Крис Дважды: Игра

Тело само сливается с мелодией в танце, создавая что-то личное, что-то близкое и интимное. Лило тошнит от музыки, под которую раньше она танцевала, ритмичной и новомодной мелодии. Сейчас её душа сплетается в движениях лишь с медленной и печальной музыкой, как и сама она. Некое расслабление даётся ей под градусами алкоголя и дурманящим запахом вечеринки. Тусовка пахнет горьким виски, немного противным на вкус пивом и терпким красным вином, льющимся вместо крови по венам. Тусовка пахнет грязными поцелуями, перерастающими в такой же бессмысленный секс, и милыми, нежными прикосновениями губ, ощущением теплоты и близости от окрыляющих чувств, которые горят внутри, но не сжигают в это время. Тусовка пахнет тонкими вишнёвыми или ментоловыми сигаретами и резким запахом табака без приятного привкуса ягод или же фруктов. Тусовка пропитана контрастами, тут вещи делятся на типы. Лили не попадает ни в один из этих типов. Она пахнет кофейным ликером, который перекрывает другие запахи алкоголя; она пахнет отчуждённостью, какой-то непорочностью, ведь не даёт никому притронуться к себе, если исключить один случай с Шистадом; она пахнет мятной конфетой, которая не даёт даже почувствовать резкий или сладкий запах сигаретного дыма, который недавно витал вокруг неё. Под конец вечеринки всегда играет та музыка, которую любит именно Лило. Медленная, печальная, которая заставляет других отдохнуть после часов активных танцев, в которых Лило почти не участвовала, и погрузиться в себя. Магнуссон же не хочет заглядывать в свою душу, перерывать её. Она хочет грациозно двигаться в такт медленной мелодии, насыщаясь наконец некой эйфорией. Именно из-за этих танцев она ещё не лежит в отрубе где-то в комнате. Именно поэтому она ещё не в ноль, оставляет силы на самый конец, чтобы слиться, чтобы абсолютно потерять себя в этом танце. На диване сидит Крис, который сегодня решил не спать ни с кем, а остаться ночевать у лучшего друга, ведь слишком редко они видятся в последнее время именно вдвоём. Ему нужно побыть наедине с Вильямом, поговорить ни о чём с ним, насладиться присутствием одного из самых важных людей в своей жизни. Сейчас же Шистад наблюдает за движениями обладательницы песочных волос, которые в стробоскопах светятся всеми цветами радуги, но как только на ней останавливается белый свет, волосы переливаются серым цветом, таким пустым и обыденным, что хочется зарыться в этих прядях, освещая их из фонарика телефона. Кристофер не отводит от неё взгляда, не скрывает факта наблюдения, даже всем видом показывает, что сейчас Лея объект его внимания. Он удивляется её грациозности, ведь видел, сколько она влила в себя алкоголя. Неизвестность тянет к себе. Шатен хочет взять её в плен своих рук, пролистать каждую страницу её истории, особо не заостряя внимания на буквах, а после выкинуть «прочитанную» книжку в огонь, сжечь её до тла, чтобы пепел развивался в воздухе рядом с ним, а он наслаждался моментом. Но кареглазая даже не даёт заглянуть ему на пролог, эпиграф своей истории, лишь показав саму обложку, дав прочитать сзади предисловие и выхватив из его пальцев книгу, обёрнутую в кожаную чёрную обложку, запах которой его дурманит, заставляет закатить глаза от удовольствия и почувствовать манию к этому предмету. Головокружение сводит с ума. Кристофер Шистад главный бабник школы Ниссен всегда хотел лишь посмотреть на обложку, прочитать пару букв, насладиться телом хозяйки книжки и выбросить обратно в руки этой наивной девочки, говоря, что прочтёт позже, но никогда не вспоминает об этом. Но теперь, когда его интересуют загадки книжки, он не может её раскрыть. Он насладился телом хозяйки, но та собственными бледными пальчиками выхватила свою историю из его рук и исчезла, когда он погрузился в неведение. Лило хватает тоненькими дрожащими ручками со стола бокал с ликёром, допивает его одним глотком и снова прикрывает глаза, танцуя. Она одна двигается по середине квартиры, когда в ней осталось лишь человек девять: четверо Пенетраторов, не считая Криса и Вильяма, и парочка девушек, которые чуть ли не отключаются на диване. И все они следят за ней, сейчас она в центре их внимания, которого она даже не замечает, настолько увлечена ничем. Главное не слышать собственных мыслей для неё, лишь мелодия, мелодия, мелодия. То, что наполняет её голову полностью, протекает по телу, даря приятные эмоции, которые не может ей подарить даже алкоголь. Пенетраторы не думают сейчас о ней, как о девушке, которую они хотят затащить в соседнюю комнату и начать раздевать, покрывая тело багровыми метками. Сейчас она как актриса театра, первая балерина на сцене, которая привлекает всё внимание к себе, не давая другим насладиться изучающими взглядами. Пенетраторы видят в ней что-то помимо девушки в данный момент, что-то вроде человека, личности. Не объект на одну ночь, а прекрасное существо, коим, как все знаю, она не является. Все знают, что она странная, загадочная. Не идеальная, не прекрасная. Множество девушек красивее её, множество интереснее, но чем-то