Крис Дважды: Игра

Новоиспечённая блондинка ещё год назад боялась одна выйти на улицу, но не теперь. Лилиана уверена, что всё ужасное уже с ней было, а если её и прирежет какой-то маньяк, то она лишь его поблагодарит за хорошее деяние. Избавление от мук это ведь доброе дело, верно? Девушка дрожала каждый раз, когда к ней притрагивался другой человек, но теперь не обращает особого внимания на прикосновения других людей. Всё равно. Единственное место, которое она бережёт, как зеницу ока, так это сердце. Если до него хоть кто-то дотронется частицей своей души, она развалится, потеряет себя полностью. Не может позволить притронуться к сломанной вещи, которая держится на одних тонких швах, уже расходившихся. Ночь самое ужасное время для девушки, ведь оставляет её одну на один с собственными мыслями. Когда кругом шумят машины, разговаривают люди и ощущается присутствие общества, у неё нет времени, чтобы заглянуть внутрь, увидеть ту мерзость, что там скопилась. Она лишь хмыкает, раздражается от внешних факторов и идёт дальше. Ночью же Лило остаётся в тишине, абсолютной, в которой звучат лишь её мысли, которые скользят по помещению, проникают в её уши и из них в голову, после снова исчезая в путешествии, где накапливают больше негатива, чтобы вернуться и оставить внутри новый мусор. Ничего хорошего в этом нет, это разрушает. Лило не сама, она наоборот не хочет слышать этот надоевший голос, который уже не принадлежит ей. Словно это кто-то чужой всё это шепчет в ночной мгле, заставляя всю темноту её души выползти наружу, её домашних демонов, чтобы те начали грызть её, разрывать плоть. Лило словно ощущает это на себе, смотрит на тело в поисках ран, но их нет. Они внутри. На ней самой лишь один ужасный шрам, расположенный на лопатке, когда «чужой» мужчина грязно и резко прижал её спину к бетонной стене, которая в последствие своей шершавостью и маленькими гвоздями разодрала ей кожу. Никто не видел этот шрам, она искусно скрывает его под одеждой. Даже родители не видели эту рану, с которой начались все внутренние разложения человеческой души. Теперь же она не уверена, что эту душу можно назвать душой, куда уж до человеческой. Скорее мерзость, принадлежащая какому-то отвратному животному или демону. Всё же второе. На самом деле в её голове часто мелькали мысли о суициде или подобном, но она не могла так поступить из-за матери. Её мама не хотела, чтобы дочь покончила с собой, хотела ей лучшей жизни, но Лили не верит, что такая ей светит. Играет свою значительную роль и подростковый максимализм, но проблемы её были не пустыми. Она понимает, что многие переживали подобное, ей помогает это держаться дальше. Но у всех разный болевой порог. Девушка не знает, как много боли сможет вытерпеть, но верит, что справится. Но часто ей кажется, что то, как она «справляется» нельзя назвать «справляется». Скорее выживает, не борется с болью, а подчиняется ей, прыгает в омут, наполненный табаком, алкоголем, таблетками, чтобы спрятаться от неё. Закрыться и держать всё в себе — плохая идея, и она точно это знает, но не может никому полностью доверять. Не может переступить через себя после разочарований. Каждый раз натыкается на новые перепутья, не обходит их, а шагает дальше, падая в самую грязь, тонет в ней, тянется на дно самостоятельно, не пытаясь выбраться. Лило хочет где-то внутри. Но не снаружи. Перестаёт дышать, чтобы почувствовать приступы асфиксии, но ничего не происходит. Может она уже умерла, где-то там, и сама об этом не подозревает? Живой труп. Таких множество ходит по улице, огромное количество, и никто не знает, с чем люди борятся. Может они все носят маски, скрывают внутри боль, чтобы другие не думали о них жалостно и не лезли к ним с поддержкой? А может просто боятся, что никто не поможет? Общество потерянных, закрытых людей, борющихся сами с собой. Стараются, но не всем побеждать. Не все победители, должны быть проигравшие. Лилиана думает, что должна поддерживать баланс, поэтому всегда проигрывает самой себе.

