Мой друг Волдеморт

— Куда ты меня тянешь, несносное дитя? — поинтересовался Волдеморт, который едва успевал за резвым шагом Гарри. Гарри, не отвечая, рассмеялся и только сжал его руку еще сильнее и потащил его за собой вверх по винтовой лестнице, узкой, с крутыми ступенями, уходящей, казалось, под самые высокие своды замка. — Мы идем в небольшую тайную лабораторию моего отца. Да, у него была здесь своя зачарованная и скрытая от чужих глаз келья, где он... Просто я подумал, что тебе интересно будет взглянуть на место, куда никто не заглядывал уже тысячу лет. — Но постой! Я находил её, разве она не в подвале? — Представьте себе, нет. Хотя в подвале у него тоже были какие-то тайные ходы и собственная ванная комната. Но все-таки он описывал мне красивый кабинет на самом верху северо-западной башни... Волдеморт скрепя сердце повиновался и пошёл за ним, не переставая все же недовольно бормотать себе под нос: — Это я должен был вести тебя за собой, а тебе стоило бы сейчас плакать и вырываться. — Я? Вырываться? Но почему, мастер? — Я охотился за тобой десять — нет, больше — лет, мечтал убить, потому что считал тебя причиной своей смерти. А теперь ты просто явился ко мне сам, не боясь ничего. Совершенно безумный! Гарри улыбался, выслушивая эти откровения. Утомлённый своим путешествием за границу жизни, уставший от проводимой им экзекуции, Его Темнейшество был расслаблен, и можно было не опасаться его гнева. — И оказался вам не по зубам. — И оказался совсем не тем, кого я ждал увидеть, — серьёзно ответил Волдеморт. — Вы тоже. Директор описывал вас бесчувственным психопатом, но в вас оказалось куда больше рационального, чем ненормального. — Да неужели? — скептически хмыкнул Волдеморт. Строго говоря, он сам бы не показался себе образцом чистого разума и считал себя тем, кто пребывает на темной и мистической стороне жизни, используя исключительно те мрачные и необъяснимые силы природы, которые помогали ему творить магию и привлекать других к себе; разве можно было объяснить природу его странной притягательности? По крайней мере, для этого странного мальчика. Да и наконец, бесконечные вспышки гнева и постоянное балансирование на грани жизни и смерти не улучшали ясность его мыслей. Но тот упорно уверял его: — Нет, правда. За вами хочется следовать. Похоже, Гарри хотел убедить его в этом; оставалось надеяться, что он делает так не из жалости. Утешителей ему не хватало! — Не представляю все же, зачем тебе я, когда у тебя есть такой наставник, как сам лорд Слизерин. Волдеморт ждал, что тот смешается, выдумывая причину, но Гарри ответил без единой запинки: — О, это совсем не то. Разве? Ему не верилось. Слизерин был всесилен, облечен властью, власть исходила от него, как сияние — от солнца, а он сам только и мог, что ловить отражённые лучи его мудрости. Они поднимались все выше и выше и он начинал уже сомневаться, что цели их в принципе можно достичь. Может, он издевался над ним? — Нет, не думайте, — Гарри словно читал его мысли. — Вы серьезнее его, а он все время шутит. Может быть, это свойство Бога. Я не знаю, — и он коротко и едва заметно вздохнул — и тут Волдеморту открылось, почему мальчик не мог считать Локи родным себе до конца. В конце концов, тот был богом, а Гарри — смертным, и те годы, что мальчик провёл с ним, были для него всей жизнью, для легкомысленного Бога — секундами, случайным развлечением. С момента осознания Волдеморту перестало казаться, что воспитанник Локи над ним издевается. — Мы поднимаемся уже бесконечно, — заметил он. — Надеюсь, вы не разозлитесь на меня слишком сильно и не бросите в меня "Авадой"? — Я слишком устал даже для этого. — Он тяжело и хрипло дышал. — Не понимаю, зачем тебе это все нужно. Зачем я, наконец... — О, только не начинайте по третьему разу. Хотите, чтобы я повторил все снова? Хорошо, я начну: считаю, что у вас есть какая-то странная привлекательность, несмотря на вашу изменённую неудачным заклятием внешность, да, сперва при виде вас мороз по коже, а потом не отвести глаз от страха, но постепенно этот страх... Здесь он окончательно устал забегать по лесенкам и встал напротив него, запыхавшийся, так же с трудом вдыхая и ухватился будто невзначай за его руку, а темный маг стоял твёрдо и уверенно, будто бы даже напрягся, ожидая