Сердцебиение

      Кофе ароматно пах сливками. Люциста задумчиво размешивала неварёный молотый кофе в кружке и ощущала себя ужасно. Синяки после Сайласа болели, но после ухода за ней Слайза стало полегче. Физически.       Морально — борьба с собственными кошмарами. Да, когда-то отдалась, позволила до себя дотронуться, пошла даже на оральный секс, который был ей крайне неприятен в той ситуации. Сейчас она затрахала бы Слайза любым путём, потому что любила его. Ну, и он не оставался в долгу. Было весело.       В длинной белой полупрозрачной ночнушке она сидела на кухне и хандрила. Ей это было несвойственно. Волосы собраны в лохматый пучок, синяки под глазами и общая слабость. Сколько можно жить с кошмаром? Когда он кончится? Ей что, обратиться к вышестоящим? Нет. Это её личное дело, которое никого не должно касаться.       Покончив с кофе и изрядно наглотавшись душистой гущи в силу лени, девушка лениво поднялась со стула и отошла к окну. Погодка так себе. Небо затянуто тучами, солнце ещё только вставало, на улице — ни души. Она бы, конечно, уехала бы в казино, которым управляла, но так её будет легко найти. Да и со Слайзом жить ей гораздо комфортнее. Мол, тут её не найдут. Слайз покинул её в силу того, что должен был находиться рядом с Молохом — секретарь всё-таки. Он обещал, что здесь Люциста в безопасности.       И всё шло именно так.       До того, как Люциста почувствовала дуло пистолета затылком. Ошарашенная, она захотела повернуться, но её грубо ударили рукоятью, заставив смотреть в окно.       — Приветик, — оскалился Сайлас. — Вижу, ты готовилась к моему приходу? Чудное платье, попка подтянутая.       — Если хочешь пристрелить, стреляй, а не чеши языком, — недовольно пробурчала Люциста, когда шериф начал заламывать ей руку. — Или тебя убью я. И мне за это ничегошеньки не будет.       — Хотела бы убить — нашла бы давно и убила, а так… Я думаю, тебе даже нравится. Как твоему брату. Молох ведь неоднократно насиловал его. Больная семейка Моргенштернов. Вы так неравнодушны к членам, что я не премину возможности засунуть свой член тебе в рот.       — Не дождёшься, — рванулась Люциста, и ночнушка затрещала по швам, оставив её полуобнажённой.       — Так и рвёшься, — с удовольствием отметил Сайлас. — Мне нравится, — он тесно прижался к Люцисте сзади и приставил пистолет к подбородку. — Только представь: я трахну тебя, и мне за это тоже ничего не будет.       — Ну, тогда расскажи свой суперзлодейский план, — закатила глаза Люциста, не удержавшись. — Не лезь! — прикрикнула она, когда ладонь Сайласа проскользнула по её бедру, и, воспользовавшись паузой, крепко ударила шерифа локтем прямо в нос.       Сайлас растерялся…       Что делать?       Люциста схватила кухонный нож для резки мяса и ударила наотмашь, когда мужчина повернулся к ней. Махом была рассечена сонная артерия. Кровь брызнула на тело, Сайлас озверел и начал стрелять — всё либо в стену, либо в потолок, поскольку Люцисте приглашение в морг в качестве учебного пособия ещё не пришло.       Моргенштерн уклонилась, ушла вбок, после чего её черёд пришёл зажимать его. Сайлас был сильнее, он оттолкнул её спиной, раскинув руки. Кровь медленнее и ритмичнее стекала на пол. Постепенно тот терял сознание. Оба на крови подскользнулись. Едва в сознании, Сайлас оказывал очень активное сопротивление.       Что, смерть — это страшно?       Не страшнее твоей тупой рожи, подонок.       В жаркой борьбе Люциста наделала в нём порядочно дырок ножом, взгляд её блестел азартом и безумием. Она не могла остановиться — о, этот звук того, как хрустят кости и разрезается мышечная ткань…       Моргенштерн очнулась, когда её кто-то схватил за руку.       Она подняла мутный взгляд и согрела пришедшего сумасшедшей улыбкой.       — Привет, Слайзик. А мы тут плюшками балуемся, — улыбалась она, ощущая, как Сайлас умирает, и постепенно у него проступает предсмертная эрекция.       Секретарь знатно прихуел, но быстро взял себя в руки.       — Иди сюда, — он притянул её к себе и обнял, осторожно забрав нож, — извини, что опоздал. Пробки. Но, вижу, ты и сама прекрасно справилась, — Слайз хмыкнул, глядя на окровавленную кухню — потолок, стены, столешницы, холодильник, плита, стулья, стол, микроволновка, кофе-машина и пароварка.       Грубые брызги свежей артериальной крови до смутно-красной — венозной.       Сайлас не дышал. Люциста закрыла ему глаза большим пальцем ноги.       — Он очнётся, — вздохнула она, — регенерацию никто не отменял, но, надеюсь, он урок усвоил.       Слайз хмыкнул.       — Да уж. Не думал, что ты такая маньячка. Мне стоит быть настороже.       — Ты пока не сделал ничего плохо, — пожала плечами Люциста.       — Ключевое слово «пока»? — усмехнулся мужчина.       — Ну, посмотрим: 3 Я пошла мыться, чао-какао, кофе-машина заправлена, но перед этим отнеси этого недоумка до ближайшей помойки, где ему и место.       Слайз кивнул, закидывая тело на плечо и с восхищением любуясь дамской походкой Люцисты — страшной, опасной, психопатичной женщины, которую он любил до безумия.