***

Как только Вильям и Нура начали тайно встречаться, она была посвящена в общую тайну сестры и брата, что, безусловно, радовало Лилиану. Сатре перестала смотреть на неё исподлобья, как-то ревниво. Теперь она понимала, почему Лили всегда держалась около Магнуссона. Но не радовало Магнуссон то, что теперь милая блондинка стала вытаскивать её на прогулки, познакомила со своими подругами, да и вообще принимала участие в социальном развитии девушки. Не держаться же ей всю жизнь за ладонь Вильяма. В очередной раз гуляя по вечернему Осло, Сатре нерешительно взяла девушку за ладонь и посадила на лавочку. Блондинка нервничала, потому что не знала, как именно начать разговор. Всё-таки теперь Лило входила в её близкий круг общения, ведь её всегда можно было найти в квартире Вила, откуда она, как казалось Нуре, не выходила до её появления. Сатре повернулась к Магнуссон, которая медленными глотками пила воду и отрывалась, чтобы сделать пару затяжек сигаретой. Девушка выглядела так странно, расслабленно, что Нура невольно улыбнулась, но тут же вспомнила, о чём она хотела поговорить с Лило. — Может, пойдём поедим? — Не хочется, — отрицательно мотнула головой кареглазая. Нура не удивилась, такого ответа она и ждала. — Ты вообще ешь? — осторожно произнесла блондинка, на что Лили усмехнулась, и качнула головой. — Хотя нет, задам другой вопрос. Какой твой ИМТ*? — Вроде, 14,7 был, когда я последний раз взвешивалась. Сатре застыла, немного удивляясь словам девушки. Она думала, что она не настолько худа. — Очень нескромный вопрос, но я его задам. Как давно у тебя пропала менструация? — Около восьми месяцев назад, точно не помню. Я особо не замечала. — И ты думаешь, что у тебя всё хорошо? Лилиана мило и дружелюбно улыбнулась, но её глаза казались очень печальными. Слишком. Нуре так и хотелось её обнять, узнать, что такого ужасного с ней случилось, но она не может. Видела, как девушка билась в истерике пару недель назад, а после очнулась, словно ничего и не было. Просто отряхнулась и пошла в свою комнату, оставив Вила и Нуру в неведении. — Пойдем, Нура, нечего говорить о пустом. Я уже давно пропащая, — ухмыльнулась светловолосая, вставая с лавочки. Блондинку смутил ответ подруги, но она видела, что та не готова говорить откровенно. Не с ней.

***

Автобусная вечеринка шла своим чередом, лишь Крис знал, что скоро всё будет не так весело. Он специально никого не ставил в известность, чтобы не нагнетать обстановку, но попросил всех не пить много. Эва сидит рядом, держит в руках стакан с каким-то алкоголем, от которого Криса тошнит. В нос почему-то проникает запах кофейного ликера и мяты, которых не было рядом. Обладательница карих глаз и окрашенных песочных волос осталась дома, оправдываясь тем, что сегодня ей не очень хорошо. А теперь и Шистад себя чувствовал как-то иначе. Не видеть пряди волос, которые развеваются во время медленного танца, непривычно. Вошло в какую-то ненормальную привычку наблюдать за ней, а после целовать девушку, чьё имя не помнит. Нет, Крис уверен, что девушка ему не нравится, его просто влечет к себе пустота её глаз и хрупкое тело, которое даже трогать немного страшно. Кажется, что сейчас что-то сломается в ней. Шатен выпивает ещё пару стаканов, прежде чем целует Эву. Её губы на вкус напоминают шоколад, поэтому и манят к себе снова, но мята нравится Крису больше. Его телефон вибрирует, что означает приближение драки. Как же ему невтерпёж разбить пару смазливых лиц Якудз. Но больше его интересует Лукас. Все Пенетраторы медленно выходят на улицу, видят толпу парней, двигаются к ним, стараясь действовать спокойно, но у каждого сжимаются ладони в кулаки. Вильям старается вырваться вперёд, видит золотистые волосы и ухмылку на лице Лукаса, от чего кровь в его венах уже бурлит. Злость наполняет его полностью. Дале стоит рядом с парнем, который что-то кричит Пенетраторам, улыбается, но на секунду застывает, видя девушек, вышедших из автобуса. Блондин смотрел по сторонам, выискивая худую особу, которая, как он думал, должна быть здесь. Но Лилит здесь нет. Обстановка накалялась, все уже чувствовали агрессивную атмосферу, предчувствовали металлический привкус во рту и боль костяшек, что ещё сильнее заводило. Лукас срывается в драку в то же время, что и остальные, но почти ничего не успевает. Хотел бы ударить одного из Пенетраторов, как почувствовал резкую боль в голове и услышал звук разбивающегося стекла. Упав на землю, парень хватается за голову, поднимает глаза наверх и видит Магнуссона, стоящего в шоке от собственных действий с «розочкой» в руках. — Да ты меня и убить за Лило готов, да? — усмехнулся Лукас, потёр свой затылок и нащупал кровь, которая брызнула из ран. Он встал, но ноги его тут же становились ватными. Чувствует головокружение, понимая, что у него сотрясение.

