Вход только для своих

Городок. Бар «Пустоголовый Клаус». 5 сентября. 13:00.

Широкие, узловатые кисти капитана лежали на клавиатуре ноутбука. Бледную кожу расчерчивали тусклые тени дождя, ручейками сбегающего по оконному стеклу бара. Лицо капитана выражало мрачную задумчивость. В начале недели «Клаус» всегда был полупуст: народ собирался только к вечеру, чтобы отметить конец рабочего дня бутылкой пива и фирменными сырными палочками. Несмотря на глубокое уважение к символу Городка, Леннук сырных палочек никогда не заказывал, так же как и пива, хотя оно было здесь высшего, «немецкого» качества, и предпочитал этому дайкири или грамм сто шнапса с какой-нибудь пародией на итальянские кростини. Его очень редко заставали плотно обедающим, и создавалось впечатление, будто капитан вообще никогда не ел, что отчасти было правдой. Наконец на него снизошло несколько более или менее связных фраз, и он быстро, будто боясь того, что слова улетучатся, записал их. На указательном пальце мутно поблескивал перстень из темного камня, а зеленый кошачий глаз отражал пятна зажженных ламп. В вертикальном зрачке плескалась ночь. Прервав ход мысли, у столика появилась полная официантка с платком на шее и спросила, не хочет ли господин капитан отведать блюдо дня. Леннук с плохо скрываемым раздражением оторвал взгляд от экрана и изобразил самую вежливую улыбку из всех, на которые только был способен. — И что это за блюдо, детка? — Жареные свиные ребрышки с карамелизированным луком и картофелем по-деревенски. «Это же настоящий холестериновый удар», подумал Леннук и сказал: — Звучит заманчиво. Я закажу это блюдо, но без картофеля. И — будь добра, детка — принеси еще порцию дайкири. — Трудный день? — в ее голосе послышалось сочувствие. До чего смешные люди эти официанты!.. — Скорее праздник, — усмехнулся капитан. Это был сарказм, понятный ему одному, но девушка улыбнулась, будто уловила значение сказанного, и ушла, оставив мужчину наедине со своими мыслями. Через несколько минут явилась Тина. Выглядела она как обычно: штаны, громоздкие ботинки, куртка, только накинутая на плечи. В волосах запутались капли дождя. — Я вижу, ты опять силишься в литературу, — сказала она, усаживаясь сбоку, и попыталась заглянуть в ноутбук, — Когда я смогу прочесть эту нетленку? Леннук выдвинул челюсть, аккуратно отодвигая девушку от экрана. — Если ты и дальше будешь так делать, никогда. — Ой, какой строгий взрослый дядя! Не разрешает лезть в свои важные дела. Ты еще скажи, что пить и курить — плохо и всех, кто это делает, нужно выпороть ремнем, — Тина некоторое время глядела на капитана, усиленно делающего вид, что книга для него — превыше всего, а потом откинулась на спинку стула и утомленно цокнула языком, — Ладно, папаша. Отрабатывайте свой должок, пока я не передумала. Взгляд ее упал на перстень с кошачьим глазом. Леннук поджал губы. — Связываться с тобой — все равно, что добровольно гильотинироваться, — проговорил он, — Фамильярности не доведут тебя до добра, так же как и твое пристрастие к алкоголю. — Зеленый змий — мой друг, как и все пресмыкающиеся, — улыбнулась Тина, — А тебе стоило бы подумать, прежде чем делать мне замечания: я ведь и правда могу забрать талисман. И что ты будешь делать тогда? Но нет, не переживай: я великодушна и терпелива. До тех пор, пока мне не надоест в это играть. В этот момент принесли ребрышки. Они дымились на деревянной подложке, а под ними в роли сочной подушки лежал лук. Официантка смерила Тину оценивающим взглядом и, видимо, поняв, что та ей и в подметки не годится, удалилась, гордо подняв голову. Капитан округлившимися глазами проводил ее и тоже взглянул на Тину. Та увлеченно рассматривала ногти. Казалось, в этом мире не существует вещи, которая могла бы так же заинтересовать ее, как собственные кисти рук. — Я вижу, у тебя появился аппетит, — сказала она холодно, — Значит, талисман действует хорошо. — Безусловно. Не хочешь разделить со мной обед? — поинтересовался Леннук, скопировав ее интонацию. Тина подняла глаза и чуть смягчилась. Вампир-полукровка отодвинул ноутбук и ожидающе постучал пальцами по лакированной поверхности стола. Они оба были обязаны друг другу: Леннук — тем, что Тина обеспечила его талисманом, защищающим от пагубного воздействия солнца и прочих явлений, направленных против упырей, а Тина — тем, что Леннук поставлял ей