Как сохранить девственность в мире Омегаверс, или Приключения Лёхича

Лёха выбрал политех, а точнее его факультет лингвистики, потому что его с детства привлекали дальние страны, поездки по незнакомым городам, естественно до того самого рокового случая с маньяком. Но даже после этого у Лёшки иногда возникало чувство, что он в этом городе, в этой стране, чувствует себя каким-то чужим. То ли дело, например, Япония. Там на фоне тысячи и одной странности этих узкоглазых он со своими недостатками и причудами стал бы чуть-ли не Девой Марией. Или вот немцы, к примеру. Они в чужие дела не лезут без повода и сами особо не настойчивые, живут тихо-мирно, никого не трогают. Если ты немец и делаешь всё правильно, живёшь порядочно, законов не нарушаешь, соседей не обижаешь — будет тебе мир и гармония, а ещё всегда бокальчик пива и толстая колбаска на ужин. Можно ещё много городов и стран найти пригодных для жизни такого нелюдима, как Лёхич, но чего попусту мечтать, если ему «повезло» родиться в другой стране с весьма тривиальными, чаще всего материальными, взглядами на «жизненное счастье». Родители как один твердили, что Алексею нужно учиться только на юриста или экономиста, ведь «поступать на другие профессии — деньги выброшенные на ветер». Это и подстегнуло обычно не рвущегося в лидеры Белова взяться за книжки и вызубрить всё, что нужно для экзаменов. Итогом таких упорных трудов стало его поступление на факультет лингвистики в небезызвестный в стране политех, что несомненно радовало и грело душу блондинчика. И заставляло знатно пригорать у его родителей, уже мысленно довольно потиравших ладошки, надеясь, что сын не поступит и придёт просить их о помощи, а они, сыграя в благородство, таки заплатят за его учёбу, но в выбранный ими университет и, конечно же, не на «какого-то там переводчика». А тут такой обломинго прилетел, когда не ждали. Решили они тогда, что нужно показать всё-таки нерадивому сыночку, кто тут папочка и мамочка, и перекрыли ему доступ к карманным деньгам. Но и тут Лёшка проявил небывалую для себя стойкость характера и молча выслушал, что он — неблагодарный ребёнок, что сестра, вон, послушала их, умудрённых жизненным опытом, и теперь получает приличные деньги в юридической фирме, куда, к слову, они же её и устроили. В семье Беловых все были юристами, работали в своём мирке, больше известном, как «Белов и Партнёры» — бережно построенном бизнесе прадедом отца Лёши. И только младший Белов противился судьбе потомственного юриста, понимая, что загонять себя в строгий деловой костюм с вечно натирающим галстуком, приторно белой рубашкой и жмущими пальцы остроносыми туфлями желания не было ни на йоту. За свою несговорчивость пришлось заплатить карманными деньгами, но и тут Алексей всех удивил. Домосед и почти меланхолик, он пошёл на ближайшую торговую улицу и, сразу увидев вывеску «Требуется помощник пекаря», откликнулся на предложение. Опыта работы, как таковой, у Лёши не было, а уж поварского образования и подавно, зато благодаря родительским загонам появился характер и еще больше отточились целеустремленность, напористость и упрямство, которого и так хватало за глаза. В конце-концов, испробовавшим все способы влияния родителям оставалось только оставить сына в покое и сильнее взяться за дочку, которая всю жизнь только и делала, что плыла по течению, слушалась родителей во всём и получала за это неплохую отдачу с их стороны: внимание, подарки, похвала. А что еще нужно ребенку для того, чтобы чувствовать себя счастливым? Но только не Лёшке. Ему всего этого было не нужно, он хотел только быть услышанным, чтобы и к его собственным желаниям хоть иногда относились серьёзно, но увы. Теперь он уже взрослый и горевать об упущенном счастливом детстве не было смысла. Вспоминая родные коридоры после очень странных и удивительно длинных выходных, Алексей Белов двигался в направлении кабинета «207», где должна была вот-вот начаться пара политологии. Преподавала её очаровательная рыжеволосая мулатка с пятым размером груди и большими изумрудными глазами с кокетливыми пышными ресничками. Она была