***

Лило узнала о драке от брата, после чего сорвалась. На трясущихся ногах она добралась до больницы, сама не понимая, зачем ей видеть Локи. Она боится его, боится встретиться наедине. Но хочет узнать, всё ли с ним хорошо и всё ли у неё остыло к нему, ведь в тот раз так и не удалось. Ей кажется, что она любит его, раз прощает любой его мразный поступок, но не хочет в это верить. Заходит в палату, названную раннее медсестрой, медленно дышит, потому что всё тело словно начало отказывать от волнения. Золотистые густые волосы скрыты под бинтом, а небесные глаза закрыты. Пухлые губы парня слегка дрожат, как и веки, будто ему снится что-то страшное. Лило аккуратно садиться на койку, старается не разбудить, но Лукас, словно почувствовав её присутствие, открыл глаза, а губы его расплылись в улыбке. Он чуть не шепнул ей привычное «Лилит», но остановил себя. — Как ты? — хрипло произносит Лило, не заглядывая в голубые глаза, избегая их всевозможными способами. Боится. — Плохо. Но я ведь заслужил это, — мягко шепчет Дале, но в голосе его слышна горечь, хоть и немного. Он жалеет обо всём, что делал. От самого себя уже тошнит. — Чем? — У Вильяма были причины разбить мне лицо. Начиная с мелких драк и заканчивая тобой. Я вел себя, как последняя мразь, признаю. Пил, изменял, не отвечал на звонки и старался не обращать внимания на твои чувства, сбегая даже от своих. А ты изменилась до неузнаваемости, Лило. Я смотрю на тебя, и мне кажется, что это всё с тобой сделал я. Девушка немного удивилась словам парня, ведь не ожидала такого. Думала, что он плевать хотел на её чувства, но ему жаль. Реально жаль. — Это не из-за тебя. У меня мама умерла, — холодно отвечает Магнуссон, наконец посмотрев Лукасу в глаза. Тот заметил, что взгляд её был ещё холоднее, чем слова. — Когда? — Ты правда хочешь знать? — зло ухмыльнулась кареглазая, а блондин нерешительно кивнул. — Через пару дней после нашего расставания. Комната вмиг наполнилась тишиной и напряжённостью. Парень в голове множество раз проклял себя за то, что сделал, а Лило проматывала в своей голове всё, что с ней тогда было. Больно. — Прости меня. Мне сейчас не очень хорошо, может, ты придёшь завтра? — тихо спросил парень, надеясь, что она согласится. — А разве есть смысл? — улыбнулась она и встала, поправив пальто. — Выздоравливай. Лукас вмиг стал выглядеть ещё печальнее, чем был, а Лило спокойно вышла из палаты, стараясь не оборачиваться. Боится, что может не уйти. Не может понять, остались ли чувства или же это всё её больная фантазия. Но своими словами он всё только усложнил, заставил относится к себе лучше. Она даже на секунду подумала, что придёт завтра, но здравый смысл взял верх. Не придёт. Выходит на улицу и вдыхает свежий воздух, которого так не хватало в этой больнице. Она ненавидит их. Слишком много воспоминаний, связанных с клиниками. — Первая любовь не проходит, да? — ухмыльнулся парень, выдыхая дым в воздух. Лило медленно поворачивается и видит перед собой Шистада, облокотившегося о стену. Крис видел, как она быстро куда-то сорвалась и угадал, поехав в больницу. Знал, что она побежит к своему бывшему, но не понимал, зачем сам рванул следом. Хотел понять её? Нет, скорее просто пытался убедиться в своей правоте. Вот почему девочка не обращает на него внимания. Она всё ещё страдает от одного мудака. Зачем ей ещё один? — Не твое дело! — зашипела кареглазая и собиралась бы уйти, но парень схватил её за локоть. — Вильям рисковал, за такое его могут привлечь к ответственности, и не факт, что деньги родителей помогут. Из-за тебя, дура! А ты, блять, тут же бежишь к этому мудозвону, как пёсик. Я не понимаю тебя, ни капли, Лея. — Заткнись! Шистад хотел бы ответить ей что-то злорадное и ироничное, но увидел её глаза, которые наполнялись слезами, и застыл, потупившись. Ему вдруг стало не по себе.

