Утро Айнуры

Герман уже минут десять исследовал каждый уголок Айнуриного рта своим членом. Едва переступив порог квартиры, он в последний раз поцеловал её и, надавив на плечи, заставил опуститься на колени. Айнура сразу поняла, чего от неё хотят, и принялась возиться с ремнём, пока Герман небрежно стянул пальто и кинул его куда-то в сторону вешалки. Когда из-под резинки трусов навстречу Айнуре наконец выскочил полувставший член, женщина довольно ухмыльнулась и обхватила рукой толстый ствол, предвещаваший невероятное удовольствие этой ночью. Но не успела она как следует насладиться видом этого желанного органа, как Герман резким движением бедер подался навстречу и его головка ударилась в Айнурины губы, раскрывшиеся от неожиданности и впустившие в себя член Германа примерно на одну треть. Айнура тут же втянула щеки и языком остановила мужчину от дальнейшего проникновения, но Герман на достигнутом останавливаться не собирался. Он обеими руками схватил кухарку за головку и бесцеремонно начал проталкивать свой хуй все дальше и дальше. Айнура разинула глаза от удивления, её зрачки расширились, устремившись вверх, дабы ухватить довольное лицо своего мучителя, горло рефлекторно закрылось, а рвотный рефлекс породил утробный кашель. Айнура схватила Германа за бедра в надежде оттолкнуть, но он будто не замечал ничего, кроме её рта, который влажной теплотой обхватил его член уже где-то на половину. Что тут сказать — таких гигантов Айнура еще не встречала. В студенческие годы, когда она была наиболее активна в сексе, ей приходилось спать с парнями, наделёнными внушительным достоинством. Но то ли они не достаточно умело им пользовались, то ли Айнура тогда была более энергичная, а значит более выносливая, но ни один член из её юности так и не остался в её памяти как нечто выдающееся. То ли дело член Германа, который как только мелькнул у неё перед лицом — сразу поставил себя на первое место в её голове. Вот и сейчас, безуспешно пытаясь вытокнуть его из своего горла, Айнура только и думала о том, что взяла его лишь на половину. Щеки разрывались, головка, казалось дошла до самого сердца — а долгожданный лобок Германа, коротко стриженный, но привлекательный своими черными волосами, был все еще далеко от её носа. Айнура начала задыхаться, из глаз брызнули слёзы. Она смотрела на лицо Германа и не могла поверить своим глазам: по его лицу пробежала довольная усмешка, а глаза искрились радостным вожделением. Айнура зажмурилась, не в силах больше терпеть, голова закружилась и на миг ей показалось, что вот-вот она потеряет сознание. Комната поплыла и в этот момент — святые небеса! — долгожданный воздух, Герман рывком снял голову женщины со своего члена. Айнура жадно начала дышать, будто вынырнула с большой глубины, перед глазами запрыгали звезды, замельтешили точки, а член Германа, весь мокрый от слюны лишь подрагивал в сантиметре от её лица, мерно стуча ей по носу в такт сердца хозяина. Айнура взглянула наверх и попыталась встать — уж она сейчас устроит этому нахалу, что он себе позволяет! — но на её голову снова опустились сильные руки, член начал движение вперед, а Айнура подумала, что отчитает подлеца потом, когда снова выиграет эту схватку за жизнь. Герман ебал Айнурино горло то полностью высовывая свой член, то совершая мелкие частые толчки, будто шинковал лук острым ножом. Айнура уже привыкшая к его члену лишь довольно мычала и причмокивала. Правду говорят, подумал Герман, что женщина согласна на все, надо только уметь её уговорить. Вот и сейчас, злой огонёк глаз подчиненной будто погас, брови перестали хмуриться, а недовольная физиономия засияла приятной сосредоточенностью. Видно было, что Айнура, привыкшая выполнять свою работу на 110% и здесь решила не давать слабину, а сделать такой минет, который отвечал бы всем потребностям сурового хозяина. Поэтому, когда Герман отвесил ей первую пощечину, Айнура лишь тихонько простонала, зажмурившись от боли, и через мгновение снова покорно смотрела снизу вверх в глаза своего мучителя. Плевок — и слюна Германа упала прямо в открытый от удивления рот кухарки, и прежде, чем она успела опомниться, рот запечатала багровая головка, как крышка в винном горлышке. Айнура засопела, стараясь взять в себя как можно большую длину и руками обхватила основание члена, сжав его как можно крепче, но её пальцы, с красивым черным маникюром, еле сходились — друг друга касались только кончики ногтей большого и указательного. Герман грубо убрал её руку и начал размашисто ебать её горло, от чего Айнура застонала