цепляет. Может это просто алкоголь, а может привлекает секретами, покоившимися где-то внутри, где-то очень глубоко, куда не залезет даже самый отчаянный путешественник, решивший открыть всё для себя на этой планете. Девушки не завистливо смотрят на неё, а даже наоборот. Восхищённо. Сами погружаются в эти движения, хоть и сидят на месте. Ощущают, словно танцуют рядом, дотрагиваются до её души, но это лишь иллюзия. Душа девушки закрыта под всеми возможными замками и кодами, чтобы другие не испачкались, случайно дотронувшись. Чтобы их пальцы не погрязли в чёрной субстанции, вырабатываемой её прогнившей внутренностью. Её волнуют другие люди, хоть и не так, как раньше. Печальные люди становятся эгоистами, которые заботятся лишь о своих чувствах, своей боли и никчемности. Так должно быть. Она же может даже проявить заботу. Лило очень странная для других, поэтому и привлекает к себе. Вильям заходит в комнату, рассматривая сестру. Её глаза прикрыты, на лице лишь расслабление, но нет улыбки от эйфории, накрывшей с головой. Не хочет сейчас лицемерно улыбаться, вводить других в заблуждение. Магнуссон смотрит на неё и понимает, что именно в этот момент она напоминает его Лило, ту, которая ещё не погрязла в проблемах этой жестокой реальности, ту, которая верила лишь в добро и счастье, жившая по принципу, что всё всегда будет замечательно. Её руки двигаются в такт музыки над её головой, а чёрный топ немного задирается, оголяя живот, открывая другим её выделяющиеся рёбра. Свободные чёрные брюки не могут скрыть её худобы, а из-за ботильонов на каблуке она кажется ещё выше и худее, чем есть. Вильям берет её пиджак, который аккуратно лежит на стуле рядом с ней и вешает на крючок в прихожей, стараясь перестать улыбаться. Присутствие сестры рядом успокаивает, очень. Музыка затихает, а карие глаза открываются, переливаясь от пьяного блеска в них, и осматривают присутствующих. Она смущается из-за их взглядов, ищет где-то спасение и находит их в идентичных глазах, которые достались им от отцов, весьма похожих внешне. Вильям улыбается, выключает музыку, чтобы все обратили уже внимание не него. — Так, три часа ночи, все устали и уехали, так что расходимся. Я вызвал две машины такси, через пару минут они будут около дома. Парни медленно встают, помогают подняться девушкам, которых сегодня они не затащат в постель. Сегодня они проводят их до квартиры, помогут зайти внутрь и уйдут обратно в машину, чтобы уехать к себе домой и лечь в кровать. Они не чувствуют, что сегодня тот день, когда должны раздаваться громкие стоны в их комнатах. Парни хотят ощущать комфорт в своих спальнях, а не присутствие чужого запаха. Девушки и сами не хотят никуда, кроме как своих мягких одеял, чтобы с улыбкой лечь и завернуться в них, а не уезжать утром из неизвестной квартиры с чёртовым свитером. На них всех странно влияла атмосфера, кружащая рядом с Лило. Заставляла подумать о хорошем, а не о пустом, что странно. Лило ведь считала себя пустой. Все последовали к выходу, прощаясь с Вильямом, Крисом и Лило. Последнюю так и называют теперь все. Не только Вильям. Девушка возвращается в гостиную, включает песню «daughter — still» и ставит её на повтор, наслаждаясь приятным голосом певицы и мелодией. Вильям подходит к сестре, обнимает её по-дружески, зарываясь в её волосы. Они даже пахнут теперь по-другому. Она уголками губ улыбается и целует его в щёку, взъерошив волосы, которые уже через секунду снова уложены, словно в них не было тонких пальцев Лило. Кристофер ухмыляется, но чувствует особую атмосферу близости. Даже с присутствием только недавно появившейся «лучшей подруги» Магнуссона, он словно оказался дома. Он видит, как каждое движение Вильяма и Лило друг к другу пропитаны дружеской, даже родственной, любовью. И он рад, что теперь ей точно никак не избежать встречи с его глазами, цвета шоколада. Ребята разбредаются по комнатам, собирая в чёрные пакеты, которые им дал Вильям, мусор и оставляя на местах ещё недопитые бутылки с алкоголем. Когда весь мусор был упокоен в прихожей, а дверь заперта, они последний раз прошлись по дому, собирая остатки алкоголя, которые притащили на кухню. В итоге на столе стояло две полупустые бутылки виски, одна на треть выпитая вина и ликёра, на три стакана по пятьдесят грамм, максимум. — Я всегда удивляюсь, что после вечеринок почти никогда не остаётся пиво. Как вы его пьёте, я не понимаю? — произнесла девушка, разливая по стаканам кофейную жидкость, которая даже не пахла алкоголем. — У всех разные вкусы, — пожал плечами Магнуссон, пригубив стакан. — Я не понимаю, как ты можешь пить этот ликёр. Ты же не чувствуешь привкуса алкоголя почти, словно пьёшь реальный кофе. Мне нравится ощущать небольшую горькость от выпитого. — Просто он приятен и не ожидаешь, что напьёшься. А тут — сюрприз, — ухмыляется девушка, выбрасывая бутылку в мусорку. — Может, чаю? — Да, давай, — одновременно кивнули парни. — Тебе чёрный, Вильям? — тот улыбнулся, — а тебе, Кристофер? — Зелёный. Парень странно ощутил себя, когда девушка назвала его полным именем. Приятно.

