Заблудившиеся

Она не знала, сколько сидела в своей клетушке. Должно быть, не слишком долго, или большую часть этого времени пребывала без сознания от транквилизатора, потому что не слишком-то проголодалась к тому моменту, как что-то начало происходить. А конкретно – пол с нею вместе начал подниматься, точно лифт. После остановки стенки ушли в пол, а её «смирительная рубашка» с тихим «Клац!» расстегнулась, высвобождая её руки. Двигать ими с обычной свободой не получалось, но и скованной бинтами мумией (или буйным психом) оно себе уже не чувствовала. Эйприл зажмурилась – после полутьмы, где непонятно откуда пробивалось чуть-чуть света, яркие лампы больно вдарили по глазам. Когда девушка проморгалась, поняла, что находится в другой клетке, только попросторней. Стены тоже были мягкими, только одна – ровное стекло или что-то такое, по другую сторону закрытое металлическими створками, которые под её ещё слезящимся взглядом начали разъезжаться. Просвет стал меньше полуметра, но она уже увидела то, отчего её сердце совершило кульбит. Там, за стеклом, стоял Донни. Как не узнать высокую черепашку с его приметным оттенком кожи? И пусть он был облачён в лабораторный халат… – До… – начала было она, желая спросить, что происходит, но слова застряли в горле, стоило ей лишь увидеть глаза Донателло. При внешности почти один в один это, тем ни менее, был не её Донни. В карих глазах – ни толики привычного тепла, ни грамма узнавания. Вместо этого – холодный интерес, так исследователь смотрит через микроскоп на какого-нибудь паразита, бактерию, препарат, зажатый стёклышками. А может, и с большим волнением и теплотой. Эйприл довольно хорошо разбиралась в мимике Дона её мира. Когда он расстроен, когда счастлив, когда сосредоточен, забыв обо всём… Если она «прочитала» этого Донателло верно, он испытывал к ней опасливое презрение. Сложно было сказать точнее, ибо родной Ди при ней ничего подобного не чувствовал. Ни к кому, даже к врагам. Но стоило ли пытаться их сравнивать? Он перебирал бумаги, сидя за столом по ту сторону стекла, и, кроме первого долгого взгляда, больше не глядел. Его голос раздался через невидимые динамики, и от сухого официоза вопросы Эйприл в ужасе забились куда-то далеко и надолго. – Начало следствия и наблюдения по делу №34-17-86. Объект наблюдений: самка человеческого вида. Неопознана, чипа нет, иных опознавательных знаков нет. При задержании изъят продукт производства человеческих технологий и электроники, классификация «Телефон». Устройство неисправно. Не-Дон (так она решила называть его про себя) поглядел на неё с какой-то… почти детской обидой. Ему бы явно хотелось покопаться в «продукте». Между прочим, Эйприл отметила эту странность. «Странно, зачем так изъясняться? Может, это такой язык протокола?» – Учитывая записи протокола патруля, вменяется в вину: несанкционированное проникновение на территорию мутантов, проникновение, пометка дежурного «С особым цинизмом», в общественное заведение. А также нарушение закона о регистрации и переписи людского населения Нью-Йорка. Назовитесь, подследственная. Эйприл замерла. Чего ждать от этого дикого (в её глазах) мира, она не знала. И не была уверена, что называться настоящим именем стоит. А если тут есть её местный аналог? – Назовитесь, – с нажимом произнёс мутант и показал небольшой пульт с четырьмя или пятью кнопками. – Предпоследнее предупреждение. За несодействие следствию полагается наказание согласно договору. Последние предупреждение! – Эмбер… – тихо и неуверенно произнесла девушка. – Эмбер Джонс. Вдруг её тело прошил электрический разряд. – За ложь – наказание без предупреждения, – с пугающей холодной бесстрастностью прокомментировал не-Дон. – Настоящее имя? – Эйприл О'Нил, – просипела она, остро понимая, что он будет снова и снова нажимать на кнопку, добиваясь правды. Но как была распознана ложь? – Хмм… – протянул наблюдатель. – На этот раз правда. Итак, обвиняемая назвала себя «Эйприл О'Нил». Из показаний свидетеля следует… «Он что, разочарован? – думала она, глядя на знакомо-незнакомого мутанта. – Разочарован тем, что я призналась всего лишь со второго раза и ему не пришлось… Он наслаждался, наказывая меня?» В голове подобное не укладывалось. Но… Нет, всё-таки ей было очень сложно воспринимать его как кривое отражение лучшего друга. Она пропустила свидетельские показания, погрузившись в свои нерадостные мысли. Когда же вынырнула из них – оказалось, этот совершенно посторонний (всё-таки необходимо пытаться видеть его таким, иначе ничем хорошим это не обернётся для неё) мутант смотрит на неё. Разглядывает. И сквозь маску безразличия что-то проглядывает. Кажется, любопытство, но Эйприл не была уверена. – За способствование следствию – награда, – медленно, словно ребёнку, пояснил не-Дон. – Еда. Одежда. Возвращение за Стену. И, конечно, регистрация. Регистрироваться не пойми где и зачем Эйприл не