Крис Дважды: Игра

Сестра Вильяма довольно долго была в школе, уже середина марта, весна началась, а никто так и не появился в Осло в поисках Магнуссон, даже намёка не было на то, что отец её ищет. Это стало одной из причин, из-за которых её собственные мысли изволили желание начать игру по уничтожению девушки, в которую она не хотела играть, но это теперь не её решение. Мысли самостоятельно берут в свои воображаемые ручки самые острые лезвия на свете и режут её изнутри, заставляя каждую ночь, да и день, мучиться. Лило не удаётся нормально спать. Ей вообще довольно сложно жить так, как все остальные, и дело не в желаниях. Дело в ней самой и этой «игре». Очень сложно идти вперёд, когда внутри словно гниющая плоть, лежит и не двигается. Это огромный груз. Она одна из тех, кто кричит и плачет по ночам, извиваясь от боли, словно психогенной. Внутренняя боль полностью переходит в физическую, иначе почему её грудь и горло разрывает? Девушка скулит в подушку, сжимает своими бледными тоненькими пальчиками покрывало, да так, что костяшки белые, как простыни. Голос всегда с хрипотцой, потому что без крика не обходится и два дня. Кошмарные мысли мучают, но сны… их попросту нет. Пустота, ничего более. Только картинки, которые вырисовывает перед собой больной разум. Лило поднимается с кровати, понимая, что прикоснулась к подушке только полтора часа назад, из которых спала максимум минут сорок. От мыслей она не может сбежать даже так. Неужели эту усталость не вылечить здоровым сном, который её покинул, причём довольно давно? Девушка слышит какое-то движение у двери, поэтому вскакивает, и идёт к прихожей. Оказавшись на месте, она встаёт напротив брата, который должен был быть на свидание с Нурой Сатре, ожидая объяснений. Перед ней оказались трое побитых Пенетраторов и Магнуссон, который придерживает Криса за плечи. Её передергивает от вида засохшей крови на их лицах. — Якудзы, — бросает Вильям и идёт на кухню, пока другие садятся на диван в гостиной. — Выглядит плохо, — заметила девушка, сев на кресло, рассматривая лица парней. — Ты тоже сейчас не огонь, — приложив принесённый Вильямом лёд ко лбу, усмехнулся Крис, на что девушка лишь отвернулась. Лило была одета совсем не так, как ходила в школу. Растянутый серый свитер, за которым скрывалось её тело, и чёрные поношенные лосины, делающие её ещё стройнее, что вообще кажется нереальным. Она ведь и так в нескольких килограммах от образа скелета, обтянутого кожей. Попа еле заметная, грудь максимум первого размера. Но больше привлекают внимания её глаза. Они красные, опухшие, просто пропитаны усталостью насквозь. Именно поэтому Шистад не спускал с неё глаз. Его привлекла эта болезненность. Вдруг она не так проста, как показалось? Вдруг не как все другие куклы, оказавшиеся в его постели? — Их главный бил меня. Это честь? — смеётся Крис, сплевывая кровь в платок, которая до сих пор лилась из его рта. — Чёртов Лукас Дале. — Локи, — прошептала девушка и вскочила, направляясь в свою комнату, где тут же заперлась. — Что с ней? — удивился реакции девушки Крис. Вильям покачал головой, намекая, что сейчас не до этого.