информацию из первоисточников, то есть играл роль «крота» в полиции. Сделка была выгодной для обеих сторон, но сами стороны друг с другом никак не могли поладить: слишком разные оказались характеры. Неприязнь буквально витала в воздухе, и каждая встреча начиналась и заканчивалась взаимным обменом колкостей и претензий. — Хочу. А еще хочу, чтобы ты заказал мне мой любимый коктейль. Капитан на секунду сдвинул брови: какой у нее может быть любимый коктейль, она же пьет все подряд. Несколько мгновений он рылся в памяти, перебирая каждую их встречу, а потом подозвал официанта и сказал: — Одну «пиранью», пожалуйста, и побольше льда. Тина восторженно захлопала в ладоши. — Высший пилотаж! Ты, папаша, растешь на глазах, — она взяла вилку и подцепила ею несколько колец лука, — А теперь я хочу услышать то, за чем сюда пришла. Леннук вздохнул: наконец-то у него хоть что-то получилось с единственной в его жизни женщиной, которую он почти боялся. — Новостей немного, — начал он, потягивая дайкири и все еще глядя в экран ноутбука, — Мои парни наведались к ультрасам, но те, с их слов, прекратили подобные вылазки после того, как значительная их часть слегла в одной из перестрелок. Как по мне, нужно будет еще раз их навестить, но на этот раз тебе: думаю, ты найдешь с ними общий язык. — Ну да, ты прав. Не верится, что эти гиены способны на адекватные поступки, — задумчиво произнесла Тина, — Что еще? — Из храма св. Христофора исчезло распятие. Какое точно, нам пока неизвестно, но на этот счет нам рекомендовали поговорить с близким другом пропавшего священника. Тип странный: квалифицированный экзорцист, профессионал, но о нем служители почему-то не упоминают вообще или упоминают, но полушепотом и с явной неохотой. Сам видел. — Когда твои ребятки собираются ехать к нему? — В четыре. — Заеду чуть пораньше: хочу кое-что узнать сама. Очень уж интересное дельце вырисовывается, — Тина улыбнулась, глядя в глаза капитану, и тот кивнул, будто отступая перед ней. Она дала ему все: работу, звание, уважение общества. Выстроила для него нормальную жизнь всего парой движений, но за что? Да, они были давно знакомы, но знакомы — и больше ничего, и это поражало Леннука больше всего. Он был лишь одним из ее инструментов, рабочие характеристики которого она подправила для того, чтобы было удобнее пользоваться. Отыскала вампирский талисман, открыла глаза на то, что сыворотки, продающиеся в эзотерических лавках — просто бурда, имеющая эффект плацебо. Казалось, Тина так же просто могла отнять все это, как подарила, но все ее угрозы, однако, не отождествлялись с ощущением ее полной власти над жизнью капитана. Он просто знал, что ничего она не сделает, пока он ей нужен. Пока нужен. ***

Чертовы Трущобы. 5 сентября. 13:13.

Маленькая квартира, состоящая из трех захламленных комнатушек, сотряслась, когда Джерлак, пулей влетев в ванную, захлопнул за собой дверь. Непослушными пальцами он вцепился в рычажок щеколды, дернул его и прижался спиной к стене в попытке отдышаться. Такого дикого страха он не испытывал с две тысячи пятого года, когда в дом к нему являлся дух Андрея Чикатилы, но то были наркотические приходы, а сейчас… сейчас происходило нечто, не укладывающееся в больной голове журналиста. Он повидал многое и в реальной жизни, и в мире грез, но такого дерьма не случалось с ним ни разу. С криво заштукатуренного потолка свисала одинокая лампочка, и свет ее был просто невыносим: желтоватый и резкий, он бил в глаза даже сквозь прижатые к ним ладони, и от этого извилины мозга начинали плавиться, открывая таящимся внутри мерзостям путь наружу. Джер обхватил голову руками и сел на пол возле ванны. Что же это такое? Что это такое, Господи? Он всхлипнул и посмотрел на обожженные пальцы: та штука, которую он принес с собой вчера, едва не оставила его без кожи на ладонях. Ожоги жутко болели, кое-где уже вздулись крупные волдыри. Но самое страшное было не это. Джерлак, кажется, окончательно сходил с ума. Очевидно было, что рано или поздно это случится — рыжий просто слетит с катушек из-за постоянных нервных перегрузок, из-за всей той дряни, которую он сует себе в нос и пускает по венам. Он знал это, но также знал и то, что шансы обезуметь во много раз превышает вероятность передознуться и сдохнуть в судорогах. Однако все это лишь маячило далеко впереди, имея возможность не сбыться. До