Утро Айнуры

      В отличие от большинства людей, Айнура очень любила просыпаться. Новый день, новые возможности, а иногда и новый мужчина в постели... Последнее случалось не так уж и часто, но если случалось — делало Айнуре не только утро, но и всю неделю. Сегодняшний случай обещал войти в историю. Рядом с Айнурой мирно сопел её начальник — Герман Михайлович. Его лицо, расплывшееся в блаженной улыбке, напоминало Айнуре о вчерашнем вечере — в плену истомы было так волнительно и сладко. Смотря на спящего начальника, Айнура и сама невольно улыбнулась. Поди все еще снится ему прошедшая ночь, вон какой счастливый! Голый торс Германа казался бархатным в лучах утреннего солнца, его так хотелось потрогать, прижаться к нему и поцеловать. Вдыхать аромат кожи и спускаться всё ниже. Айнура была не в силах сдержать любовь.       Как и любой хороший начальник, Герман Михайлович Ланд всегда был начеку. Точнее, почти всегда: иногда он спал, а иногда пил. И тогда резвость разума сбавляла обороты, а из настороженного льва он превращался в расслабленного волка. Хотя сочетание раннего утра, бессонной ночи, любви и алкоголя собьет с ног кого угодно, поэтому винить его было нельзя. Не открывая глаз Герман знал — за окном светит солнце, но он повернут к нему спиной. Напротив кто-то лежит и такое ощущение, что смотрит прямо на него. Герман ухмыльнулся — новая девушка в его постели как подарок под новогодней елкой, но он не торопится его открывать. Ланд перевернулся на спину и блаженно вздохнул. Кто она — блондинка или брюнетка, стройная или слегка полная? Таких мелочей он не помнил, зато точно знал — она невероятно красивая. Даже в алкогольном дурмане Герман Михайлович отлично разбирался в женщинах.       "Забавно", — подумала Айнура. Она ведь так и не видела голого Германа Михайловича. Вчера вечером он набросился на нее со звериной страстью и даже не дал опомниться. Ночью она тонула в его глазах, любовалась фрагментами обнаженного тела в лунном свете, но так и не видела его целиком. И сейчас, когда под одеялом оставалась лишь нижняя половина тела начальника, Айнура смогла дать волю своим глазам. “Как же он прекрасен. Как Хан-Тенгри ранним весенним утром”. Мужественностью дышал буквально каждый сантиметр тела Германа. Айнура легонько провела рукой по его соскам: как приятно было целовать и кусать их ночью! По крепкому торсу бежала вниз горная речка из волос и скрывалась там, под одеялом, где покоился главный объект желания Айнуры. Сейчас, под тонким шёлком, были видны лишь его очертания, но Айнура, казалось, знала каждый сантиметр члена Германа, каждую вену и каждую складку. Сколько приятных минут, часов подарил он ей ночью. И сколько своей любви отдала ему она. Прекрасный незнакомец до сих пор скрывается от Айнуры, как нехорошо! Женщина протянула руку и осторожно погладила бугорок под одеялом. "Мой золотой, пора вставать".       Герман Михайлович был немного удивлен. Немного — потому что это был далеко не первый утренний минет в его жизни. Все они начинались одинаково — девушка просыпается, невольно замечает бугорок под одеялом (а не заметить его трудно), тянет свою ладошку… Каждая уверена, что придумала самую креативную замену будильнику. Но банальность в этом случае не значила ничего плохого: каждый раз был довольно приятен и вряд ли бы он начал предъявлять какие-то претензии к оригинальности исполнения. Вот и в этот раз, Герман чувствовал, как тонкие пальцы гладят низ его живота, как бы невзначай сдвигая край одеяла всё ниже и ниже. Он чувствовал, как внизу всё наливается кровью, возбуждение накатывало все сильнее и его невозможно было остановить. Вот край её ладони скользнул по его члену. Раз — и ладонь обхватила его, как кобра — а она нетерпеливая, эта девчонка, ему это нравится. Одеяло сброшено до бёдер, ладонь медленно тянет кожу, то пряча, то обнажая набухшую головку. Дыхание учащается, притворяться спящим становится все труднее. Так кто же она: блондинка или брюнетка? А может быть рыжая?       