***

Шистад неохотно поднимается с кровати. Он не хочет вставать и идти туда, где ему не нравится, чтобы играть роль, которая ему надоела. Да, его веселила сама игра, но порой она надоедала. Надоедало, что никто не видит в тебе ничего, кроме как маски «популярного и богатого козла». Но лучше так, безусловно. Достается всё, на что ты покажешь пальцем, и дело не только в девушках. Вообще во всём. Крис натягивает на себя свитер, первые попавшиеся джинсы, потому что ему плевать, что подумают окружающие. Слишком у него плохое настроение, чтобы думать о других. Шатен нацепил на нос очки, чтобы скрыть в своих глазах вселенскую усталость, которая в них скопилась. Он выходит из комнаты, стараясь быстрее оказаться на свежем воздухе, ощущая, словно вот-вот начнёт задыхаться от собственных мыслей, засевших под кожей, поджидающих удобного момента, чтобы вырваться наружу, разорвав его гнилую насквозь плоть. — Кристофер, можешь подойти ко мне на секунду? — попросил мистер Шистад, когда сын проходил мимо его кабинета. — Да, пап, что-то хотел? — удивлённо спрашивает Шистад. Обычно отец не так официален с ним. — Ты не слышал о девушке Кристайн? — Нет, — начал вспоминать парень, но не смог припомнить такого имени, — а что? — Да ничего, просто поинтересовался. Мой знакомый ищет твою ровесницу по имени Кристайн. Неважно, позже ещё поговорим. Кристофер удивляется, но не подает виду. Он видел, что отец и сам заинтересован в этом деле, что очень странно.

***

Лило медленно идёт по улице, кутается в шарф, хоть и не чувствует холода. Видит компанию людей и узнаёт своего Локи. Блондин стоит, посматривает по сторонам в поисках каштановых волос, но, когда видит песочные пряди, удивляется, а глаза вмиг округляются. Девушка делает последнюю затяжку, выбрасывает сигарету и суёт дрожащие руки в пальто, стараясь скрыть волнение всеми способами. Просто не хочет верить, что он привёл свою шайку на приватный разговор. Зачем он так поступает с ней? Хотя, не впервой. — Привет, Лили, — ухмыляется парень, обнимая её. От этого жеста её тело покрывается мурашками, ноги становятся ватными, голова идёт кругом, а по крови разливается чувство гнева. Как он может трогать её после всего, что было? —  Здравствуй, Лукас.

***

Вильям быстро нашёл свою сестру через приложение, и вмиг сорвался к тому месту. Когда он позвонил ей, её голос дрожал, словно она плакала. А это плохой знак. Он видел один раз, когда она плачет, и это было в день её приезда. Тогда она говорила о маме. И что же может довести её сейчас? Вильям помнил о том парне, но надеялся, что они вместе с Крисом найдут пьяную Лило в баре, а не рядом с Лукасом. Вильям стремительным шагом направляется к компании, проклиная себя за догадливость. Кристофер же застывает, увидев знакомое смазливое лицо блондина. — Это же Якудзы. — Заткнись, — бросил Магнуссон, тут же оказавшись рядом со своей сестрой, но остановился, услышав её голос. Он был пропитан болью и печалью, такой, которую он ещё от девушки не слышал. — За что, Локи, за что? Она даже назвала его так, как прежде. Их глупые прозвища Лилит и Локи, которые вообще были нелогичны и несовместимы. — Я переспал с той девушкой, потому что ты не могла быть ближе ко мне. Хоть и хотел быть у тебя первым, я не смог дождаться. Вильям увидел, как слёзы начали скатываться с лица девушки, поэтому взял её за рукав и потянул подальше от этого урода, игравшего на её чувствах, но она вырвалась, подойдя к Дале очень близко. — Мне плевать. Плевать, что ты привёл своих дружков сюда, дав им посмотреть на сцену из глупого фильма. Но за что ты так со мной? Думаешь, можешь вечно играть на моих чувствах? Можешь вечно причинять мне боль? Я не твоя собственность. Просто хочу понять, что тобой движет. Мы же были вместе с четырнадцати лет, чёртов ублюдок. Зачем ты так долго дурил меня, если не любил? Чтобы было приятнее ломать? Лукас стоял на месте, ощущая себя с каждым её словом всё хуже и хуже. Даже то, что её холодное дыхание оказалось на его шее, а ледяные пальцы дотронулись до щеки, влияло на него. Сильно. Он и сам покрылся мурашками, но улыбнулся, показывая, что ему абсолютно всё равно. Лило отшатнулась, взялась за ладонь Магнуссона и пошла в другую сторону, а Крис злобно оглядывал каждого. Не хватало того, что они их побили, так и до подруги его лучшего друга добрались. Всю дорогу до дома все молчали. Вильям думал о своей сестре, та снова проигрывала весь разговор с Лукасом в голове, а Крис в свою очередь размышлял над словами Дале. Девочка относительно недавно рассталась с блондином. Неужели Крис был первым у этой печальной девочки? Теперь она интересовала его ещё сильнее, ведь хотелось узнать, что скрыто под этими масками. Вдруг она другая, не как все? Лукас же видел, как Лило, всю трясущуюся и на грани истерики, уводит Вильям и его вечный проводник Шистад, и на секунду его лицо изменилось. Он умел надевать маски, без этого не выжить. Его любимая роль — аморального бесчувственного разложенца. Дале еле сдерживался от эмоций, когда девушка стояла рядом с ним, совсем изменившаяся и потускневшая. В его телефоне она до сих пор записана «Моя Лилит». Хоть она больше и не его. Он садиться в машину, попрощавшись с парнями, достаёт телефон, разблокировав его, и смотрит на фотографию, стоявшей на заставке. Его Лилит целует Его в щеку, а лицо её ещё можно назвать счастливым. Этой фотографии уже почти два года, но она всё ещё стоит на обоях, хоть они и расстались больше девяти месяцев назад, грёбаным летом. Его первая любовь, которую он собственноручно разрушил. Последние полгода ему кажется, что с этих фотографий Лило смотрит на него осуждающе, разочарованно. Дале даже удалял их все к чёртовой матери, но возвращал из облака обратно, чтобы смотреть на неё. Ни одна кукла, которая была с ним рядом после Лили, не была с ней сравнима, нисколечко. То ли из-за чувств, которые не покинули его до сих пор, то ли из-за этого привлекающего огня в глазах, которого теперь нет, увы. Осталась лишь оболочка от его Лилит, он видел это. Встреча сама по себе состоялась только из-за того, что он соскучился по ней. Безумно. Лукас прикрывает глаза, ещё ощущая её холодное дыхание на своей шее, когда она шептала ему что-то на ухо, и чувствует легкое прикосновение её ледяной руки. Господи, как же она изменилась.

