Мой друг Волдеморт

И он развернулся, уходя прочь. Гарри, само собой, не стал ни звать его, ни возражать: во-первых, хотелось показать, что и у него есть гордость, во-вторых, он ведь и так обещал ему вернуться вечером, так что оставалось лишь подождать. Но вместо того вышло только устать до такой степени, что общая спальня факультета Слизерин, при виде которой мальчик в другой раз презрительно сморщился бы, сейчас показалась ему самым уютным и родным местом в замке, а простая узкая постель — самым прекрасным ложем. Снов никаких не было, равно как и обещавшегося навестить его Волдеморта; впрочем, если бы тот и пришел, то застал бы Гарри спящим и, пожалуй, даже разбудить бы не смог. Наутро началось все то же: ранний подъем, не раскрывая сонных глаз, быстрый душ, потом Большой зал, завтрак, а оттуда — наверх, в кабинет директора Снейпа. Того тоже не было, но рассчитывать на свободу не приходилось, поскольку в назидание и для закрепления пройденного материала тот задал ему такой длинный список заданий, что выполнить всё до вечера казалось невозможным. Не то чтобы все эти задания были слишком сложны или недоступны, но непривычка к учебе и неусидчивость брали свое, и Гарри приходилось силой отгонять от себя отвлекающие мысли. А их было много: хотелось, к примеру, обратно в Асгард — но не слишком сильно, да и потом, натыкаться снова на ехидную улыбку Локи или, ещё хуже, выслушивать от наставников: «Ну что, посмотрел? Образумился? Я говорил, ты скоро и думать о нем забудешь!» — увольте, это Гарри желал ещё меньше. Но, к слову говоря, на Волдеморта он тоже был зол. Тот вообразил себя не пойми кем, вообразил, что может им распоряжаться… Нет, видеть его рядом, а ещё лучше — знать, что он на равных с могущественным земным магом — это льстило, и Гарри нравилось подчиняться ему и слышать его уговоры, но он же не рассчитывал, что тот запрёт его в стенах замка! Надо было послать за ним — но домовые эльфы отказывались, совы не подчинялись ему или просто боялись лететь в Министерство, где сейчас, судя по всему, и творился самый натуральный переворот, а Зеркало Желаний директор спрятал невесть куда. Просить о чем-то самого Снейпа он и вовсе считал ниже своего достоинства, тем не менее, ещё через несколько похожих дней ему пришлось переступить и через свою гордость. — Профессор Снейп, сэр… — начал он, как обычно, с места в карьер. Тот быстро оборвал его: — Директор Снейп. — Хорошо, директор. Вы не могли бы послать весть лорду Волдеморту? — О чем же, позволь спросить? Тон был такой неприятный и издевательски недоумевающий, что Гарри, вспыхнув, развернулся и бросился прочь; уже у дверей его догнал громкий и властный окрик: — Гарри! Гарри, вернись сейчас же, — указал он ему на место напротив себя. — Постой, будь добр. Мальчик встал, чувствуя, как предательски вспыхнули уши и скулы, и его румянец наверняка сильно смешит этого профессора-ворона, если только и не кого-нибудь ещё. — Куда ты собрался? — Подальше отсюда, сэр. — Лорд Волдеморт запретил тебе покидать Хогвартс. — Запретил? Какого дьявола? Кто он такой, чтобы приказывать мне? Я — не его ручной зверек, он указывал на меня как на равного себе! — После того, как ты узнаешь необходимое о мире магов и магглов. Тогда ты по праву займешь место рядом с ним, — объяснял терпеливо Снейп. — Пройдет год, ты сдашь экзамен… Ещё недавно Гарри был уверен, что тот просто-напросто завидует ему, оттого и переврал приказ Тёмного Лорда, но теперь увидел, что тот устал, и устал очень сильно, и мечтает только о том, чтобы провалиться в сон, это временное небытие. И всё-таки он ответил: — Я владею магией и не нуждаюсь в ваших проверках. — Не сомневаюсь, что маг ты сильный; проблема в том, чтобы направлять свои способности в нужное русло. Тебя не заставляют сидеть в одном классе со сверстниками и переписывать параграфы учебника, тебя учат обращаться с темной магией по материалам, подобранным самим Тёмным Лордом, которого ты, кстати, сам хотел видеть своим наставником. — Именно! Его, а не вас! Здесь терпение Северуса Снейпа, похоже, лопнуло, и он заметил ядовитее: — Ах, прости. Сообщу ему, что ты сомневаешься в моей компетенции. — Сообщите, пожалуйста, — ответил Гарри с подчеркнутой вежливостью и вышел. Хоть ему и казалось, что он в их беседе он остался победителем, на душе у него было мерзко. Хамить профессору он не хотел, просто желал