Вход только для своих

Городок. 6 сентября, 12:00.

Тина включила телефон и несколько раз пролистала список контактов, раздумывая, кому бы позвонить. День выдавался откровенно дурацкий: солнце, отчего-то ослепительно-яркое, время от времени закрывали облака, и от этого мельтешения начинали болеть глаза. Работать совершенно не хотелось: в такие солнечные дни Тина обычно возвращалась в свою квартиру, зашторивала все окна и до вечера смотрела кино с бочонком шоколадного мороженого в одной руке и какой-нибудь выпивкой — в другой. Однако сегодня даже мысли об отдыхе вызывали тоску. Утром девушка заглянула в «Пустоголовый Клаус» и позволила себе пропустить несколько слабоалкогольных коктейлей. Задач на день у нее не было: она ждала Леннука и только к вечеру планировала встретиться с Василиском, чтобы рассказать ему все, что узнала. Однако что-то ей подсказывало, что сегодняшний день не обойдется плохим расположением духа. Напиваться с утра — значит, иметь проблемы. Но ведь Тина не пьяна, правда же? День города. До безумия бессмысленный и наигранно веселый праздник: по улицам, словно ядовитый газ, распространялась какая-то неясная суета, как это бывает перед всеми большими праздниками. Из окна «Клауса» было видно, как на большой площади фермеры, приехавшие на ярмарку, расставляют палатки. У соседнего ТЦ стоял маленький кукольный театр, а вокруг него собиралось все больше и больше мамочек со своими маленькими, визжащими, вертлявыми, сопливыми детишками. Несколько минут Тина смотрела на их спины, а потом отвернулась, презрительно фыркнув: отвратительный праздник. Такой же отвратительный, как и все остальные. Капитан должен был появиться с минуты на минуту, но бело-синяя полицейская машина не припарковалась у входа ни в полдень, ни в пятнадцать минут первого. Тина загрустила: одиноко тянуть «отвертку» в баре было непривычно, невыразительное лицо Леннука уже стало чем-то само собой разумеющимся на фоне снующих туда-сюда официантов. Да и опаздывать он не любил, всегда пунктуальный до безобразия рациональный зануда, настоящий легавый. Тина вздохнула и еще раз посмотрела в окно, не найдя в своих контактах того, с кем сейчас хотела бы поговорить. У нее было много знакомых, некоторых из них даже можно было назвать друзьями — в смысле, теми, кто действительно мог прискакать по первому зову, подставить дружеское плечо при надобности, протянуть руку помощи. Но для каждого из них девушка была той, кого они хотели видеть. Оторва, всегда согласная выпить и «полетать». Безукоризненно выполняющий свою работу информатор. Страстная любовница. Советник, личный психолог, решала всех проблем, серый кардинал жизни. Кто угодно, только не настоящая Тина. Кто угодно. Да на самом деле она была даже рада этому. Меньше чувств — меньше проблем. Правильно ведь? В половине первого Тина вышла из «Пустоголового Клауса» и направилась на большую площадь — посмотреть, чем в этом году торгуют на ярмарке. Иногда ей нравились большие сборища людей: в толпе она чувствовала себя частью хорошо функционирующего организма, может быть, деталью гигантских механических часов, которые уже много тысяч лет работают без перебоев, чисто и гладко. Ей нравилось ощущение жизни, осознание того, что даже такой маргинал, как она, может ненадолго стать нормальным человеком. «Дружеские» связи она поддерживала по той же причине. Иногда все же необходимо почувствовать почву под ногами. Тина прошла мимо лотков с фруктами, засунув руки в карманы и прищурив правый глаз, чтобы солнце не так слепило. День получался и вправду просто омерзительный: начиналось бабье лето, а это значит, что на улицах круглые сутки снова можно будет встретить тошнотворные сладкие парочки, держащиеся за руки и целующиеся за каждым углом — и не дай бог, если это будут подростки!.. Отгоняя от себя неприятные мысли, девушка тряхнула головой и остановилась перед огромным надувным батутом. Гудел электрический насос, медленно разворачивался ярко-желтый жираф метра четыре высотой, спина которого представляла собой мягкую горку, а передние лапы — ступени, по которым дети будут взбегать вверх. Рядом вырастали две гадко-зеленые пальмы, зачем-то еще носорог и какое-то неопознанное животное, розовое, как клубничный леденец. При виде всего этого мучительно захотелось сахарной ваты, но лотка поблизости видно не было, поэтому Тина решила обойти батуты и двинуться дальше, пока не проснулось еще какое-нибудь идиотское желание. За батутом находился целый ряд всяческих детских игр, включая всеми любимый тир. Девушка снова фыркнула и ускорила шаг, но взгляд ее внезапно приковала безумно-оранжевая палатка, от которой отходили двое школьников, держа в руке… просто гигантский, похожий на кокон той самой гусеницы из «Алисы в стране чудес», шар розовой, приторно сладкой сахарной ваты. Тина заколебалась, остановившись. В таком удовольствии она себе отказать не могла, особенно, сегодня, когда настроение было хуже некуда. Тина направилась к лотку, краем глаза замечая, что в эту же сторону идут двое мужчин. Она уже почти достигла своей цели — до апельсиновой палатки оставалось меньше двух шагов — как вдруг один из мужчин заградил ей дорогу своей широченной спиной. Он был ниже девушки как минимум на полголовы, но одного взгляда на него хватало, чтобы отогнать от себя малейшие мысли о конфликте. Тина уперлась носом ему в макушку и тут же отпрянула. Второй мужчина, по виду мулат, бросил на нее равнодушный взгляд медовых глаз и встал позади своего друга. «Суки», подумалось Тине. Она насупилась, слушая, как коротышка с собачьей внешностью спрашивает, сколько будет стоить яблоко в карамели. Неужели так сложно было пропустить ее? Она всего лишь хотела ваты, никаких тебе яблок и прочего дерьма, только шар старой-доброй ваты, которая прилипает к пальцам, губам и волосам, когда ты ее ешь, а в конце остается палочка с комками растаявших сахарных нитей. Мулат поглядел на Тину через плечо, будто хотел удостовериться, что она все еще здесь. Потом достал что-то из внутреннего кармана и снова обернулся. Девушка зло поглядела ему в глаза и собиралась было затеять скандал, но оба мужчины, расплатившись, ушли раньше, чем она выбрала у себя в голове наиболее ядовитую фразу. Вздох досады вырвался сам собой, Тина подошла к лотку и не успела открыть рот, как в кармане запиликал телефон. «Да что сегодня за херня такая творится?» На экране высветился личный номер Василиска. Девушка пару секунд с сомнением глядела на знакомый набор цифр, а потом сбросила звонок. — Мне, пожалуйста, сахарную вату. — Может быть, хотите еще содовую? — Нет, только вату. — Или леденцы? Тина внимательно посмотрела на продавца. Это был худощавый парень, прыщавый и в веснушках, отчего лицо его выглядело совсем рябым. — Только вату… мать вашу… Скрипнув зубам, она отдала деньги и стала ждать, когда будет готова ее вата. Мулат и коротышка стояли неподалеку, оживленно обсуждая что-то или делая вид, что обсуждают. Тина посматривала на них исподлобья и каждый раз обнаруживала на себе их неуютные взгляды. — Вот, возьмите. Может быть, все же хотите что-нибудь еще? У нас есть очаровательные жевательные черви для вашего ребенка. Посмотрите… — Ребенка?! — Тина вскинула брови, отчаянно пытаясь понять, что произошло с этим чертовым, сломанным миром, — Жевательные черви? Господи Боже мой, что с вами не так?! Что со мной не так? Дайте мне один пакетик, пожалуйста. Веснушчатый парень расплылся в улыбке и протянул девушке упаковку жевательных червей с ягодными вкусами. Нетвердой рукой Тина расплатилась и, оглядываясь, направилась прочь с площади. Двое мужчин незамедлительно последовали за ней. Солнце поднималось все выше, время подходило к часу дня. Машин на парковке возле «Пустоголового Клауса» становилось все больше, но полицейской все еще не было, и это огорчило Тину как никогда. Спешно засовывая в рот куски сахарной ваты, она пронеслась мимо кукольного театра и замерла, понимая, что уже не сможет сбежать. Мулат стоял у стены торгового центра, терпеливо разгрызая полоску лакрицы. Коротышка подошел сзади и положил свою лапу на плечо Тины, так, что она едва заметно покачнулась. Запах карамели постепенно окутал ее. — Не волнуйся, красотка, а то поперхнешься. ***

