Хороший мальчик.

      С трудом разлепив глаза, Игорь потянулся на кровати, полностью пробуждаясь. Мужчина думал, что ему ничего не хочется так сильно, как остаться дома и проспать весь день. Но начальник вчера ясно дал понять, что ждёт его с утра пораньше в офисе. Ватное тело отказывалось помогать своему хозяину и Акинфеев прикладывал неимоверные усилия, чтобы собраться на работу.       Несколько раз чуть не уснув под горячими струями душа, юрист покидает ванную, наполненную влажным паром. Он чувствует усталость, будто не спал несколько суток. Тщательно подбирает костюм и рубашку, желая во всей красе продемонстрировать неотесанному боссу, какого ценного сотрудника тот теряет.       Что ж, рано или поздно все подходит к концу. Прекрасный принц оказывается обычным циником, а сказка — суровой прозой жизни. К этому надо быть готовым. Пока Акинфеев ехал к офису, он накрутил себя до истеричного состояния. Представил, как Артём безбожно портит его репутацию, рассказывая, как именно Игорь получил это место. Но, когда через час времени юрист оказывается в офисе, никто не выказывает неприязни к нему. Сотрудники вежливо приветствуют, пока он идёт к кабинету, как к эшафоту. Он открывает дверь своим ключом и дергается от неожиданности, когда входит и видит начальника, сидящего в его кресле.       — Доброе утро, Артём Сергеевич, — сквозь зубы бормочет юрист, нервно оттягивая галстук.       — Здравствуй, Игорь. Я приказ подписал, осталось дело за малым, — шеф с суровым видом толкает к нему бумагу и ручку. Он ни единой эмоцией не выдаёт, что ещё вчера пошло выстанывал имя своего сотрудника, а сейчас избавляется от него, как от ненужной вещи.       Акинфеев подтягивает к себе лист и по мере того, как он углубляется в чтение, его брови взлетают все выше к линии роста волос. Он чувствует себя жертвой третьесортного розыгрыша и злость пеленой застилает глаза.       — Это что? — Он переводит взгляд на Артема, который безмятежно вертит в руках ручку.       — Приказ о повышении, Игорь, там все написано.       — Повышении? — Ещё чуть-чуть и Акинфеев впадёт в ярость от абсурда ситуации. — Я всю ночь не мог уснуть, представляя себе ужасы увольнения. Ты мог нормально сообщить?       От нервного перенапряжения он переходит на «ты» и даже не замечает, медленно подбираясь ближе к Дзюбе.       — Мог, но это скучно, — кажется, Артём совсем не впечатлён разгневанным видом сотрудника.       — Сука, — шипит сквозь зубы юрист.       Мужчина хватает начальника за ворот пиджака и замирает. Он сам не осознаёт, что хочет сделать в следующий момент — ударить или поцеловать. По-хорошему, начальник заслужил своими шутками, но шанс реально вылететь с работы за проступок не радует. Артём насмешливо опускает глаза на пальцы, яростно сжимающие ткань. А потом кладёт свои руки сверху, успокаивая и заставляя расслабиться.       — Я надеялся на «спасибо», — он держит Игоря за ладони, все ещё смотря снизу вверх на мужчину, который возвышается над ним. От вида разгоряченного и злого Акинфеева, член дергается в штанах. Карие глаза лихорадочно блестят, а язык то и дело пробегается по тонким губам, заставляя Артема дышать глубже. И когда лицо Игоря останавливается в непосредственной близости от лица шефа, тот оглушительно чихает.       Брюнет подозрительно щурится, а потом замечает, что Дзюба выглядит не так уж и хорошо. Прядки челки прилипли к влажному лбу, а нездоровая бледность делала его похожим на зомби. Мужчина шмыгает носом, подтверждая его догадки. Но сдаваться шеф не намерен, чуть дёрнув на себя, он усаживает Акинфеева на колени, утыкаясь носом в шею. Игорь вздрагивает и тихо, едва слышно, на полувздохе шипит. Холодный нос мужчины и его обжигающее дыхание на беззащитном участке кожи создают нехилый контраст, вызывая поток мурашек. Поэтому Акинфеев дёргается и извивается в сильных руках, но не отстраняется. Конечно ему приятно, но то, как спокойно реагирует босс на его нервозность напрягало.       — Артём? — Все так же находясь в неудобном положении темноволосый зовёт своего начальника по имени. Хочет достучаться, хоть как-то вразумить этого нахала, но тот едва ли его слышит.       — Мм? Ты недоволен своим новым положением? — Понять на что намекает Дзюба не просто. На новую должность или объятия?!       — Ты заставляешь меня сильно нервничать своими выкрутасами, — недовольно бурчит Акинфеев.       Шатен старается задобрить мелкими поцелуями в шею все ещё взъерошенного сотрудника. Ему нравится строптивость Игоря. То, как он порой недовольно зыркает своими огненными глазами, а потом с жаром выстанывает его имя. Мужчина не знает полумер и Артём от этого невероятно кайфует, желая всецело заполучить юриста в своё распоряжение.       Чертова простуда не даёт ему сосредоточиться на процессе соблазнения и мужчине приходится отстраниться, потому что он снова чихает, содрогаясь всем телом, от чего Игорь чуть ли не подпрыгивает на его коленях.       Да, разумеется, сомнение все ещё скребётся в груди сотрудника, но он старательно пытается игнорировать эти неправильные чувства, буквально задавливая их своим сочувствием. Злиться на босса было невозможно, особенно учитывая, его состояние. Он напоминает брошенного котёнка, помятый и периодически чихающий. Игорь, шумно вздохнув, берет лицо Дзюбы в свои ладони. Медленно поднимает на себя и, закусив губу, всматривается в светло-голубые глаза напротив. Больной. Больной и простывший дурак.       — Поехали, — грубо отрезает мужчина, хватая за руки Артема. Шефа нужно вылечить, нужно вновь поднять на ноги, кажется, именно это входит в новые обязанности няньки, простите, личного помощника.       — Игорь Владимирович, начальник здесь я, — напоминает Артём, пряча за грозным взглядом банальный страх.       Ну кто может представить, что взрослый мужчина, глава компании боится лечиться. Он и не болел-то класса с пятого, но вчера слишком самонадеянно выскочил проводить Акинфеева без верхней одежды и вот результат — простуда. Мысленно Дзюба уже накладывает штраф на сотрудника за причинённый ущерб и прикидывает варианты исправления. Минет или куриный бульон? Первое слишком желанно, но сил у Артема вряд ли хватит даже на поцелуи, а ему сегодня ещё с поставщиками надо встретиться. Поэтому бульон кажется более разумным вариантом. Тем не менее, он послушно встаёт за брюнетом, надеясь, что тот не совершит никакой пакости.       Акинфеев совершает поступок, повергший в шок добрую половину сотрудников и самого Артема. Пресекая любые попытки воспрепятствовать, брюнет с непроницаемым лицом переносит все встречи, оставляет распоряжения секретарю и наконец обращает своё внимание на оторопевшего от такого напора Дзюбу. Выудив из недр шкафа пальто, он старательно закутывает шефа в верхнюю одежду, повязав поверх собственный шарф. Критически осмотрев результат, он кивает своим мыслям и тащит Артема к выходу. По-собственнически вырвав у больного Артёма ключи от его же машины, мужчина усаживается за руль и под предлогом того, что «у вас, Артём Сергеевич, температура» собирается везти домой. Дзюба привык быть главным, в работе, в жизни, в постели. И ему совсем не легко сейчас вручить вместе с ключами от авто право руководить другому человеку. Отвозит Игорь своего начальника к себе домой. Так нужно, правда.       Заботливо усадив своего шатена на диван в гостиной, Акинфеев вручает в сильные руки Артема тёплый плед, заставляя закутаться. Приносит воду, а следом и чуть ли не запихивает в рот мужчины таблетки, изредка отвлекаясь на притворное «прошу» и фирменное суровое лицо с поджатыми губами. Беспокойство в карих глазах заметно возрастает, потому что тихое поведение совсем нетипично для начальника.       Но сидя в гостиной своего юриста и глотая отвратительные таблетки под строгим надзором, Артём не выдерживает.       — А ты неплохо справляешься. Нравится быть главным? — хитрый блеск в глазах совсем ни на что не намекает, это просто лампочка у Акинфеева слишком яркая.       — Только не надо язвить. Не сейчас, — Игорь цокает и закатывает глаза, еле слышно чертыхаясь.       Шатен поудобнее заворачивается в плед, чувствуя себя как дома. Что уж, раз Игорь позволил ему перейти эту грань просто секса по работе, то Дзюба ни за что не откажется от предоставленного шанса. Даже сейчас мужчина провоцирует, дёргает за тонкие хитросплетения нервов и не даёт покоя. Даже в этом положении мужчина умудряется как-то насолить.       