вернуться к Волдеморту и идти с ним рука об руку, карая непокорных и сражаясь с отступниками, а тот выдумывал какие-то нелепые причины… Гарри механически разделся и лег в постель, вспоминая этот разговор. Ответить иначе не получалось, но и произошедшее в итоге он не назвал бы правильным. Мысли возвращались к Волдеморту, и ему казалось, что он видит его, такого же уставшего, с трупной белизной его лица, откинувшегося на спинку кресла, прикрывшего глаза и внимавшего косноязычному докладу какого-то егеря. Ему казалось, он слышит его усталые спутанные мысли, и будто даже пару раз Волдеморт вспомнил и его, с какой-то необъяснимой будто бы даже тайной болью и страхом (но не перед ним, конечно). И это было удивительно — узнать сейчас об этой их особой связи благодаря осколку его души. И Гарри был уверен, что он не выдумал это всё, что Тёмный Лорд и впрямь всё ещё весь в делах, ждет конца донесений в каком-то высоком кабинете в Министерстве и непонятно из-за чего не хочет взять его с собой. Если бы поговорить с ним сейчас напрямую, если бы он мог преодолеть запрет на трансгрессию и сбежать, несмотря на дурацкий комендантский час... И, похоже, своим чересчур активным вторжением Гарри выдал себя, поскольку через секунду в полной мере ощутил его гнев. Потому что Волдеморт оказался прямо там, перед ним, в спальне Слизерина, и при виде него Гарри готов был сбежать, как напуганный мышонок, уткнуться в подушку, чтобы только не выдать себя улыбкой, доказывающей, что минуту назад он читал мысли Темного Лорда, — но это не помогло бы. Потому что Волдеморт поднял его за шиворот, скользнув по шее холодными цепкими пальцами, и заставил повернуться. — Ах ты маленькая дрянь, — прошипел он. От голоса шли мурашки по коже, хотя Гарри уверен был, что тот не пытается показаться особенно грозным. — Нет моей вины в том, что так вышло, сэр. Сдержать улыбку ему все-таки не удалось, — но Волдеморт и не смотрел на него. — Частицы наших душ. Ты чувствуешь меня, а я — тебя. Потому ты и нашел меня так быстро по ту сторону жизни? — Скорей всего. — В любом случае... Это не дает тебе права лезть в мою голову! — А вы? Кто дал вам право исчезать и запереть меня в Хогвартсе? — Запереть? Во всей Британии идет война и зачистки грязнокровок, магглы чувствуют подвох и устраивают новую "охоту на ведьм", и я не могу рисковать тобой! Я обещал лорду Слизерину! Вернее, это он обещал мне... — Уничтожить вас, случись что, — закончил Гарри за него. — Всё равно! Вы бросили меня там, хотя до этого называли своим преемником! — Так и будет. — Тогда почему я заперт здесь? Я хочу больше узнать о ваших делах. Хочу трон рядом с вашим. Хочу, чтобы ваши слуги считали нас равными. И не понимаю, отчего вы не можете позволить мне быть с вами. — Когда, помилуй? — После моих занятий и тренировок. Быть с вами вместе. — Где? — Там, где вы живете. В Слизерин-Мэноре. — В Певерелл-Мэноре, ты хотел сказать. — Да. Волдеморт чувствовал себя как родитель при виде длинного списка желаний своего чада на Рождество. Новый вздох — и усталое: "Хорошо", — и Гарри, вскочив, обнял его с такой силой, что чуть было не поднял. Первым его порывом было, конечно, вырваться, но он попросту не смог: Гарри сжимал его крепко, чуть не до боли, и освободил не сразу. — Хорошо. Завтра вечером я заберу тебя туда. — Надеюсь, это случится действительно завтра, а не через месяц. Волдеморту казалось откровенно странным, что мальчишка так сильно желает проводить время с ним; он даже обижался — и это Темному Лорду льстило, хотя и казалось совершенно непонятно. В конце концов, что какой-то тёмный маг, когда твой отец — могущественнее в десятки, если не в сотни раз? Только он отбросил мысль привязать к себе мальчишку назло его угрозам, тот сам прибежал к нему. Это было бы забавно... Если бы только он и сам не начал ощущать это неприятное чувство, цепляющееся где-то изнутри своими коготками, мучительное, тянущее... Неужели он мог привязаться к кому-то? Мысль о чувстве стоило отбросить подальше. Он не хотел быть вновь осмеянным Локи и готов был оставаться холоден сколь угодно долго. Но, несмотря ни на что, верный обещанию, вернулся в Хогвартс в девять, как говорил, и, дав Гарри быстро собраться, повел с собой. Тот казался полностью счастлив и внимания не обращал ни на хромающую его усталую походку, ни на мнимую строгость, которую пытался изобразить Волдеморт.