аспиранткой, и группа Лёши стала первой, кому довелось черпать знания из уст молодой девушки, вместо привычных злых и вредных стариканов в лице остального преподавательского состава кафедры. Лёхе было даже интересно, в кого же превратится это прелестное создание после его путешествия между мирами. Тем временем, он уже подходил к аудитории, когда в нос ударил очень сильный запах соснового леса, словно сейчас преддверие Нового Года, и они с дедушкой пошли за «самой красивой ёлочкой», как в детстве. Сзади кто-то плотно прижался, просовывая свои руки между подмышками у Лёши, а потом мир погрузился во тьму, от того что на глаза легли большие тёплые ладони. ― Угадай кто? — со смешинкой в голосе спросили Лёшу. ― Конь в пальто? — блондин не оценил такого приветствия. От людей этого мира можно было ожидать чего угодно, а такие подозрительные объятия наталкивали на совсем неприятные мысли. Мало ли, кем тут был его двойник, как вёл себя и что обычно говорил. ― Ну, я так не играю, чего ты обзываешься сразу. — Кажется на Лёхича наигранно обиделись и убрали руки, отходя на пару шагов. Обернувшись, Алексей опешил. Перед ним стоял Никита — друг детства. Но в какой-то огромной версии себя: ростом с дядю Стёпу, каштановые волосы заметно отросли, раз он смог заплести их в небрежную косу с пучком на конце. Раньше жилистое, сухощавое тело, теперь представляло собой гору мышц с заметным даже сквозь свитер и рубашку округлым рельефом, что заставило Лёшку завистливо хмыкнуть и отвернуться. ― Эй, — шатен положил руки на плечи друга и развернул лицом к себе, заглядывая своими болотно-зелеными омутами, — что случилось за эти выходные? Ты сам не свой, — парень волновался искренне, не наиграно, что не могло остаться незамеченным Лёхой. Никита Громов в гетеросексуальном мире не отличался теми качествами, которые могли ему приписывать, исходя из фамилии. Скорее даже наоборот, он был полной противоположностью грома: всегда улыбчивый, ясный, как солнышко, добрый и честный, переживающий буквально за каждое живое существо — от букашки до старенькой бабушки с палочкой. Наверное из-за этих качеств Никита и стал дружить с Лёшей потому, как второй остро нуждался именно в таком простом и одновременно очень многогранном человеке, хотя сам никогда бы не признался в этом никому, даже шепотом. Никита был третьим и самым старшим ребенком в семье, и ему было, кому отдавать свои безграничные любовь и ласку. Но увидев однажды на лавочке под их подъездом паренька с мокрым, раскрасневшимся от слёз лицом, он сразу решил для себя, что станет и для этого малыша, если не братом, то хотя бы надёжным другом. В тот день он подошел к Лёшке, утешил, дал свою любимую гоночную машинку и пригласил поиграть к себе домой. Позже, Громов и Белов стали не только одноклассниками, но и лучшими друзьями, а после выпускного еще и одногруппниками. Только Никита был на два года старше, потому что пошёл в школу не в 6 или 7, как все дети, а в 9 вместе со своей средней сестричкой, которая очень боялась идти в первый класс, и братик, конечно же, помог ей справиться с этим страхом. Родители Громова не отличались особой заботой о своих отпрысках, так что Никита тянул их на себе, помогая во всём, поддерживая и щедро одаривая любовью, а иногда даже сладостями и игрушками, за что получал восторженные повизгивания и довольные мордочки на лицах младших сестричек. Теперь они уже самостоятельные, наученные любимым старшим братиком, могли за себя постоять, а он, наконец-то, заняться своей личной жизнью.  — Если я тебе расскажу, то ты всё равно не поверишь, — Лёха обреченно вздохнул, потому что понимал — в тот водоворот событий, который с ним случился за несколько дней, сможет поверить разве что сумасшедший, а Никита (по крайней мере из его мира) был не из таких.  — Давай после пар посидим в кафе, и я постараюсь поверить во всё, что ты мне скажешь, а сейчас идём на лекцию, иначе Медуза Горгоновна нас сожрёт целиком и не подавится. — В глазах Никиты был неподдельный ужас, как будто такое уже случалось прямо на его глазах, и оказаться на месте жертвы он не хотел.