улыбалось. Стоило подумать, как выбраться. И разузнать об этом мире побольше. – Мы проверим, откуда ты, «Эйприл О'Нил». – Что-то до передёргивания неприятное было в том, как он произнёс её имя. Словно испытывал сомнения в том, что это правда. И вместе с тем почему-то ему не понравилось это имя или фамилия. – Пока же ты находишься под моим наблюдением и контролем. Мы должны убедиться, что ты не представляешь угрозу. – Какую ещё угрозу? – не удержалась девушка. – Любую, – обрубил не-Дон. – И запомни, разговаривать ты можешь лишь по разрешению, отвечая на опрос, адресованный тебе. Ясно? – Да. – Вот и отлично, – пробормотал чуть в сторону наблюдатель. – Из стены справа от тебя выдвинется поднос с едой. На то, чтобы поесть, у тебя десять минут. Надеюсь, ты не собираешься выкидывать какие-то фокусы? Бесполезно кидаться на стены, уясни сразу. Отсюда тебе нет иного выхода, кроме как пройти проверку. – Он нажал кнопку на своём пульте, и из стены действительно выдвинулась пластина. Подносом это вряд ли можно было назвать. В углублении, заменяющем тарелку, лежала неаппетитного вида серовато-коричневая колбаска. Не-Дон пояснил со снисходительным пренебрежением: – Питательный концентрат. Вы за Стеной на такой перейдёте, если Совет решит, что хватит снабжать вас нормальной пищей. Ну же, попробуй! Питательно, полезно… Сам участвовал в его разработке. Меньше всего Эйприл хотелось пробовать вот это, но выбора не было. На вкус оказалось ещё отвратительней, чем на вид. Что-то… Ей даже не было, с чем сравнить. Разве что съеденный в детстве на спор дождевой червь, но то было и приблизительно не настолько ужасно. В конце концов, в Южной Америке и в Азии червей едят, и ничего, даже считается полезным. Кто-то даже с удовольствием поглощает живых личинок, тухлые яйца, кузнечиков... В мире полно блюд, неприятных, по меньшей мере, людям разных национальностей. Эйприл готова была думать о чём угодно – хоть о том, что съела бы целое блюдо червей, только чтобы не доедать это. И даже запить было нечем. А не-Дон смотрел на неё с каким-то злым удовлетворением. Пластина вместе с надкушенным концентратом уехала в стену. – Жаль, что тебе не пришёлся по вкусу будущий обязательный паёк. – Судя по голосу, ему вовсе не жаль. – Он здесь даётся дважды в день, если не сотрудничаешь, конечно. А если сотрудничаешь и хорошо себя ведёшь, возможно поощрение из чего-нибудь не столь питательного, но радующего вкусовые рецепторы. Видишь, мы соблюдаем договор и прилично относимся к своим арестантам! – он немного развеселился, но Эйприл не поняла, из-за чего. Забота, по её мнению, выражалась весьма странно. – Чтобы попить, нужно коснуться сенсорной панели… того ровного квадратика, – поморщившись, исправился не-Дон, – там, слева. Но запомни, не более десяти раз за день, если не будет другого распоряжения. Так что распоряжайся с умом. Если достанет его, – последнюю фразу он сказал негромко, словно бы про себя. Эйприл зарделась, но титаническим усилием воли задавила резкости, готовые сорваться с губ. «Нельзя. Ему будто нужна причина меня наказать. Нет уж, не буду плясать под его дудку. Ничем хорошим для меня это не закончится. Нужно набраться терпения». – Хм… – Подняв глаза, девушка увидела, что наблюдатель выглядит не разочарованным или злорадствующим, а открыто любопытным. И удовлетворённым, точно это всё было… Но не успела она возмутиться внезапной догадкой, как он снова «ударил»: – Для личных нужд – нажми такой же квадратик в углу справа. Эта услуга без ограничений, но не советую пытаться затопить камеру или пить техническую воду. Я, как ответственный за тебя, буду проводить беседы и исследования ежедневно. На сегодня, думаю, достаточно. И советую хорошо подумать и взвесить, стоит ли укрывательство тех, кто выпустил тебя из-за Стены, твоей жизни. Что-то, вероятно, кресло, скрипнуло, и девушка услышала приглушённое: – Первый сеанс наблюдений. Вывод: так называемая Эйприл О'Нил проявила сдержанность. Агрессивность не в пределах нормы. На провокации не поддаётся. С коротким щелчком связь прервалась, оставив потрясённую таким коварством девушку одну. «Он пытался меня спровоцировать? Но на что? Чтобы я начала бросаться оскорблениями, кинулась на стены? Чёрт, что за странный мир?» Она помнила, как девчонки в школе обсуждали книгу про то, как одна девушка попала другой мир. Там что-то было насчёт магии и драконов. Или эльфов? Эйприл не слишком-то заинтересовалась. Какое там фэнтези, если вокруг неё происходит то, что обычные люди назвали бы фантастикой? Но один термин всё же запомнился, больно часто он мелькал в разговоре. Попаданка. «Кажется, это я и есть, – мрачно кивнула себе Эйприл. – Однако что-то никакой магии, драконов, фей и каких-то волшебных способностей мне не перепало. Только искажённая копия моего лучшего друга, смутные перспективы будущего и, самое главное, никакой ясности насчёт моего родного мира».

