Вход только для своих

--- 6 сентября, 00:06.

Корнелиус напряженно стучал когтями по поверхности лакированного стола. Тесное человечье обличие не давало его мыслям развернуться в полную силу, поэтому он сбросил все ненужное и метался по залу, как это принято говорить у людей, в чем мать родила, лишь изредка останавливаясь, чтобы поглядеть сквозь пузырящуюся гладь кипящей воды. Его лысый кожистый хвост волочился за ним, издавая неприятный шорох. Помещение было пусто, поэтому каждый звук в нем разносился едва слышным эхом. Маленький флакон, наполненный чем-то темным, стоял на полке справа от окна, и лунный свет играл на его тонких гранях. Демон несколько раз посмотрел на него, окутанный сомнениями, но подойти и взять так и не решился. Ему хватило и одного раза: кровь сильнейшего из земных существ оставила на его теле незаживающие раны. Каждый раз, глядя на флакон, Бист болезненно приподнимал могучие плечи и ежился от того, что края сквозной дыры на левой ладони снова начинали зудеть. Чаша стояла на том, что люди называют портативной плитой, вода в ней кипела, изредка выплескиваясь на стол. Что-то адские порождения нынче обмелели, скажете вы и окажетесь правы. Мировой кризис не обошел стороной и Преисподнюю, поэтому большей части демонов и высших чертей пришлось перебраться на «поверхность», а остальные решили догнивать свою смерть в душных склепах или — того хуже — среди сводов Ада. Корнелиус принадлежал к тем, кого наверх провел сам Светоносный, и кому поручено было установить связь с сильнейшим из существ. Того, чем все это закончилось, не ожидал никто, даже сам Падший Ангел. Корнелиус не испытывал вины по этому поводу, так как был начисто лишен совести и прекрасно понимал, что свою часть работы выполнил безукоризненно. Сложности начались, когда существо уже примкнуло к демоническому клану и потребовало платы. Бист мог бы еще долго охаживать чашу, мысленно взвешивая все исходы и пути развития сложившейся ситуации, и мог бы заниматься этим до первых лучей солнца, если бы в зале вдруг не появился человек. Его липкий запах прокрался сквозь тьму и заставил демона обернуться ровно в тот миг, когда приоткрылась дверь. — А, это вы, — произнес он, отступая в темный угол, — Что-то не так? — Да ты не переживай, голубок, видела я уже твою демоническую рожу с рогами, так что можешь разжать булки и не прятаться от бабули. Я не кусаюсь, — громко заявила маленькая полная старушка и перекинула седую косу с одного плеча на другое, при этом посильнее сжав трость, чтобы не потерять равновесие, — Устроили тут, понимаешь, резиденцию свою бесовскую, а мне что? Прикрывай вас? Да все-все, хватит по углам шарохаться. Полуслепая Янис пошарила тростью по полу и сделала несколько шагов вперед. Днем она видела плохо, а ночью каждый шаг становился для нее смертельно опасной игрой, особенно, если учитывать то, что жила она в загородном доме, большую часть которого сдавала не абы кому, а самому Мефистофелю, и, прекрасно это осознавая, запросила заоблачную плату. Нет, не деньгами. Хотя и без них не обошлось. На первый взгляд отжившая свое старушка оказалась умнее, чем можно было подумать. Помимо аренды, она поставила в условие еще и то, что после смерти (с расчетом того, что осталось ей недолго) владыка сделает ее демоницей-суккубом и определит в свою армию тьмы. Конечно же, в условия входит безупречная внешность, животный магнетизм и все, присущее адским нимфам, не обходя, очевидно, бессмертие и уважение со стороны сослуживцев. Однако об этом всем Корнелиус, как и остальные демоны из дьявольского окружения, узнали много позже. Янис была любимицей Лукавого. Своего рода домашним питомцем, забавным и безобидным. — Ну выходи, гад хвостатый, как тебя… Кириллушка? Кириллушка, выходи, я тебе покушать принесла, — она вытащила из кармана халата сверток и, положив его на край стола, аккуратно развернула. Внутри лежала крыса с перебитой шеей. Видимо, бабка только что вытащила ее из мышеловки, — Ты ж мне как внучок. Страшный правда до жути, но — чем хочешь, клянусь — как родной внук ты мне, так что не обижай бабушку — возьми вкусняшку. Корнелиус вжался в стену, широко раскрыв свои по-совиному круглые глаза. Янис вызывала у него отторжение вперемешку со стойкой и абсолютно беспочвенной неприязнью. Такие чувства он испытывал только по отношению к кошкам (как известно, демоны кошачьих не жалуют), но и в этом была логика: на втором этаже старуха держала целую свору пушистых тварей, которые иногда пробирались и в резиденцию. Янис некоторое время походила по комнате, все еще что-то бормоча, а по большей части просто шевеля подкрашенными розовой помадой губами, выключила плиту и вышла, бросив на прощание свое старушечье «кушай — не обляпайся». Корнелиус выдохнул и с хрустом расправил нетопыриные крылья. Отвращение, которое он испытывал к старой кошатнице, было сравнимо с отвращением, которое чувствует человеческая девушка, глядя на раздавленного дождевого червя или слизня. Поэтому вступать с ней в диалог и уж тем более приближаться ему не хотелось. Стойкий