***

Наутро парни сидели в комнате Магнуссона, который старался что-то найти в своих вещах, но так и не мог. Шистад же остался ночевать у друга из-за интереса. Он хотел спросить о Лукасе и Леи, но вечером был не тот момент. Крис рассматривает рабочий стол Вильяма и удивляется, заметив там какую-то девушку, которую он не может узнать. Длинные вьющиеся светло-каштановые волосы, широкая улыбка и детские щёки, а на них ямочки, которые очень заметны. Глаза словно горят от счастья. У девушки хорошее телосложение, есть и грудь, и прекрасные ноги с руками, на которых видно мышцы. Фотография очень теплая, Шистад даже сам улыбнулся. Он перевёл взгляд и увидел снова эту же девушку, только рядом с Вильямом на фото, где он целует её в макушку, а уголки его губ приподняты. В глазах обоих пожар, огонь, счастье. Шистад редко видел своего друга таким радостным. — Кто это? — Лило. — Не верю, — замотал головой Шистад, рассматривая фотографию поближе, — не могу представить Лею такой. — Она покрасилась и сильно похудела. Этой фотографии два года. Она просто там ещё ребёнок, здоровый и нормальный ребёнок. — А почему её фото у тебя стоит, а вот семейных фотографий в рамочке нет? — Потому что она помогала справиться с потерей Амалии, а семья — нет. — Но ей же было лет семь. — Раньше она одним присутствием могла спасти меня. — И что изменилось? — спросил Шистад, заглядывая в глаза другу, которые тут же стали более печальными, словно Крис задал тот самый вопрос Х, который был неуместен. — Теперь, кажется, спасать нужно её, но я не знаю как. Она закрылась в себе. Лило мне как родная сестра, а я не могу ей помочь, — ухмыльнулся парень, стараясь не давать волю собственным эмоциям. — Хочешь посмотреть видео, где видно прекрасно, что это она и как сильно изменилась? — Давай, — пожал плечами шатен. Перед лицом Криса оказывается ноутбук, где в полный экран началось видео. Играет медленная классическая музыка, а в камере появляется девушка с фотографий. Красивые волосы развеваются при её грациозной походке. Идеальная осанка и улыбка до ушей. В карих глазах горят огни, а с губ слетает звонкий смех, мелодичный и чарующий. Шистад видел лицо, понимал, что это Лило, но только вот эта девушка никогда не смеялась так, как на этом видео. В её глазах пустота, а улыбка не такая счастливая. Это другой человек, это другая Лило. Девушка разворачивается, показывая спину, на которой перечислены имена Пенетраторов. Это кофта Вильяма, а сам он смеётся за кадром. Девушка встает на носочки, теперь показались в камере и пуанты. Девушка быстро двигается, разворачивается, как балерины во время выступлений, а после встает на месте и становится в стойку, где левая нога её находится идеально выставлена в сторону. Крис и не знал, что она такая гибкая. — A la seconde, — с французским акцентом произносит девушка, озвучивая название этого элемента. Дальше она танцует и смеётся, пока Вильям за камерой наблюдает за ней. Эмоции после просмотра были похожи на те, когда смотришь семейный альбом или оказываешься в родном доме, в котором не был несколько лет. «А ей идёт этот свитер», — промелькнуло в голове у Криса. — Она занимается балетом? — Да, с самого раннего детства. Она точно занимается больше десяти лет, это я знаю. Но сейчас завязала. Сказала, что ей запретили посещать занятия из-за телосложения, а ей и не хотелось. — Они же все должны быть худыми. — Здоровыми и жилистыми. А она худая очень. — А почему я не видел её? Эти свитера у нас с первого курса. — Она переехала, когда я пошел на первый курс. Долгая история. Шистад же только смотрел на фотографии, стараясь понять, что его так притягивает к ним. Может то, что он никогда в жизни не видел более живого человека? Она словно двигалась на фото, хотя этого точно не могло быть. Но больше интересовал другой вопрос: «Что же сделало из нее, такой живой и счастливой, эту копию, натянуто улыбающуюся и глядяющую на всё с апатией?»

