нашёл, у нас, ты же знаешь, в Асгарде можно и по...фигуристее найти, — заботливо предложил Тор, в очередной раз с ног до головы оглядывая Волдеморта. — И с носом тоже есть в комплекте, — присоединился к брату насмешливый Локи, с отвращением посмотрев на слегка краснеющего Тома. — Но папа! — Что "Папа!" — передразнил его тоненьким голоском Локи. — Нет, нет, нет и нет. С нами он жить не будет. Прочь. — Мы уйдем вдвоем! — Надеюсь, что ты очень скоро одумаешься! Но последние его слова вновь пропали втуне, и он прокричал их вслед внезапно поднявшемуся и пропавшему черному вихрю, поскольку Гарри, утягивая с собой за руку Волдеморта, мгновенно перенесся назад, ко стенам замка. — Не думай, что ты не понравился отцу... — Я не думаю. Я знаю. — Пусть сейчас он против, увидишь, что он привыкнет. — Я жалкий смертный для него, — отозвался мрачно Волдеморт. Он пытался показать, будто недавнее осмеяние не тронуло его хоть сколько-то. — Ему очень польстило, что ты преклоняешься перед ним. Он это любит. Вызови его как-нибудь через зеркало Желаний ещё раз (только не прямо сейчас, а не то он взбесится). Он оттает тоже, вот увидишь. — А если нет? Что он сделает, когда узнает, что я забрал с собой его сокровище? — Если бы он хотел, испепелил бы тебя уже сейчас, — хихикнул Гарри. — Приятно было это узнать. Оба поднялись во внутренний двор — надо заметить, было там почти пусто, а единственный бессменный привратник, завхоз Филч, ничуть не удивился возродившемуся Тёмному Лорду — разве что по обыкновению своему пробормотал что-то недружелюбное сквозь зубы, кажется "ходят тут всякие, ходят...". Наша пара тоже не обратила на него внимание. Волдеморт торопливо, все ускоряя шаг, рука об руку с Гарри поднимался наверх, к главному залу, где ровно в этот момент его сторонники решали вопросы о разделе сфер власти и новых стратегиях террора. И на них-то внезапное появление погибшего, казалось бы, господина, произвело неизгладимое впечатление. Малфой, сидевший во главе стола, кажется, поседел бы, если и без того не был бы пепельным блондином. — Мой Лорд! Какое удовольствие видеть вас! — А не видеть — другое, верно, Люциус? — Волдеморт хищно облизнулся. Лицо его неуловимо преобразилось и стало сейчас похоже на гримасу льва. — Предатели! Что я вижу? Вместо того, чтобы вернуть меня к жизни, вы... — Мы как раз распределяли роли, милорд... — поклонился Долохов. — Третий день по счету? — рыкнул он, замахиваясь на незадачливого слугу, и тот инстинктивно сжался, пригибаясь от сверкнувшей над головой зеленым своим лучом смертельного заклятья. Одним словом, Волдеморт рвал и метал. Гнев его был неописуем. Единственный аргумент, которым его удалось убедить не казнить всех поименно, было то, что иначе ему пришлось бы остаться в обществе сплошных грязнокровок (возможно, даже заучки Грейнджер), — а на это он, естественно, пойти не мог. Гарри пытался утихомирить его или откровенно оттащить в сторону, но тот, заботливо отпихивая его со словами "Отойди, птенчик, не мешай проводить воспитательные процедуры" вырывался и начинал вновь. Надо отдать должное выдержке большинства его старой гвардии — никто, кроме Петтигрю, притворившегося крысой, не струсил и не сбежал. Большинство переносило сеанс воспитания с теми же скорбно опущенными головами, уворачиваясь разве что от гибельной Авады. Через полчаса Главный Зал Хогвартса больше напоминал не место собрания единомышленников, а поле боя, а Гарри наконец с трудом удалось уцепиться за Волдеморта без риска для своего здоровья и убедить его прекратить череду пыток: — Мой Лорд, не злитесь так. Я уверен, они вынесли урок. Вам нельзя так утомляться. Вы устали. Что, если завтра утром грязнокровки пожалуются премьер-министру магглов, да и соберут под стенами замка целую армию, а вы уставший? Волдеморт фыркнул, но руку, занесенную для очередного "Круцио!" опустил. — И что ты предлагаешь, хитрый ты лисёнок? — посмотрел он на него. — Хочу показать вам одну вещь. Знаете, где в Хогвартсе располагались покои Салазара Слизерина? Идёмте, покажу. И он снова потянул его за собой.