тех пор, пока Джер не раскрыл платок, в который была завернута та вещь. Среди складок ткани покоилось старое оловянное распятие. Едва увидев его, рыжий подумал, что такую вещь с руками оторвали бы на черном рынке, но уже через секунду предвкушение легких денег сменилось ступором. У Иисуса были рога, да еще какие: они вырастали из его лба и закручивались, как у тура, ребристые и на концах острые, словно иглы. Руки его, не пронзенные гвоздями, свободно держались за перекладину креста, а на кончиках пальцев виднелись когти. Джерлак тупо уставился на все это, чувствуя, как внутри растет беспокойство. Оно раздувалось, как шар, пуская по телу волны ледяных мурашек, крича все громче и громче, и вскоре этот крик перешел в пронзительный вопль. Рыжий взял распятие, и беззвучный вой, раздававшийся внутри него, вырвался наружу. Распятие упало на пол. На ладони остался красный след, кое-где выступила кровь: кожа частично просто прижарилась к кресту и осталась на нем. Джер уставился на свою руку, а потом… потом что-то в нем сломалось. С треском разлетелся один из штырей, поддерживающих его расшатанный, изгрызенный страхами костяк. За ним — еще. А потом еще. Перед глазами плясали искры. Рыжий покачнулся и схватился за голову, будто силясь поставить на место разъезжающиеся черепные кости. Он мог поклясться, что не принимал ничего со вчерашнего вечера: у него просто закончилась нычка. Иссякли запасы колдовского порошка, порождающего причудливые иллюзии и кровавые кошмары. Но ощущение было такое, будто начинался жесткий трип. Джерлак не удержался на ногах и упал в кучу пустых коробок у дивана. Оглушительный грохот ломающегося картона заставил все его тело сжаться, в тот же миг комнату заполнил звон. Звон, идущий сразу отовсюду, рождаемый натянутыми до предела нервами. В одно мгновение стало как-то холодно и невыносимо тоскливо; рыжий выбрался из коробок да так и остался стоять на четвереньках: по полу его комнаты расстилался вишневый веер густых кровавых брызг. Расходился он от упавшего распятия, на котором даже сквозь марево искривленного пространства можно было разглядеть кусочки прилипшей кожи. Джер ощутил, как все его тело выгибается в спазмах, и зажал рот, изо всех сил стараясь не блевануть. Желудок сжался, на глаза навернулись слезы. Тем временем из входной двери выросло тело. Вначале оно походило на зависший в воздухе окорок, а потом потихоньку приобрело человеческие очертания, руки и ноги, и даже хвост. Лысый и осклизлый, он плетью упал на коврик с надписью «добро пожаловать». Рыжий пополз назад, но существо уже открыло глаза и повернуло к нему свою полузвериную, получеловеческую голову. Узкие вертикальные зрачки являли собой щелки, сквозь которые тьма ночных видений проникала в реальный мир. Существо произнесло несколько слов, состоящих, как показалось, из одних согласных, и этого Джерлаку было достаточно, чтобы вскочить на ноги и, скуля, забиться в ванную комнату, будто это могло помочь. Будто хлипкая дверь, запертая на щеколду, могла сдержать этого демона. Рыжий прикусил кулак и почти заплакал. Почти. Заплачь он сейчас, остатки его личности рассыпались бы. Развеялись по ветру. Не осталось бы ничего от засранца Джерлака, который все еще имел маленький, совсем ничтожный ШАНС быть кому-то нужным. Он сдержался и проглотил подступивший к горлу комок, пытаясь призвать на помощь разум и здравый смысл. Да, демоны действительно существуют, но сам он в них почти не верил: может, вапиры и реальны, но чтобы по земле разгуливали настоящие прислужники Сатаны… Рыжий передернул плечами, стараясь сосредоточиться и вспомнить, что он вообще знает о демонах и чертях. Из гостиной не доносилось никаких звуков, будто Джер и правда находился один в квартире. Некоторое время он вжимался в борт ванны, напряженно прислушиваясь, но вскоре обнаружил, что за дверью в самом деле ничего не происходит. Никаких дьявольских заклятий не было слышно. Парень привстал, подошел к двери и еще с минуту слушал, а потом медленно отодвинул защелку. Капля пота щекотно скатилась по позвоночнику. Скрипнули петли. Гостиная была чиста. Мертвенный холод лизнул босые ноги Джерлака, но ни крови, не демона он уже не увидел. Распятие лежало на том месте, где его оставили. Рыжий вернулся в ванную и, склонившись над унитазом, наконец позволил своему желудку выгрузить все, что в нем было.