Вход только для своих

Городок. 9 сентября, 11:01.

Леннук и Скиф сидели в машине, наблюдая за тем, как Армас, чуть прихрамывая, пересекал большую площадь. По плитке, подскакивая, неслись пожелтевшие тополиные листья, бумажки, пакеты и другой мусор, оставшийся после праздника. Творожистые тучи плыли вдали, стремительно меняли форму и цвет, становясь то почти совсем белыми, то синевато-серыми, а ветер все гнал и гнал их прочь, и они бесконечно сменяли друг друга, исчезая за горизонтом. Кто-то говорил в мегафон. Рабочие меняли рекламу на билборде. – Вы сказали, что уже знаете его, - произнес Джерлак, расстегивая ворот куртки. Ему становилось то жарко, то холодно, и кости начинало ломить, но он не подавал виду: в обществе полицейского нужно держать ухо востро, особенно, если ты – наркоман-кокаинщик. – Это правда. Недавно он подошел ко мне в «Клаусе» и попросил найти Тину – это наша общая… знакомая. Да, - капитан прочистил горло, думая о том, что здесь больше подошло бы слово «проблема», - Убеждал меня в том, что ее похитил твой отец, и что без моей помощи он убьет их обоих. Шизик чистой воды. – Тина К.? – спросил Джер. – Да. А откуда ты ее знаешь? – Я общался с ней пару раз. Отец запрещал мне приезжать в родительский дом, поэтому все вещи и послания от матери мне передавала она. Необычная дамочка. – Необычная – это мягко сказано. Такая же психопатка, как этот, - Леннук кивнул на удаляющегося Армаса, - Не удивительно, что он ее ищет. – Если она что-то не так сделала, отец и правда мог ее… проучить. Но я не припомню, чтобы он плохо обращался с женщинами. Она вообще была чуть ли не единственной его сотрудницей, не считая секретуток и уборщиц. – Звучит интересно на фоне всего того, что знаю о ней я, - капитан многозначительно усмехнулся. В его крупных чертах появилось что-то, что заставило рыжего прищуриться. – Да что она за девка? – Ты знаешь, что это? – Леннук поднял ладонь, указывая на перстень с зеленым камнем в виде кошачьего глаза. Джерлак несколько секунд разглядывал его (зрачки его при этом заметно сузились, а на висках выступила испарина, словно мыслительные процессы давались ему с трудом), а потом перевел взгляд на капитана, и брови его слегка сдвинулись, - Это талисман, который позволяет вампиру жить, как обычный человек. Не боясь солнца, бегущей воды и запертых дверей. – Вы – вампир? – Полукровка, - Леннук снова усмехнулся и положил руку на руль. В служебной машине он чувствовал себя, как в клетке – все здесь было так же, как в отделении – старо и воняло сыростью, - Тина расплатилась этой вещью со мной за то, что я помогаю ей добывать кое-какую информацию. Джер отвернулся к окошку, сохраняя на лице неопределенное выражение. – Значит, в этом расследовании она тоже участвует? Кстати, извините меня за тот инцидент: я был не в себе. Работа, сами понимаете, нервное перенапряжение… – Я тебя и не узнал сначала в этом рванье. Будем считать, что ничего не было. А расследование… я, если честно, не совсем понимаю, что именно мы ищем. Единственный свидетель талдычит о каком-то Ветре мертвых, о демонах и еще черт знает о чем, а священника того, даже тела его, мы найти не можем. Глухарь, судя по всему. С минуту Джерлак глядел в никуда, не моргая и не двигаясь, чтобы не спровоцировать в себе судороги. – Вы сказали, он говорил о демонах, - произнес он через некоторое время, ощущая, как кожа сплошь покрывается ледяным потом и мурашками, а в пальцах просыпается болезненная дрожь, - А о демоническом распятии? Не упоминал? – В жизни не слышал о таком, - сказал Леннук, - Знаю только, что из храма св. Христофора пропало какое-то распятие вместе со священником. А недавно на улице меня встретил отче и сказал, что оно нашлось, каким-то чудесным образом вернулось обратно. Если честно, ничего не понимаю в этой истории, совершенно… Армас тем временем добрался до дома девочек и стал неистово колотить в окна. Ему было плевать, как отреагируют прохожие, пусть его еще хоть сотню раз собьют с тропы, он вернется и продолжит свое дело, пока девочки и Тина не будут в безопасности. Он не хотел думать о том, почему делает все это, да и желания не было: цейтнот гнал его, стегал по ногам раскаленным кнутом, а дурное предчувствие подступало к горлу, заставляя дышать часто и жадно. Армас чувствовал себя так, будто тонул, уходил все глубже и глубже в толщу темной воды, не в силах совладать с собственным телом. Воздуха оставалось все меньше, а он все