***

Ментоловый привкус отвратителен для Магнуссон, но она продолжает насыщаться этим ужасным сочетанием табака с химией. Холод она не чувствует из-за того, что сама давно холодна. К ней даже притронуться сложно, не почувствовав ледяную кожу. Вильям смотрит на сестру, стараясь уловить в ней хоть что-то от прошлой Лилианы, счастливой Лило, но не видит. Лишь маски, лишь роли, которые у неё получается играть. Хочется накричать на неё, заставить вывернуть себя наружу, чтобы заглянуть внутрь неё и понять всё, что твориться в её голове, но он лишь выпускает кольца дыма, прикрывая глаза, не пытаясь залезать ей в душу глупыми разговорами. Он понимает, что, если она не захочет что-то рассказать, не скажет ни слова. Такова её сущность теперь. Скрытность пропитала её настолько, что даже стаканы, которые она берёт в свои руки, для него кажутся уже не прозрачными, в которых можно увидеть, что пьёт хозяйка карих глаз, а покрытыми краской, закрытые ото всех лишних глаз. Крис смотрит на девушку, которая мило беседует с его другом, Хенриком, но не испытывает радостных чувств. Не хочет делиться своим трофеем, своей игрушкой с другими. Он понимает, что девушка не ведёт с ним никакую игру, она вообще не обращает на его милую мордашку никакого внимания, и это раздражает ещё сильнее, чем что-либо другое. Подружка Вильяма встаёт, пошатываясь, и берёт новую бутылку с ликёром, заливая жидкость в свой стакан, из которого пару минут назад пила виски. Мешает, не боясь, что завтра будет плохо. Шистад видит её улыбку, но не верит в эту роль, словно успел выучить её наизусть, но такого не было. Он просто чувствует фальшь в других людях за несколько метров, ведь сам фальшив настолько, что китайские шмотки, подделанные на сто процентов, позавидуют ему. Лило смотрит на Пенетратора, заглядывая ему в глаза. В них есть чувства, он улыбается честно, по-настоящему. Она завидует, ведь не может так же, как бы не хотела. Её внутренний мир так сгнил, что порой, сидя в туалете после рвоты, ей кажется, что сейчас наружу вышло не содержимое её желудка, а её нутро. Прогнившая, уже почти мёртвая и не годная к использованию внутренность, которую не оживит какой-нибудь дефибриллятор или укол адреналина. Клиническая смерть уже наступила, впереди только реальная. Но пока Хенрик и Вильям рядом, она улыбается, чтобы не показать, как же плохо. Но каждый раз, когда Лило закрывает глаза, перед ними появляется образ матери. Внутренний крик заставляет морщиться и не слышать музыку, разговоров. Она идёт в туалет, выблёвывает из себя остатки хорошего, что было в ней, и плачет, положив голову на кафельную плитку. Слишком больно. Закуривает во время истерики, закидывается таблетками. И так до боли в лёгких и приступа тошноты, чтобы снова из неё вышло всё хорошее, а после и плохое. Она хочет оставить в конце дня лишь пустоту, чтобы утром не чувствовать боль. Пустота лучше. Она уже в хлам, но пьёт снова, чтобы опять закрыться в туалете, стать его постоянным посетителем на каждые выходные. Это замечает Сатре, одна из немногих трезвых на вечеринке. Нура видит, что за её улыбкой скрывается. Всегда видит. Хоть светловолосая и смеётся, из туалета она выходит с красными, опухшими глазами, но не из-за опьянения.