запах кошачьего мускуса, который и без того пропитывал каждую дощечку в доме, окутал комнату, и даже кровь существа со своим специфическим запахом отошла на второй план. Бист включил плиту и все-таки взял в лапы флакон. Жидкость обжигала пальцы, несмотря на толстое стекло стенок, и источала тонкие потоки странной, воистину темной энергии. Это не было похоже на демоническую или чертовскую сущность: существо полностью принадлежало человеческому миру, и его запах и жизненная сила были для Корнелиуса так же экзотичны, как для жителей России — цветущие пальмы. Он чувствовал связь зверя с землей и людьми, но одновременно с этим ощущал его отрешенность от них. Это вводило в недоумение. Бережно поворачивая пробку, Бист откупорил флакон и — лапы у него едва заметно подрагивали, несмотря на то, что большая часть человеческих эмоций были ему недоступны — вылил в чашу несколько капель содержимого. — Ты тратишь наше время, — донесся сзади бархатный, мелодичный голос, в котором, образовав жуткий и причудливый хор, слились и пели тьма и свет, земное и небесное, Исподняя и Преисподняя. Корнелиус аккуратно закрыл флакон и поставил его на стол. — Я пытаюсь выяснить, что происходит, владыка, — смиренно ответил он, чувствуя, как все его мощное, наполненное инфернальной силой тело уменьшается и слабеет, обрастая бледной кожей, как крепкие жилы превращаются в голубоватую сетку вен, как кости истончаются и становятся хрупкими, словно фарфор. Бист поглядел на свои руки и вместо грубых когтистых лап увидел ладони с узкими и длинными пальцами, — Повелитель… — Я уже говорил тебе, что не стоит расхаживать по дому без покровов: ты не в своей норе, а в гостях у доброй старой женщины, — Корнелиус ощутил, как Сатана улыбнулся, нависая над ним. В отличие от демонов, на поверхности Падший не показывал своего истинного лица, но Бист сомневался, что это происходит только потому, что ему нравится находиться в человеческом обличии. Сомнению подвергалось само наличие этого «истинного лица», так как не было никаких доказательств того, что облик черного ангела и есть настоящая сущность Дьявола, а не еще одна личина из бесконечного множества масок и тел, — Вижу, снова пытаешься использовать его кровь. Ты напал на след? — Нет, но, кажется, я узнал, где находится распятие. Видимо, мы приблизились к нему достаточно, чтобы я смог увидеть. — Это значит, оно в городе… Совсем рядом, — Люцифер заложил руки за спину и подошел к окну, — Чертовых семь лет. Что мы делали все это время, что только сейчас вышли на след? Я тебя спрашиваю, Бист. — Мой повелитель, я… — Семь. Лет. –...старался, как мог. Существо очень сложно выследить сейчас: оно потеряло свою сущность и… — Глупые оправдания, Бист. В пору человеку. Корнелиус потер ладонь о ладонь, будто хотел согреть их. Под взглядом темного владыки он был никем и ничем, несмотря на свою огромную силу, и в любую секунду мог лишиться всего, что имел, если вдруг его старания покажутся Дьяволу фальшивыми. — Мне больно смотреть на то, во что превратилась Армия Тьмы. Кем стали воины, даже мысль о которых внушала людям животный страх? Вами? Попытки исправить положение оборачиваются очередной катастрофой. Сильнейшее из земных созданий — единственный в этом измерении двоедушник — разделен и брошен умирать в грязи, и все из-за кого? — Мефистофель сощурил лучистые голубые глаза, холодные, как ледяное озеро Ада, не отрывая взгляда от Корнелиуса, — Скажи мне, из-за кого? Из-за вас — обрюзгших червей, способных только плеваться желчью и похищать беззащитные души, лишая людей разума. Сдается мне, пришло время вынести из этой вселенной мусор. — Прошу вас, владыка, у нас есть шанс все исправить!.. — Корнелиус пал бы на колени, если бы сузившиеся в точки зрачки Падшего не пригвоздили его к месту, — Вы же знаете, как нам сейчас тяжело. Высших демонов можно пересчитать по пальцам после того, как Азазель вместе со своим легионом ушел в Сумеречный мир, а черти сейчас ни на что не способны, как и тысячи лет назад. Дайте мне немного времени, мой царь, и я лично принесу вам адское распятие. Вместе с головой того, кто проклял двоедушника. — Звучит самонадеянно, учитывая то, что ты семь лет обещал мне сделать это, — тон Дьявола слегка смягчился. Он уперся пальцами в подоконник и отвратил от Корнелиуса свой пугающий лик, — Я множество раз мог уничтожить тебя навечно, но от этого меня удерживает только предчувствие скорых перемен. Надеюсь, на этот раз ты сможешь выполнить свое обещание, Бист, иначе выходит, что и адский царь растерял свои силы, веками не выходя из подземелий. — Дар ясновидения не мог подвести вас, мой повелитель, — надеясь угодить владыке, произнес Корнелиус, — Никто не мог и предположить, что в этом мире найдется человек достаточно сильный, чтобы ранить двоедушника. — В этом-то и вся суть, — медленно проговорил Люцифер, — Нужно обладать безумной энергией, чтобы хотя бы ранить такое могущественное существо, а этот маг… он разделил две души — звериную и человеческую, обе сотканные из пороков и зла. Здесь все далеко не так просто.