трепыхался там, внизу, словно беспомощный щенок, запутавшийся в мешке, отяжелевшем от впитавшейся в него влаги. Ощущение было такое, будто за каждую ногу его тянули камни – Долорес и Даце, такие маленькие, такие хрупкие, наедине с этим зверем – а руки были закованы в кандалы изо льда – Тина, которая со всеми проблемами справляется сама, неприступная, как донжон, но отчаянно нуждающаяся в помощи. Кого ты обманываешь, Армас? Ты просто одинок, кромешно одинок, и теперь хватаешься за любую соломинку, чтобы окончательно не потонуть в своем одиночестве. Это был уже не тот голос, что паразитировал в сознании мужчины, нет. Это были его собственные мысли, его яростное желание перестать обманывать хотя бы самого себя. Армас некоторое время топтался у фасада, нетерпеливо, как тигр – у стен клетки, а потом увидел женщину, которая подошла к подъезду и открыла дверь магнитным ключом. Ворвавшись вслед за ней, он метнулся к уже знакомой двери и ударил в нее кулаком. – Прячься поглубже в нору, скотина. На этот раз я расправлюсь с тобой, освежую, как свинью, - прорычал он, наклонившись к замочной скважине, - Прячься, пока у тебя еще есть время. Армас был уверен, что девочек квартире нет. Он отчетливо чувствовал чье-то присутствие там, но не мог распознать, кто это был, и, вдруг услышав за дверью торопливые, семенящие шаги, совершенно опешил. – Кто там? – спросил дрожащий старушечий голос, - Если вы ищете Полеску, то их нет, они съехали сегодня утром. Куда – не знаю. Сердце ухнуло куда-то вниз. Ну, вот и все. Время вышло. Конец истории. Армас почувствовал, как подгибаются колени: видимо, ему понадобилось слишком много времени, чтобы найти себя, и он просто не успел позаботиться о других. В этом, наверное, и заключается вся суть жизни среди людей: ты бросаешь все силы на что-то, продираешься сквозь тернии собственных и чужих иллюзий, стремишься к чему-то, что наполнило бы тебя смыслом, одухотворенный, просветленный, и вдруг, у самого финиша, земля вырывается у тебя из-под ног. Ты падаешь и понимаешь, что игра окончена. В том смысле, что самой игры даже не было, а было только твое желание к чему-то стремиться и цель, эфемерная, сравнимая только с Богом, вера в которого – признак того, что человек уже глядит в пустые глазницы бездны, уже стоит на самом краю полного и бесповоротного падения, почти что на краю смерти. Армас выдохнул сквозь сжатые челюсти, прижался лбом к двери, отгоняя от себя осознание катастрофы. – Вот и конец всему. – С вами все в порядке? – спросила бабуля за дверью. Этот ее вопрос почти до слез растрогал Армаса, но он сдержался и вообще ничего не ответил, - Хотя, постойте… Одна из девочек оставила пальто и попросила передать его какому-то мужчине. Может, оно ваше? – Может и мое. Да только какая теперь разница? – Армас сунул руки в карманы и собирался уже уходить, как вдруг остановился, - Хотя нет, давайте его сюда. – Девочка мне очень хорошо описала этого мужчину, - продолжала старушка. Судя по всему, она была из тех скучающих бабушек, которые часами могут обсуждать вскочивший на заднице прыщ, - Высокий, небритый, с седыми висками… – Просто посмотрите в чертов глазок. Послышалась возня. С минуту длилось молчание, потом старушка проговорила с явным сомнением: – Ладно. Подождите здесь, сейчас я принесу вам ваше пальто. Армас провел ладонью по лицу: он никогда не думал, что ожидание вызовет в нем такое дикое раздражение. Каждую секунду его словно резало изнутри, ноги подкашивались, горло сжимала судорога и очень, ну ОЧЕНЬ тянуло набить кому-нибудь морду. Наконец щелкнул замок, и дверь приоткрылась, а в узеньком проеме появилась худая, сморщенная рука с зажатым в ней пальто. – Возьмите, - в голосе старушки слышалась неприязнь. – Взял, - Армас повесил пальто на плечо и побрел прочь из подъезда, - Спасибо. Еще несколько секунд он чувствовал на спине пристальный, изучающий взгляд старушки, и его нестерпимо подмывало обернуться и зыркнуть на нее безумными глазами, но он снова сдержался. Появилась идея уйти в монастырь. Но сначала нужно закончить еще кое-какое дело. Армас вышел, надел пальто и двинулся к машине, припаркованной у «Пустоголового Клауса». – Ну что? – спросил Леннук, глядя в зеркало заднего вида. Лицо у него было такое, будто он вот-вот уснет, - Я вижу, дела – ни к черту. – Едем дальше, - сухо произнес Армас, заметив, как что-то странно зашуршало, когда он садился в машину. Он оглядел сидения, но там ничего не было.