подвоха, ждал до сих пор неприглядной правды, сказанной в лицо. Но истина была иной: — Постепенно он превращается в нечто большее. Глаза в глаза друг напротив друга, так близко и напряжённо. — Не смотри на меня. — Мне уйти? — спросил Гарри, раздражаясь его вечным недоверием. — Нет. Просто закрой глаза. Он повиновался без возражений, до приятного послушно и покорно, и Темный Лорд успел подумать, что всегда бы хотел видеть своего нового последователя и спутника таким. А потом — потом неожиданно даже для себя самого потянулся к нему и поцеловал; в этом было мало чувственности, скорее, безмерная благодарность за все: и за то, что упросил Локи вытащить его с того света, и что прощал ему все беснования, и смерть своих родителей, и что готов был считать его старшим в их паре, а главное — за то, что в принципе выбрал его. Короткое и прохладное касание к щеке, чуть ниже скулы. Гарри запоздало подумал насчёт того, так же ли прохладно все остальное тело, и обнял его тогда, чтобы проверить. Оставим их в этот достаточно интимный момент, скажем только, что оба остались неудовлетворенны. Гарри думал насчёт того, чем может ответить — может, сказать: "Не ждал от вас таких нежностей"? Глупо, да и бестактно, и потом, как раз-таки их он и ждал: несмотря на все комплименты, расточаемые им своему избранному старшему наставнику, он не сомневался и в своих чарах (иначе не был бы сыном своего приемного отца) и поэтому хотел проверить своё влияние. И провокация его окончилась именно тем, чем он хотел бы. Локи, конечно, сошёл бы с ума, если бы увидел, чем он занимается сейчас, и при мысли этой ему, как нарочно, захотелось дразнить его дальше. Тогда он заметил с вернувшейся к нему после секундного смущения улыбкой: — Смелее, мой Лорд. Но тот покачал отрицательно головой. Даже отступил на шаг, будто не решаясь. — Я знаю, чего вы боитесь, — сказал он (а на самом деле он знал и то, что Волдеморт ничего вовсе не боится, но считает лишним: в конце концов, неспроста он был господин холодность, — просто Гарри хотелось побудить его на нечто большее), — но вам не стоит бояться моего отца. Даже наоборот. Попробуйте вызвать его через портал. Упадите в ноги, скажите, что без ума. — Не испепелит ли меня твой покровитель за такие шутки? Или ты просто хочешь его позлить? А если он поверит, а потом обнаружит правду? — Вы не знаете также степени его тщеславия. — Неужели? — Гордости, самовлюблённости... Больше комплиментов его дивным зелёным глазам — и его сердце дрогнет. — Уж лучше твоим глазам. Уволь. — Я не могу сам повлиять на его мнение. Меня он считает глупым, капризным, словом, сущим ребёнком. — Какой ты и есть, — заключил Волдеморт. — Как? Скажете, я не унаследовал его ум? Здесь Гарри состроил такое удивленное и обиженное лицо, что любой бы не удержался от улыбки. Но Волдеморт смог и заметил только: — Скорее, его хитрость. — Но мне этого хватило, чтобы полностью изменить вас, ведь правда? Здесь он посмотрел на него с такой улыбкой, что Темный Лорд едва удержался от того, чтобы не дать ему подзатыльник. — Ты самонадеян донельзя. — Неправда. И мы пришли... Если я не ошибаюсь. Оба задрали подбородки вверх: на них падал синеватый, слабый вечерний свет, и в высоте виднелась площадка. Зрелище, которого уже и не ждешь после многих сотен ступеней. Ну и лестница! Гарри на секунду задумался о том, как же Локи преодолевал ее, и, зная нетерпеливый характер приемного отца, пришел к выводу, что не иначе как все-таки трансгрессировал. Или, быть может, пользовался камином? Они добрались до самого верха и были под шатром одной из башенок на самом верху, тех остроконечных, что издалека в общем силуэте замка казались почти игрушечными. Да она и сейчас была не слишком велика: пятачок пустого пространства метров пять общей площадью, — но зато какой вид! Панорама открывалась обширная: огромное пространство закатного неба, которое наливалось сумеречной темнотой у центра, а ко краю розовело, переходя в желтоватый цвет заката, а под ним были затянутые вечерним туманом зеленые долины, и озеро было внизу, почти у подножья Хогвартса, и горы, серевшие вдалеке, и тонкая полоска железной дороги, по которой приезжали сюда ученики... От этих бескрайних далей захватывало дух, и становилось страшно на секунду, и Гарри