Айнура всегда была очень любопытна. На работе она тщательнее мыла пол, если за углом происходил интересный диалог. И никогда не отказывала себе в удовольствии одним глазком заглянуть в плохо прикрытую дверь. Но сейчас она намеренно давала своему любопытству закипеть. Внутри неё все так и рвалось посмотреть вниз, туда, где рука ласкала мужское достоинство Германа Михайловича. Но руки вчера и так вдоволь насладились им — как и рот, и губы, как и… В общем, одни глаза до сих пор оставались в неведении. Но Айнура не отрывала их от лица своего любовника. Пусть плотское подождет — ведь он так прекрасен в своём полусне. Ночью в его глазах она видела звериную страсть — интересно, остался ли этот огонь сейчас? Рука нежно скользила вверх вниз по стволу, с каждой секундой проходя все большее расстояние, а глаза пытались уловить тот самый миг, когда Герман Михайлович проснется и посмотрит на нее.       Герман устал ждать. Решимость этой девушки, видимо, ему почудилась. Она всё еще потчует его аперитивом — где же главное блюдо? Пора брать дело в свои руки. Герман блаженно вздыхает и сгибает в колене одну ногу, одеяло спускается еще ниже, — жест, означающий “ты отлично справляешься, но давай дальше”. Теперь он почти полностью открыт для неё, сомнений возникнуть не должно. И точно — он слышит шорох простыней, кожа трётся об кожу. Прекрасная незнкомка спускается ниже, её грудь коснулась бедра Германа. Большая. Мужчина невольно улыбнулся: ну а как тут иначе. Воспоминания о прошлой ночи начинают медленно появляться в его голове, как силуэты на фотопленке. Вот она на нем сверху, а ее грудь прыгает перед его носом. Герман, как жадный пес, пытается поймать губами соски, а когда ловит — превращается в рыбу на крючке и не может уже оторваться. Мгновение позже — и все мысли покидают его голову. По телу пробежала дрожь, а все ощущения сосредоточились в одном месте. Его головку обхватили нежные губы незнакомки, а вся его кровь застыла перед тем как взорваться.       Айнура себя проклинала. Одного взгляда вниз хватило, чтобы потерять напускное самообладание. В школе они слышала библейский миф о жене Лота, которая не сдержав любопытства, посмотрела на разврат, превратилась в каменный столб. Сейчас Айнура чувствовала себя древней язычницей. Всё, что она любила этой ночью, все удовольствие, весь мир сейчас был сосредоточен в одном каменно-твердом идоле. И она опустилась, чтобы посмотреть на него поближе. В голове её уже был нарисован некий портрет, она составила его по своим ощущениям, но сейчас, увидев член Германа Михайловича воочию, она убедилась, что реальность порой удивляет сильнее всяких вымыслов. Будто для того, чтобы было видно, Айнура обхватила головку губами и теперь наслаждалась игрой света на влажной поверхности. Но невозможно его отпустить: буквально через секунду она снова погрузила его в рот, на этот раз оставив подольше. Языком сделала пару пробных движений — будто, чтобы освежить воспоминания. И снова уставилась на него во всех красе. Убрала ладонь — а он так и остался стоять, устремившись вертикально вверх. Ну точно идол магический.       Герман кончать не хотел. Он готов был жить вечно, лишь бы продолжать наслаждаться этим моментом. Сейчас лучшая девушка в его жизни делала ему лучший в жизни минет. И первый вывод является прямым последствием второго. Он до сих пор не видел её лица, не вспомнил её фигуры, но он знал — такие минеты делают только королевы. У него захватывало дух как на американских горках; он затаив дыхание ждал, что будет дальше — ни один триллер не держал его в таком напряжении; ни одно блюдо не дарило ему такого наслаждения. Вдруг в голове мелькнуло разочарование, и тут же унеслось. Но Герман успел понять, о чем он сожалеет в такой прекрасный момент. Если этим ранним утром, эта прекрасная девушка, эта богиня, едва проснувшись подарила ему такое наслаждение, то какой же рай она показала ему этой ночью? Все силы сегодняшнего дня он потратит на то, чтобы вспомнить каждую секунду, каждый момент их ночного приключения. Но это потом, а сейчас в голове осталась только одна мысль: ну как же мне не кончить?       