***

Лило лежит в своей комнате, держится за покрывало, лишь бы чувствовать, что она не упадёт, не рухнет. За сегодняшний вечер её рвало не меньше десяти раз, она выпила не меньше трёх бутылок виски и одной ликера, что очень плохо влияет на молодой организм девочки. В комнату кто-то заходит, но во мраке она не понимает, только лишь фыркает, даже не открывая глаз, но, когда чья-то горячая рука дотрагивается до её ладони, Магнуссон приходится поднять веки. — Шистад? — удивляется девушка одновременно его присутствию и тому, что она смогла нормально произнести его фамилию, ведь язык заплетается. Парень кивнул, лёг рядом, шоколадными глазами изучая её бледное личико, которое сейчас выглядело ещё болезненней, чем обычно. Сразу видно, что она уже через полчаса будет спать, а может и через минуту. Не сможет встать с кровати больше. — Ты когда-нибудь любил девушку? — вдруг медленно произносит девушка. — Нет, — отвечает парень, хоть и понимает, что на этот вопрос вообще можно было не отвечать. — Да, глупый вопрос. Слишком эгоистичный, избалованный и красивый для любви. Ты, скорее, пользователь услугами. — Красивым меня считаешь? — со своей привычной ухмылкой произнес Крис, приподнимаясь на локтях. — Все считают. — А ты у нас, значит, страдала этой болезнью? Лило как-то пусто смотрит на парня, словно в ее голове сейчас проигрываются картинки из прошлого, но спустя несколько минут она переводит свой взгляд на потолок и, вздохнув, отвечает. — Да. Но в голове её было: «До сих пор страдаю». — И как тебе любовь? — То ещё дерьмо. Когда ты влюбляешься, человек идеален. Ты не видишь недостатков. После их, конечно, находишь, но они тебя лишь умиляют, ты легко смиришься с ними. Но когда всё рушится, падают все маски, ты видишь противного для себя человека с внешностью любимого, но не узнаёшь его. Раньше ведь смотрела через призму влюблённости, пока всё не рухнуло. Эти фразы заставили Криса самого задуматься, хоть он и не был согласен. Просто у неё ведь есть мысли, есть прошлое, которое мучает до сих пор. Она существует, она что-то представляет из себя. Она не пустая кукла, хоть и хочет быть такой. Шистад ложится ближе к ней, крепко обнимает и целует в лоб, после чего старается быстрее уснуть, лишь бы не увидеть её ледяного взгляда. Сейчас он хотел именно близости человека, а не холодности. Пусть её кожа ледяная, внутри у неё что-то есть. Девушка же не вскакивает, а просто засыпает, стараясь не заплакать. Сегодня ей нельзя кричать, ведь Крис спит рядом. А ему не обязательно знать о её проблемах, из-за которых глаза такие печальные и грустные.