инстинктивно отошел от ограждения — и почувствовал, что наткнулся на Волдеморта. — Ох, простите. — Ничего. Рука легла на его пояс, и будничный совершенно жест заставил Гарри вздрогнуть, будто он замерз очень сильно — хоть это было и не так, и на самом деле он был очень сильно взволнован. Он даже успел подумать мимолетно, что сегодня он стал до удивительного ближе с тем, кого все звали узурпатором власти, убийцей и садистом, и кто в самом деле, по наблюдениям мальчика, был просто до мрачного замкнутым, одержимым одной идеей главенства магией надо всем; он оценивал себя и никак не мог понять, то ли что-то в нем и впрямь тронуло ледяное сердце Темного Лорда, то ли тот задумал какую-то игру. И еще он успел подумать и даже рассмеяться (мысленно!), представив, каким будет лицо Локи, если он узнает, что они станут еще более близки. А затем Волдеморт, убрав ладонь слишком быстро для того, чтобы жест мог намекать на близость, сам подошел ко краю импровизированной смотровой площадки и взглянул вниз. Ни малейшего страха не мелькнуло на его лице, он не побледнел (надо думать, потому что и так был бледен до синевы) и всматривался прицельно вниз. — Как будто вы размышляете, не спрыгнуть ли с карниза. — Да, — быстро отозвался Волдеморт. — Хочешь со мной? И, не выслушивая никаких возражений, он притянул его к себе с неожиданной уверенностью и силой, не давая вырваться, чем вызвал у Гарри настоящую панику, — а затем, перемахнув ограду, сорвался вниз, обнимая его. Точнее говоря, это сперва Гарри показалось, что он сорвался, и он кричал от страха, зажмуривая глаза, а когда открыл их, то понял, что они не падают, а летят, как птицы, на бреющем полете, ловя попутные теплые потоки воздуха, что поднимались ввысь и не давали им упасть. Волдеморт проговорил ему что-то на ухо своим вкрадчивым хриплым голосом, но ничего не было слышно из-за свистевшего мимо них ветра; тогда тот прижался к его уху еще сильнее, так что Гарри даже ощутил его холодные губы... Но даже и это ощущение меркло на фоне полёта. Они летели вдвоем, опускаясь достаточно медленно для того, чтобы разглядеть все в самых мелких деталях, вдоль других башен, так, что можно было коснуться выщербленных от времени камней рукой, мимо потемневших флюгеров на их острых шпилях, мимо сотен темных зеркальных провалов окон, за которыми кое-где уже загорались теплые огни, мимо крон деревьев и вдоль клубов тумана, что заволакивал все низины, пока Волдеморт не дал Гарри медленно ступить на землю. Он ошеломленно молчал, только вдыхал с трудом, сердце было не унять, и биение его отдавалось, кажется, в кончиках пальцев, как и дрожь. Ему хотелось одновременно наорать на этого монстра, из-за которого он чуть не попрощался с жизнью, но хотелось и завизжать от восторга, и кинуться ему на шею за то, что он подарил ему такое завораживающее зрелище, и много чего ещё... — Я чуть с ума не сошел! — Ох, прости. Совсем забыл рассказать об этой своей способности. — Забыл? Да я сперва решил, что мы покойники и вернемся на тот свет быстрее обещанного! Гарри казался взбешенным, но Волдеморт все-таки мог заметить, как горят его глаза. — Но мне есть еще чем удивить тебя, а? Лорд Слизерин показывал тебе такие фокусы? — Показывал и похлеще — но предупреждал о них заранее! Он был заботливым опекуном, в отличие от вас. — От меня? Ты еще не понял, с кем связался, детка? Я буду с тобой суров и непреклонен, поскольку лорд Слизерин уж очень сильно тебя избаловал. — Идемте, и мой строгий Лорд, уже поздно. Пора на ночлег. — Пора на ночлег? Я думал, ты скажешь: "Идем, повторим!". Ну и молодежь пошла, ни малейшей тяги к острым ощущениям. — Вы один компенсируете все острые ощущения, которые я в принципе мог получить здесь, — мрачно заметил Гарри, — и оба пошли по направлению к замку. Когда они добрались, стояла уже непроглядная тьма, которую освещали лишь неровные яркие огни факелов во внутреннем дворе. Внизу было почти пусто, разве что тень вездесущего завхоза Филча мелькала где-то в дальних коридорах, да кто-то из учителей покидал столовую. — Куда теперь? Я ведь так и не показал вам покои Салазара Слизерина. — Снова идти наверх? Уволь. Подвал мне милее. И потом, там есть тайная комната, которая, как я подозреваю, тоже когда-то ему принадлежала. Его купальня.