и начала давиться. “Все таки звук хлюпающего женского горла чертовски возбуждает” — думал Герман и старался как можно глубже засунуть свой член, ощущая как горло уборщицы все плотнее сжимает его. Так и не пройдя в глубь квартиры пара стояла на пороге: высокий статный мужчина и полненькая женщина с большой грудью прямо у его ног. Платье вокруг декольте все мокрое, из глаз текут слезы, а она лишь довольно мурчит, пока мужчина снова не врывается в её горло и тогда мурлыканье сменяется утробными звуками, хлюпаньем и кашлем. Герману нравилось ебать женщин в рот. Точнее, это был единственный метод орального секса, который он применял. Еще в школе, едва начав половую жизнь, он понял, что главное удовольствие, которое можно получить, имеет характер вовсе не физический, а скорее психологический. Самые умелые минетчицы, которых ему доводилось встречать, и рядом не стояли с наивной библиотекаршей, держащей член во рту в первый раз, но которая так покорно смотрела на своего ебаря и с таким рвением исполняла приказы, что Герман готов был простить ей и зубы во время минета и отказ давать в анал (который, впрочем, продержался лишь до второй встречи). Размашистый удар ладонью по щеке, грубый захват за шею в позе раком, волосы, выдернутые во время насаживания головы на член — всё это было в тысячу раз приятнее, чем большие сиськи и модельная фигура. Герман словно питался женским унижением, и когда очередная пассия целовала ему руку в благодарность за незабываемую ночь, его член снова вздымался в небеса, начиная новый круг унижений и грубой ебли. Айнура так привыкла. Для неё всегда было главным желание мужчины, находящегося рядом с ней. Её первый муж был скромный и невелик ростом. И когда он попросил её сесть ему на лицо, она покорно исполнила его желание. И потом, когда он почти перестал её ебать, а лишь делал куни и целовал ноги — она не выказала никакого недовольства. Когда он рассказал Айнуре про страпон — она даже начала получать какое-то извращенное удовольствие от сложившейся ситуации, но в полной мере втянуться не успела — муженек, зашедшись в безудержном оргазме, потерпел сердечный приступ, находясь прямо на страпоне Айнуры, которая не сразу поняла, что случилась, а еще по инерции продолжала ебать бездыханное тело. Поклялась не выходить за мелких — сказала себе Айнура и впредь искала только мужчин выше и сильнее себя. Таким был её второй муж, оказавшийся правда впоследствии импотентом и предложивший вместо себя своих друзей в качестве компенсации за невыполнение супружеского долго. Айнура и тут повиновалась, проведя десяток незабываемых встреч с друзьями и партнерами своего күйөөсү. Пока он сидел на диване, подергивая свой вялый, но от того не менее красивый хуй, Айнуру имели бизнесмены и продавцы рынка, молодые и старые, знакомые и незнакомые люди — всё, что могло доставить удовольствие её мужу, тут же исполнялось в этой семье. В конце концов, Айнура поняла, что иметь потрясающий секс можно и без балласта в виде обрюзгшего борова на диване, поэтому разорвала все связи с бывшим мужем, а впоследствии и развелась с ним, закрыв глаза на все его унижения и ползания на коленях. Айнуре нравилось быть игрушкой в руках сильных мужчин, но со временем это переросло в зависимость. Придя на кухню ресторана Claude Monet, она еще совсем незнакомая с миром ресторанного бизнеса тут же оказалась под влиянием ушлого Сени и в свой первый рабочий день отсосала ему в подсобке, позарившись на его красивую должность старшего повара, которую Сеня тут же и придумал. Когда Сеня рассказал о талантах Айнуры своему другу Феде, ей ничего не оставалось, как начать удовлетворять желания обоих, благо зачастую они оказывались совершенно одинаковыми и заключались в тайной ебле Айнуры в перерывах и после работы. Разве что Федя чаще кончал на лицо, а Сеня в рот — вот и все их отличия. Но Айнура, все-таки, больше любила Сеню — и умываться не надо и первым любовником на новом месте все же был он. Но дальше Сени и Феди не пошло: остальные повара оказались будто неуязвимы к ухаживаниям Айнуры, которая то полунамеками, а то и прямым текстом намекала на возможную близость с ней. Даже Максим, совершенный новичок, не обладающий никакими привилегиями, лишь отшатнулся, когда она предложила ему скоротать обеденный перерыв в кабинке туалета. А Сеня и Федя, потерявшие к тому времени интерес к уже надоевшему телу, переключились на других женщин, а то и на друг друга, оставив Айнуру в полном одиночестве и сексуально неудовлетворенной. До тех пор, пока не появился Герман…