***

Светловолосая сидела, стараясь не отпускать ладонь Вильяма, но в то же время не продолжать диалога. Вокруг витал синеватый дым, для каждого из них этот разговор был сложен. Магнуссоны не хотели говорить, просто молча курить и понимать друг друга, без лишних слов. — Вилли, прости, но я ведь люблю его, кажется. Это звучит так странно, что Вильям усмехается, а девушка обречённо смотрит куда-то в сторону. — Нет, иначе убила бы меня уже. Ты просто не можешь распрощаться со своим прошлым, первыми серьёзными отношениями. Я хочу, чтобы ты хотя бы попыталась отпустить его. — Я постараюсь. — Но я вообще хотел поговорить не об этом. Я узнал кое-что. Этих слов Лилиана всегда очень сильно боялась. Брат мог узнать о ней что угодно, поэтому быть готовой ко всему просто невозможно. Ей хотелось пропасть в этот момент, исчезнуть из комнаты и жизни Вильяма, чтобы он не произносил то, о чём думает. Но интерес играл своё. — И что же? — Ты никогда не говорила, что тебе диагностировали экзогенную депрессию. — Сейчас у каждого депрессия. Это неважно. И откуда ты узнал? Большего она сказать не могла. А что ещё? Раскрыть все карты? Рассказать всё, что с ней творил её собственный внутренний мир ночами? Как на неё повлияла потеря матери? Нет, она не может всего рассказать ему, не сегодня. — Мой отец написал сообщение, — тихо ответил шатен, передавая сестре телефон. — «Если ты видел Кристайн, позвони её отцу. Ему она срочно нужна. Её уже нет дома довольно долго, а ведь у неё экзогенная депрессия, по словам психиатра», — процитировала девушка, — Вовремя опомнился. Полгода прошло. Никто не заметил, как в комнату медленно и тихо зашёл Крис, который обещал Вильяму скоро придти, и встал в дверях, оперевшись о косяк. — И кто же тут у нас Кристайн? — Да чёрт возьми, что ты здесь забыл? — выругалась девушка, бросив в парня первый попавшийся предмет, коим оказался флакон от духов. Тот поймал его и вернул на место, улыбаясь. — А теперь давайте с подробностями. Если ты Кристайн, то что за «Лея Мартинсен»? — Крис, её настоящее имя… — Заткнись! — закричала Лило, умоляюще взглянув на брата. — Он всё равно уже знает имя. Ему ничего не стоит найти его через отца. Её имя Кристайн Лилиана Магнуссон, она моя кузина. — Ну нихрена ж себе… — произнёс парень, сев рядом с лучшим другом. — Не говори своему отцу, Крис, — грозно прошептала девушка и вылетела из комнаты. — Так мы с ней тёзки, получается? — ухмыляется парень, когда Лило хлопает дверью. — Ага, да ещё и схожи во время гнева. Кристофер усмехнулся, тут же вспомнив разговор с отцом, который искал Кристайн. Теперь девушка интересует его ещё сильнее из-за своего родства с его лучшим другом и экзогенной депрессии.