***

Пятничные вечеринки всегда самые весёлые, потому что каждый отрывается, как в последний раз. В том числе и Лило. Хотя, она каждый раз так пьёт. Галлюцинации приходят совсем неожиданно. Лило выходит на улицу, чтобы подышать свежим воздухом, или как на самом деле, вдохнуть в себя никотин, и слышит шуршание в кустах, стоявших подальше. Видит движение в тени, не может понять что там и, бросив только что зажжённую сигарету на землю, быстро уходит куда-то в другую сторону, подальше от неизвестного существа. Не боится, нет, просто не хочет никого больше видеть сейчас рядом с собой. Спотыкается и замедляет шаг, думая, что скрылась от неизвестного. Дыхание сбилось, стало совсем тяжелым, поэтому она садиться на ближайшую скамейку в парке, который находится недалеко от дома Магнуссона. Закуривает сигарету, видимо, чтобы сделать ещё хуже. Делает пару затяжек и замирает, ощутив на своём плече прикосновение чьей-то легкой руки. Медленно поворачивает голову, но сзади никого нет, из-за чего тело покрывается мурашками. Не из-за страха, а неизвестности. Оборачивается, и её тело откидывается само собой в сторону, а сигарета, прежде чем упасть, прижигает ей ладонь, но боли она не чувствует. Уже пьяна совсем. Перед ней стояло нечто. Это была девушка, словно облитая чёрной субстанцией, но это кажется лишь на первый взгляд. В свете фонаря она наконец видит карие глаза, светло-каштановые вьющиеся волосы и небольшие губы, расплывшиеся в ухмылке. Её глаза, её волосы, её губы. Это всё принадлежало ей и только. Собственный голос, который принадлежал ей ещё год назад, но не сейчас, произнёс фразу, которая засела в её голове уже давным-давно, когда она только первый раз увидела её где-то в просторах интернета. — От себя не убежишь, Лило. Магнуссон кричит, закрывает глаза и через секунду открывает их. Никого нет. Она заливается громким истеричным смехом. Это новое дно, на котором она оказалась. — Покорительница глубин, — шепчет сама себе, покачав головой и подняв горевшую сигарету с лавочки. Она даже не успела стлеть, осталась ещё половина. Докуривает, старается успокоиться, но не может.

***

Утро субботы почти никогда не начиналось хорошо, но и не было ужасным. Но в последнее время что-то пошло не так, теперь Лилиана мучается чаще, чем обычно. С каждым днём всё хуже. Девочка просыпается на полу своей комнаты, потому что не доползла до кровати, а рядом лежит полотенце, которое вчера ещё было белым, но сейчас оказалось перепачкано в рвоте и крови девушки. От этого вида хочется опять бежать в туалет с приступом тошноты, но останавливает себя. Встает с пола, поправляя чёрное платье и завязывая волосы в пучок. На лице лишь усталость и синяки, но никакой размазанной туши или помады. Медленно и тихо спускается, чтобы выбросить напоминание о «чудесной» ночи, но встречает по пути Сатре, которая, увидев полотенце, застывает. — Тебя тошнило кровью?! — скорее утверждает, чем спрашивает девушка. — Всё нормально, просто вчера было немного плохо. — Нет, это ненормально. Сзади послышался шум, и никто не успел среагировать, прежде чем в коридоре появился Вильям. — Что происходит? Сатре молчит, а Лили держит полотенце за спиной, надеясь, что он не увидит. Нет, только не он! Он не должен знать, как ей плохо. Вильям хороший брат, он отправит её в больницу, если решит, что иначе нельзя. Но Пенетратор заметил, как сестра дрожит и старается попятиться, скрывая что-то за спиной. Он берет её руки и резко тянет их вперёд. — Что за…? — У меня всё хорошо, не переживай. Она мигом оказывается около мусорки и выбрасывает полотенце. Хочет сбежать, но её останавливает Магнуссон. — Что с тобой происходит? Расскажи мне, — тихо просит парень, обнимая сестру, а та падает на него, начиная плакать, как ненормальная. Ни Вильям, ни Нура не понимают, что происходит, но спустя пару секунд девушка перестает плакать, пытается что-то прошептать брату, но не успевает. Лило хочет взять Вила за руку, но её ноги подкашиваются, а голова идёт кругом, в то время как в глазах всё темнеет, и она падает на пол, отключаясь.