***

– Ну и как тебе подопечная? – заинтересованно спросила выдра. – Нормально, – пожал плечами Донни, садясь за свой стол и продолжая задумчиво хмуриться. – То есть, вполне прилично для непонятно откуда взявшейся человечки. Но коллегу интересовало не это. – А в плане внешности? Понравилась? – Рози! – вскинулся смущённый парень. – Ты о чём вообще?! Какое «понравилась» по отношению к преступнице?! – Ой, да кому и когда это мешало? – развела руками мутантка. – Так и проще даже. Взаимная выгода, слышал о таком? Он закашлялся, поперхнувшись. При всём негативе к людям и их поступкам – опускаться до их уровня?! Он много чего выговорил коллеге из-за её намёков, та только кивала, очевидно, пропуская большую часть отповеди мимо ушей. Моральные заморочки по отношению к людям не особо волновали Рози, как и подавляющее большинство мутантов. Ладно ещё не отыгрываться за прошлые человеческие зверства – но все закрывали глаза на небольшие контрибуции. Тем более – с попадавшимися преступниками. Дон не единожды слышал такие разговоры: «А чего их жалеть-то? Сами же сунулись, сидели б у себя за Стеной тихо-мирно...». «Мирно? Люди? Не смеши мой хвост!» «Договором предписано, что с агрессивными нарушителями своей территории мы можем поступать сообразно нашим принципам». «Будто они бы повели себя иначе! Да из наших к ним и не лезет никто… Таких идиотов среди мутантов не водится». Водились, вообще-то, но кто станет считать?.. Всё это было справедливо и понятно. Только Дон, слыша эти рассуждения, всегда чуть опускал голову, будто кто-нибудь мог прочесть по лицу, о чём он думает, что вспоминает… Кое о чём из его прошлого никто не знал. И юный учёный предпочитал, чтобы так это и оставалось. Что же касается объекта наблюдения… Ну, он старался воспринимать её только так, но всё-таки было что-то другое. Да, она ему понравилась, если называть вещи своими именами. Очень милая, к тому же вела себя вполне прилично. Слышал он от тех, кто бывал в наблюдателях, как пленные нарушители кидались оскорблениями, демонстративно молчали или вообще прыгали, царапая стены, безумно выкатывая глаза. Тем сильнее предложение Рози его возмутило. Он не собирался опускаться до уровня кого-то, кто вымогает что-то (тем более интимное!) у зависимого от него человека за мелкие поблажки. «Ещё неизвестно, что там с происхождением этой Эйприл, – напомнил он себе, запуская на личном терминале поиск по имеющимся данным. – Пожалуй, стоит включить расширенный. Вот так, завтра утром всё будет готово». – Я домой, Рози. – До завтра, добренький ты наш, – чуточку снисходительно улыбнулась выдра. На её взгляд, приятель иногда перебирал с порядочностью. Не то, чтобы она не одобряла, просто считала его этаким забавным чудаком, а также искренне полагала, что нет ничего зазорного в использовании своего положения. В разумных пределах, разумеется. Предмет её дум тем временем шёл в свою маленькую, но уютную квартирку, как никогда радуясь, что она рядом с «Центром наук и исследований». Там он разделся, и, немного посидев в любимом кресле, залез в глубины шкафа, где под ложным дном лежали вещи, которые не доставались уже очень давно. Черепашка глядел на коробку, чувствуя подступающий к горлу ком. Застарелые обиды – на родных, на мир, на самого себя – медленно просыпаясь, ворочаясь, словно древние чудища в своих пещерах. «Почему какая-то человечка пробудила всё это?! – дал он себе мысленную пощёчину и спешно запихнул коробку обратно в тайник. – Ерунда какая-то!» Почему-то её взгляд, тот, самый первый, когда он открыл створки на наблюдательном окне, впился в его душу. Будто она его узнала и… обрадовалась? Но черепашка был уверен, что никогда не видел рыженькую девушку. Значит ли это, что она видела его братьев? Для людей-то они на одно лицо. Он терялся в догадках, и это ему не нравилось. Привычная, сложившаяся жизнь, где всё было понятно, пошатнулась. «Люди действительно приносят лишь беду...»