Get it

Младшеклассники носятся по коридорам, врезаются друг в друга, в стены, в учителей. Старшие же атаковывают подоконники в надежде беспалевно списать, но тут же становятся пойманными с поличным, потому что сегодня на втором этаже дежурят мистер Пак и миссис Хван, а у них глаза набиты на списывальщиков. Марк с Джинёном движутся в сторону учительской, разговаривая ни о чём. — Что между вами с Джексоном? — вдруг спрашивает географ. Марк не то, чтобы боялся этого вопроса, просто не знал, как ему лучше ответить. — Крепкая мужская дружба, — усмехаясь, говорит он, а потом останавливает второклассника, который проносится мимо него, как лучшие годы жизни. — Так уж и дружба, — цокает Джинён, закатывая глаза. Радар на враньё, есть у каждого учителя, который работал в школе хотя бы пару месяцев. А Джинён в этом дерьме уже почти шесть лет. Марк думает, что если бы люди были книгами, то Пак Джинён точно научной статьёй. От него прямо так и веет публицистикой. Строгой и прямолинейной, может, немного скучной, но без неё жизнь человека практически невозможна. Никто бы не смог существовать в этом мире без википедии. — И одно свидание, — закусывает губу литератор, отворачивая голову от прожигающего взгляда друга. Они молчат какое-то время, а потом Джинён усмехается: — Я буду свидетелем на вашей свадьбе. Марк не может не улыбнуться. Помимо научной статьи, в Пак Джинёне есть что-то от этого саркастичного героя «Над пропастью во ржи», Холдена Колфилда, но не в плохом смысле. И Марку нравится это. — Конечно будешь. Вторым свидетелем будет один вечно заёбанный жизнью историк (читать: Им Джебом), а, как говорится, если свидетели не переспят на свадьбе, то брак будет неудачным. Поэтому они переспят под дулом пистолета, который будет держать Марк, потому что его брак должен быть самым счастливым в этом грёбанном мире. *** Заприметив Марка в школьной столовой, Джексон краем мозга понимал, что подкатывать к нему на глазах у школьников — это плохое решение. Но почему-то он всё равно с широкой улыбкой подсаживается к Туану за столик и даже ставит перед ним коробочку сока. — Тебя тоже уже спросили, встречаемся ли мы? — Марк вставляет в отверстие коробки трубочку и делает глоток, смотря прямо в глаза Джексона. Ван не слышит в голосе литератора ни строгости, ни радости, скорее, просто интерес. Значит, Марк не подозревает его в распространении слухов — это хорошо. — Ага, раз пять, и три из них был Джебом, — закатывает глаза Джексон и принимается за свою еду. Марк усмехается, ведь учителя — те ещё дети. Недалеко от столика двух преподавателей располагаются старшеклассники, где Ким Югём и иностранец Бэмбэм играют роли то ли главарей, то ли главных зачинщиков. Они пристально наблюдают за беседой взрослых, вслух высказывая теории о том, какие отношения между ними могли быть и какими они должны были быть по их мнению. Игнорируя внимание всей столовой, которое было приковано к ним, Джексон вновь обращается к Марку: — Не хочешь сходить куда-нибудь, например, завтра? Вопрос звучит так, будто Джексон действительно не боялся отказа, и будто Марк действительно мог отказать. — Куда? — красноволосый дарит своему собеседнику заинтересованную улыбку и, отложив вилку, подпирает подбородок двумя руками, в ожидании предложений физрука. Сначала Джексон светлеет, потом хмурится, затем строит очень задумчивое лицо и, наконец, выдаёт: — Например, ко мне домой? Марк не сдерживает звонкого смеха, а когда осознаёт, что сделал это очень громко, закрывает свой рот ладонью, продолжая смеяться в неё. — Я сказал что-то смешное? — фраза хоть и подразумевала раздражительность, но произнесена была с улыбкой, которая просто не могла не появиться на лице физрука, пока Марк так светился прямо перед ним. — Нет, ничего смешного. Просто неожиданно, — выдохнув, отвечает литератор, но продолжает улыбаться, — не слишком ли рано? Мы были только на одном свидании. — Во-первых, я не подразумевал ничего такого, — Ван тыкает вилкой в сторону собеседника, — а во-вторых, технически, мы были на двух. Марк вздёрнул брови, не понимая, о каком ещё одном свидании идёт речь, пока глаза Джексона не потемнели и он не прошептал: — И на первом свидании ты стонал достаточно громко, чтобы я запомнил это. Туан поджимает губы и смотрит на свои руки, сложенные на столе, не в силах дать достойного ответа. — Хорошо, — спустя какое-то время соглашается он, а потом добавляет: — но при условии, что после этого свидания ты довезёшь меня до дома. — Ты можешь остаться у меня, если что, — спокойно предлагает Джексон, словно не упоминал пару минут назад об одной очень жаркой ночи. — Если я останусь, то только не в одной комнате с тобой, — ухмыляется Марк. Джексон думает о том, что Марк милый, но чертовски пошлый, и объяснить это сложно. Вот вроде посмотришь на него, и кажется, что он ангелочек, а пошлые намёки слышит даже там, где их нет. — Если ты останешься, то только подо мной, — шутит Ван и под ошарашенный взгляд слегка покрасневшего Марка, встаёт и уносит поднос. Уже на выходе из столовой, когда литератор успевает погрузиться в свои мысли с глупой улыбкой на лице, Джексон кричит ему через всё помещение: — Оденься покрасивее. И Марку остаётся лишь фейспалмить, ведь, конечно, Джексону нравятся слухи, гуляющие вокруг них, и он не упустит возможности их пополнить. (Марк не признается, что ему, возможно, тоже нравятся)