О слабости и одержимости

Лаксус пытался понять когда же это случилось. Пока пришел к тому, что он влюбился в Фрида где-то между сухим признанием факта его бесспорной привлекательности и желанием одолжить тому свою шубу посреди заснеженной пустыни. Лаксус идиотом не был, но чувства определенно не его самая сильная сторона. Он заметил не сразу. А когда понял, то был порядком удивлен. И немного взбешён. На себя. И совсем чуть-чуть на Фрида. Потому что он выглядит слишком хорошо, слишком мило, слишком сексуально. Лаксус вдруг заметил, что Фрид во всем слишком. Это его черта. Он слишком верный, слишком усердный, слишком самокритичный. Первое время Лаксус пытался сопротивляться. Но бороться невозможно. За годы знакомства Лаксус уяснил, что Фрид — заучка, книжный червь и всезнайка. И ему нравится. Им обоим, на самом деле. Но это категорически не помогает перестать желать Фрида, который бывало, задумавшись, сначала невесомо водить пером по чувственным губам, а впав в глубокие размышления и вовсе начинает легонько посасывать, играясь языком с намокшим кончиком. Когда Лаксус увидел это впервые, то обмер. Его будто прошибло молнией возбуждения. Фрид выглядел слишком порнографично. Уж Лаксус то знает в этом толк. Однажды по долгу службы им пришлось ночевать под звездным небом. Лаксус мучился без сна. Перевернувшись на другой бок, он стал рассматривать лицо спящего Фрида. Небо было безоблачным, а луна ясной. В её свете кожа Фрида казалась совсем белоснежной, а длинные волосы отливали изумрудом. Когда лёгкий, тёплый ветер особо резким порывом всколыхнул их, то одна прядка упала прямо на лицо, и стала медленно извиваться, как безобидный ужик. Фрид, который удивительно сладко спал, поморщил носик и надул губки. Это была настолько уморительно-умилительная картина, что Лаксусу пришлось признать сокрушительное поражение. Он продолжал буравить злощастную прядку взглядом, а когда она, отказалась понимать, что ей не рады, решил сделать это собственноручно. Поддавшись искушению и пользуются покровом ночи Лаксус стал перебирать шелковистые волосы, все время пристально всматриваясь не проснулся ли Фрид. Затем, осмелев, он нежно огладил скулы, нос и прошелся пальцами по подбородку, где очень несмело пробивалась щетина. Когда он отнял руку, сонный, а от того еще более обычного похожий на кота Фрид потянулся за ней. Придвинувшись ближе, он умостил её под щекой и довольно засопел. Лаксус проиграл войну с самим собой и Фридом, который даже не подозревал о её существовании. Он сражен необъятными чувствами наповал.

***

По гильдии всегда ходят и будут ходить разномастные сплетни, степень абсурдности и правдивости которых варьируется от клема «полный бред бухого волшебника» до пометки «достоверный и общеизвестный факт». Лаксуса, впрочем, они обычно не интересуют, но совершенно случайно он услышал, как двое мелких сошек обсуждали Фрида. Они сказали, что он влюблён и что об этом, вообще-то, знает каждая собака, у которой есть глаза или хотя бы уши. Лаксус был удивлён, хотя бы потому что был ни сном ни духом об этом. А ведь, казалось бы, он — самый важный человек в жизни Фрида. Как оказалось это не так. Лаксус был также огорчён. Этот факт прилип как слизь ко всем его мыслям и он не мог выкинуть её из головы. Он весь день смотрел на Фрида, прекрасного, верного Фрида и думал о том, что он не его. И не будет, потому что его сердце занято. Потому что его мысли тоже круглосуточно заняты кем-то. Что есть кто-то, о ком Фрид мечтает, о ком фантазирует, о ком грезит. И это не Лаксус. Сначала он злился, но поймав себя на этом, запретил такие мысли. Потому что Фрид никогда не был его и он не имеет на него права. После этого он стал грустить. А потом ненароком услышал, что возлюбленного Фрида зовут Лаксус.

***

— Итак, — Мира стрельнула глазами и зацепила взгляд Лаксуса, — когда ты собирался мне рассказать? Развалившийся за барной стойкой Лаксус делано лениво и безразлично спросил: — Рассказать что? На это девушка возмутилась до такой степени, что чуть ли не всплеснула руками, но те были заняты протиранием вымытых кружек. — Лаксус, к Дьяволу, не делай вид, будто не понимаешь о чем я! На это он лишь вздохнул и развел руками, мол «я правда без понятия». Мираджейн вздохнула и посмотрела на него так, как смотрят родственники на тяжело больных, без надежды на улучшение. — О черт, Лаксус, ты не заметил что-ли? — тихо, неверяще произнесла Мира. — Прекрати. Скажи нормально, без вот этой бабской возни вокруг да около! — Фрид. Поразительно, как в одном слове крылось столь многое. Лаксус невольно отпрянул. Он бы хотел избежать такого разговора с кем бы то ни было. Он уже хотел было встать и сославшись на срочные дела удалиться восвояси, но Мира переклонилась через стойку и накрыла его руку. — Лаксус. Пожалуйста, не сбегай. Она держала его ладонь крепко, так, что даже при желании ему бы пришлось приложить ощутимое усилие, чтобы уйти. — Знаешь, ты мне как старший брат, которого у меня никогда не было. Поэтому мне казалось, что я буду первой, кому ты расскажешь об этом. Я не хотела тебя принуждать! Поэтому дала время. Много времени, на самом деле. У вас уже который месяц непонятно что происходит, а ты все молчишь! Вы прожигаете такими взглядами спины друг друга, что всем в гильдии становится ужасно неловко и это при том, что мы и не такое видели! Лаксус, ну скажи мне, что происходит? С каждой новой фразой Мира говорила все более громко и эмоционально, но Лаксус был уверен, что в таком гомоне их никто не услышал. Он бы хотел, чтобы их никто и не видел, потому что мог чувствовать, как у него немного порозовели щеки. — Мы трахаемся, — выплюнул Лаксус чуть озлобленно. На серьезном лице Миры разрослась ухмылочка и она даже немного пфыкнула перед тем как зазвенеть тихим смешком. — И…? — Всё, Мира. Мы занимаемся сексом, и если ты ждёшь подробностей, то ты их не… — Да сдались они мне! Лучше расскажи, как ты ему признался? — Мираджейн подперла руками подбородок и любопытно уставилась на Лаксуса в ожидания. — Или это сделал он? — Чё?! Да что за фигня, Мира, я сказал же тебе, что мы только трахаемся. Мы не встречаемся, не состоим в отношениях, не влюблены! — Лаксус говорил твердо и уверенно. Потому что это так. Должно быть так. А свои нежные порывы он запрет глубоко-глубоко, так, чтобы со временем и сам смог забыть. Забыть о том, как ему хочется покрыть поцелуями все его лицо, а затем плавно перейти на длинную шею; как он хочет обнять его и больше никогда не отпускать; как он желает постоянно быть рядом, слышать его голос; как ему хочется вместе засыпать и просыпаться; Неожиданно вся веселость и детское любопытство схлынуло с лица Мираджейн. — Ты можешь врать себе Лаксус, но подумай о том, какую боль причиняет эта ложь, — припечатала Мира и убрала руку, посмотрев куда-то за спину Лаксуса. Повернувшись, он увидел Фрида, выходящего из гильдии. Вздохнув, Лаксус словил языком последние капли пива. Грохнув кружкой, он отправился на второй этаж, искать самое сложное задание, что бы отвлечься. Лаксус недовольно скривился, потому что уже знал — не думать о Фриде хоть пару минут для него невозможно.