***

Неизвестный парень подходит к ней на субботней вечеринке, которую девушка выпросила у брата, чтобы отвлечься от событий пятницы. Она не видит нормально его лица, ведь пьяна в хлам, да и к тому же пила сегодня днём успокоительные. Он протягивает ей розовую таблетку и делит её пополам, одну половину проглотив, а после кладёт вторую на язык. Лило в мгновение преодолевает расстояние и впивается в его губы. В её голове через какое-то время начинают звучать знакомые голоса, но теперь не собственные. «Ты должна стать совершенной, должна меняться, идти только вперёд», — шепчет ей на ухо учительница по танцам. «Ты всегда прекрасна», — тут же говорит мама. Родной голос заставляет завывать внутри громче, чем учительский. Поцелуй становится нежным, каким-то родным, но она не знает этого парня. Ей всё равно, она хочет теплоты, ведь сама холодна. «Ты слишком наивна. Ты слишком добра к людям!» По телу пошла дрожь, начало подташнивать, но сейчас всё равно, она ручками берёт парня за воротник и тащит в комнату, чтобы быстрее насладиться жаром чужого тела. «Ты мой цветок лилии; ты мой огонь, пожар, который никогда не сожжёт ничего и не погаснет!» Но она сожгла саму себя. Светловолосая толкает шатена на кровать, садясь на него сверху, ногтями проводя по коже, оставляя небольшие царапины. Лило наклоняется, целуя шею парня, который пока что почти не двигается, отдаёт всё в руки кареглазой, лишь сжимает в своих ладонях её худощавые бёдра. Она отрывается от него, оставив на шее багровые метки, ухмыляется, стягивая с себя кофту, а после снимает и футболку с парня. Он тихо стонет, млея под действиями девушки. Лило прикрывает глаза, дотрагиваясь тонкими пальцами до ширинки штанов, и выгибается, ощущая некое головокружение и дрожь от момента. Вдруг на её талии оказываются горячие, даже огненные, мужские ладони, которые скидывают её с шатена на край кровати. — Какого чёрта? — заверещала девушка, но вдруг замолчала, увидев лицо человека, который её прервал. — Шистад? Ты ненормальный? — Не хочу, чтобы ты спала с какими-то ушлёпками, — прошипел парень, держа свои крепкие руки на шее парня, который не понимал, что происходит. Крис отпустил его, ухмыльнулся и прошептал. — Иди отсюда, дай поговорю с Лило. Парень взял в руки свою футболку, взглянул на девушку, которая улыбалась ему. — Ещё увидимся, — произнесла она слова, которые взбодрили парня, но разозлили Шистада, наблюдающего за ней. Как только парень закрыл за собой дверь, Кристофер встал напротив девушки и закурил, ухмыляясь. — Что ты творишь, Крис? — Слежу за твоей вагиной. Она громко и безумно смеётся, а глаза её наполняются какими-то чувствами. Не пусты. Шистад всматривается, вдруг замечая, что её зрачки расширены на максимум, а карий оттенок глаз еле заметен. — Что ты смеёшься? Ты под чем? — серьёзно спрашивает парень, приближаясь к ней. — Шистад ревнует свою игрушку! Господи, пиздец. — Заткнись. Девушка, что очень странно, замолкает, смотрит большими глазами на парня, который не понимает, что происходит с ней сейчас. — Если тебе так важно, сам трахни меня. Собственник, да? Не отпускаешь свои игрушки, пока не наиграешься? — Конечно. — Тогда наиграйся. Шистад хмыкает, хочет поддаться соблазну, но не действует. Она сейчас под влиянием каких-то таблеток, он не хочет использовать её. Депрессивные девочки не должны под таблетками попадать в его кровать.