Тот же день, то же место. 19:37.

Леннук смотрел на мужчину перед собой и думал о том, что поужинать спокойно ему не удастся. Мало того, что обед пришлось отменить из-за срочной поездки в архив (кстати говоря, никакой информации о Ветре Мертвых он там не нашел, хотя точно помнил, что видел что-то такое в заголовке одной старой газеты), так теперь еще и какой-то странный тип пытается убедить его, что Тина пропала. — Я звонил ей весь день. Сначала ее телефон был отключен, а потом она сама сбросила мой звонок. Я, конечно, знаю ее и понимаю, что характер у нее такой: иногда ее лучше не беспокоить, но все-таки это очень странно, — проговорил мужчина в черном пальто и с недельной щетиной на лице. Вид у него был более чем уставший, и вся его речь состояла из одной фразы, которая раз за разом повторялась на разные лады и в разных формулировках, — Капитан Леннук, вы вообще меня слушаете? Вы знакомы с Тиной — в этом вы от меня не отвертитесь — так помогите мне ее найти. В конце концов, вы — полицейский. — И что? Если она захотела, чтобы ее никто не нашел, значит, ее никто и не найдет, — капитан устало пожал плечами и поставил ноутбук на стол, едва не уронив подставку для салфеток. — Поверьте мне, с ней случилась неприятность, — настаивал мужчина. С виду он был спокоен, но в глазах то и дело загорались беспокойные, гневные искорки, — За ней ведет охоту Абрахам Скиф, и сейчас, я уверен, она находится у него. — Что вы мне предлагаете? — Оторвать задницу от стула, черт возьми. Полиция обязана реагировать на просьбы добропорядочных граждан. — А вы — добропорядочный гражданин? — Леннук приподнял бровь, оглядывая чудака, — Что-то не слишком похоже. Мужчина сжал губы и поднялся. На его нездоровом лице выступил еле заметный румянец. — Так и быть, разберусь сам. Но учтите: ее и мои похороны будут на вашем счету.