***

Певерелл-Мэнор был замок, восстановленный Волдемортом на месте ещё более древних руин, подле развалин храма древних кельтов, затерявшийся на юге Шотландии. Сложенный из серых, покрытых толстым слоем светлого голубоватого лишайника камней, вросший в землю, с виду неказистый, внутри он казался больше в несколько раз. Сперва казалось, будто и замка-то нет никакого: одна поляна на краю леса, к которой и подходить-то ближе не хотелось; но когда позади оставался густой подлесок, спутанные ветки, почерневшая листва и бледные круги поганок, поляна начинала выглядеть чуть обширней. Приблизишься ещё — и замечаешь там остов здания, древнего, во мхах, ещё ближе — и видишь арку, за которой будто бы ничего, пустота, пройдешь вроде бы насквозь; а на деле, стоило им вдвоем переступить порог, как облекся гранитом высокий сводчатый потолок, и больше не падал сверху синий дневной свет, а вдалеке, на другом конце зала, уходящего во тьму ровными рядами узких колонн, загорелся камин, возле которого за столом ждал их самый простой обед. Обстановка была спартанская, ничего лишнего — ни лепнины, ни гобеленов, одни потемневшие от копоти камни, да ещё несколько украшала торцевую стену карта звездного неба и семи планет со всеми орбитами; кажется, звезды даже можно было двигать. — Как видишь, мне далеко до роскоши лорда Малфоя. Но Гарри только отмахнулся: — Тем лучше. Можно сконцентрироваться на главном. — На чём, позволь узнать? "На вас", — хотелось ответить Гарри, но это было бы совершенно по-глупому, и он быстро добавил: — На отдыхе. — Это верно. Пойдем наверх. Там будет твоя спальня. Но Гарри вовсе не собирался подниматься туда, куда махнул рукой Волдеморт, а напротив, быстро догнал его, удалявшегося куда-то на темные задворки главного зала. — А вы? — Туда. Смыть дневную грязь. Он последовал за ним. Оба оказались в ванной комнате, правда, и на четверть не такой просторной и великолепно отделанной, как ванная Салазара Слизерина. Посреди стояла высокая ванная, по взмаху палочки наполнившаяся горячей водой. Судя по всему, Волдеморт и впрямь сильно устал, поскольку даже не прогнал его прочь, а скинул верхнюю мантию и нижнюю длинную хламиду при нем. Слишком грязным он не казался, хотя что-то неуловимо новое появилось. Тот отпечаток боли. — Не замечал, что вы хромаете, сэр. — Скоро пройдет. Не обращай внимания. Может быть, выйдешь? Вопрос был проигнорирован. Вместо того Гарри увидел вывих на лодыжке, вспухшее место. Странно, что он не смог вылечить его магией. — Позволите мне помочь? Гарри и сам не был слишком сведущ в целебных заклинаниях, но Локи обучал его целительству, справедливо полагая, что смертному эти навыки пригодятся больше любых иных, за исключением разве умения биться. Теплые ладони легли на опухоль, провели несколько раз... Волдеморт не смотрел на него и, пытаясь сохранить остатки бесстрастности, отворачивался. Ладонь погладила его ещё несколько раз, а потом Темный Лорд понял, что давно уже не болит ничего, а мальчик стоит за его спиной, положив руки ему на плечи, соскальзывая ими ему на грудь, и продолжает это слишком мягкое и чувственное подобие массажа. — Расслабьтесь, сэр. — Опасаюсь, с тобой это будет невозможно. — Я могу доставить вам удовольствие по-другому. И рука скользнула еще ниже, а ласка показалась откровенно бесстыдной; Гарри вернулся на прежнее место и гладил уже внутреннюю сторону его бедра, предлагая расслабиться тогда, когда он не мог собрать воедино крупицы самообладания, чтобы не застонать от этого удовольствия, от таких простых, но чувственных прикосновений. — Гарри! Это лишнее, — ответил он с неожиданной строгостью, затем усилием воли поднялся из воды, давая мелким струйкам ее стечь на пол. Накинул на плечи мантию и направился в собственные покои, а Гарри всё так же следовал рядом: — Почему? Если вы сами не пожелаете, я... — Не хочу выглядеть развратителем. — Но согласитесь, до вас я об этом откуда-то знал? — Боюсь, на твоих покровителей это оправдание не произведет особого впечатления. — Я не ребенок! Я взрослый. И сам вправе решать, кому и как я подарю себя... свою любовь. В конце концов! — Дождемся хотя бы твоего совершеннолетия. — Но мне не столько лет, сколько кажется вам! Я старше! В Асгарде время течет иначе, я же говорил! — И всё же, Гарри. Дай время своему чувству. К примеру, это год. Уже меньше: полгода. Они пройдут, всё изменится, и это временное помрачение пройдет. Я буду казаться тем, кто я, в сущности, и есть, бледным монстром, и ты забудешь... — Но вы не омерзительны. Нет, вы кошмарны, конечно, но и притягиваете взгляд так, что не оторвать. Я к вам ревную. Я говорил? — Нет. — Хорошо. Вы говорили, что не хотите считать себя развратителем. Но это не будет насилием с вашей стороны. Коснитесь меня хоть раз в доказательство того, что мне есть ради чего ждать. Волдеморт поднялся и притянул его к себе. И в этот раз касания его походили на требовательный укус, на метку, болезненную до крови. Он придавил его к ложу своей тяжестью, высокий и тяжелый, как удав, что берет попавшегося ему кролика в свои силки, с тем лишь отличием, что в этот раз кролик и сам рад был попасть к нему. — Чего ты хочешь от меня? Чего ты ждешь? Этого ты хочешь, развратный ты мальчишка? Учти, будет больно. Гарри не отвечал — но то, с каким лицом он отдавался грубым его объятиям, говорило о многом.