Айнура чувствовала себя как моряк посреди океана на останках разбитого плота. Или как панда, изо всех сил цепляющаяся за ветку, в страхе упасть на мягкую траву. Грудью она чувствовала бедро Германа Михайловича, его голень находилась около ее пупка, а пальцами ноги босс упирался Айнуре прямо туда, куда вчера упирался чем-то совсем другим. “Неудобно ему, наверное” — между делом подумала женищина, — “навалилась всем весом на него и лежу, жадная”. Она попыталась немного сдвинуться, чуть вправо, на простыню между его сильных ног, но тут будто заряд тока пронзил её тело. Айнура вернулась в прежнее положение и снова — будто плохо заземленный провод ударил или та шуточная жвачка, которую Сева принес на работу недели две назад. Но не так неприятно, а наоборот — очень приятно. Чересчер приятно. Так, что хочется еще раз, и еще. Айнура двигалась вверх, вниз, пытаясь найти то чудесное положение и каждый раз, когда большой палец на ноге её любовника проходил под её лоном, она вздрагивала. Даже выпустила изо рта влажный член начальника, чтобы с силой выдохнуть — ведь невозможно держать внутри столько удовольствия. Айнура опомнилась только через несколько секунд — или прошла вечность? Перед её лицом все еще пульсировал член так нуждающийся в ее ласке.       Герман не справился. В работе он всегда проявлял особую жесткость, предъявлял повышенные требования и к сотрудникам, и к себе. Если пообещал — сделай. Если не можешь — выложись на 110% и тогда получится. Но сейчас у него не получилось и он на какое-то мгновение испытал то забытое со школы чувство разочарования в себе. Когда прекрасная незнакомка выполняла очередной пируэт языком, он вдруг напрягся, тело будто набросило оковы на само себя и тут же их порвало. Сердце забилось так часто, что Герман перестал его чувствовать и, наверное, оно остановилось. Но на это было плевать. Сейчас, всё самое сладкое, самое приятное, что может испытать в жизни человек, испытывал он, Герман Михайлович Ланд, испытывал целиком и полностью, а эпицентром был его член, находящейся где-то глубоко в горле прекрасной незнакомки. Её горло так плотно обхватило его ствол, что он даже не чувствовал, куда кончает: вокруг, в неё или вообще в космос? В порыве животного рыка он схватил её за голову, пальцы взъерошили короткие волосы, её сережки звякнули об его бедро. Когда Герман кончил, он еще долго не мог открыть глаза, а когда открыл, понял, что сошел с ума. Перед ним лежала голая Айнура и с улыбкой слизывала последнюю каплю спермы.       “Какая интересная штука” — подумала Айнура. И после секса надо её убираться, ну нигде работа её не отпускает! Вот и сейчас, она хоть и попыталась всё проглотить и не уронить ни капли спермы, но все равно — её было так много, что до сих пор из головки продолжали стекать капли этой сладковатой белой жидкости. Ну уж этот Герман Михайлович, Герман. За ночь кончил несколько раз и сейчас показывает такие чудеса. Айнура улыбнулась. Начальник открыл глаза и сейчас смотрел на неё со смесью удивления и благодарности. Доволен, кончено, Айнуриными умениями, а кто бы остался недоволен? Не было еще таких мужчин, но почему-то именно Германа Михайловича ей хотелось порадовать больше всего. Выложиться на 110%. Айнура поцеловала головку и скользнула вверх, напряженными сосками коснувшись торса мужчины. Лицом к лицу, снова, как и миллион лет назад этим утром. Поцелуй его губ, быстрый, чтобы ни о чем не жалеть. “Доброе утро, сүйгөн”