Акинфеев уже чертыхается в голос и ретируется на кухню, чтобы хоть немного отвлечь свои мысли. Он варит любимый кофе, наполняя квартиру ароматом обжаренных зёрен и специй, которые он добавляет для вкуса. Раскладывает выпечку в блюдца, сервируя стол на двоих. Хоть Дзюбе сейчас нельзя кофе, от круассанов с липовым чаем он вряд ли откажется.       Мужчина хмурится и сжимает челюсти до желваков, возвращаясь в комнату. Не сболтнуть бы чего лишнего, Игорек, иначе отдуваться придётся потом не по-детски...       Мужчина глубоко вздыхает и подходит к своему дивану ближе, скрещивая руки на груди.       — Пока ты в таком состоянии и плохо функционируешь, я буду тебе помогать, иначе ты совсем загнёшься, — буквально, как скороговорку, выпаливает Игорь и все больше жестикулирует, стараясь укрепить каждое своё слово.       — Мой хороший мальчик, — довольно, словно большой кот, мурчит Артём.       Акинфеев хочет возразить, что-то сказать или же просто съязвить в ответ, но с приоткрытых губ вырывается только «твой», отчего щеки мужчины начинают предательски краснеть. Но Игорь вовремя одергивает себя, снова стараясь привычно нахмуриться и сделать более серьёзный вид, что ему удавалось с трудом.       Внутри все клокочет от непривычного чувства. И шатен силится понять: это его кроет от температуры или от вида домашнего Игоря, суетящегося ради него?! Безумно домашний и сексуальный, в растянутом свитере и спортивных штанах, он создаёт впечатление уюта. То, чего Артёму не хватает. Он много лет не позволял никому нарушать свои границы. Страх одиночества был мелочью перед страхом потери. И сейчас, глядя на брюнета, который отчитывает его, будто малое дитя, внутри теплится надежда, что в этот раз все будет по другому. Его не бросят.       Они оба безумно налажали, начав отношения с траха на собеседовании. И когда все следовало бы прекратить, они нырнули в это ещё глубже. Парковка, подъезд, а сейчас Дзюба сидит в квартире своего, теперь уже, помощника и залипает на то, как Акинфеев читает ему нотации.       — Нет, Игорь, признайся, что вкус власти пьянит. Никогда об этом не думал? Например, представь меня связанного и уязвимого, на коленях перед тобой. В этом определённо что-то есть, — затуманенным взглядом он скользит по оголенной шее Акинфеева, не замечая, как тот заливается румянцем.       — Раз ты об этом думаешь, значит нередко меня представлял таким? — Игорь благодарит всех богов, что голос не дрожит, выдавая его внутренне состояние, — или кого-то другого, м? — теперь уже не сможет сдержаться, чтобы не поддеть, Акинфеев, ухмыляясь и склоняя голову набок.       Дразнит, черт его побери, вызывает и втягивает в какую-то игру, но Артём Дзюба, его начальник, сейчас шмыгающий носом и сидящий на диване, принимает этот вызов. Это становится неожиданным для обоих, но настолько азартным и интересным, что оторваться было просто нереально.       — Это непередаваемое удовольствие, видеть отпечаток собственной ладони на бледной коже твоих ягодиц. Или завязать твои глаза, — пускается в фантазии Дзюба, вкрадчиво наблюдая за манипуляциями мужчины, который перемещается обратно на кухню.       Артём, осторожно сбросив плед, пересекает расстояние комнаты, желая оказаться поближе к брюнету. Он обнимает его со спины поперёк живота. Тонкие пальцы аккуратно собирают мягкую ткань домашней кофты, едва касаясь кожи. Носом зарываясь в темные пряди волос, он вдыхает легкий запах шампуня, специй, которые юрист не успевает убрать, и природный аромат брюнета. У него начинает кружиться голова от ощущения всецелого обладания этим мужчиной. Жаркие сцены с участием связанного Игоря роятся в мыслях, разжигая желание.       — Никого, кроме тебя, — признается Артём. Игорь отходит подальше от плиты, чувствуя легкое возбуждение и потерю контроля. Эти прикосновения, слова и чертов хриплый голос, обжигающий своей близостью. Все это безумно распаляло обоих мужчин, но Акинфеева сильнее. Артём, как всегда, в своём амплуа. Для него говорить такие интимные вещи обыденным и будничным тоном в порядке вещей, а для мужчины, буквально впервые вливающегося в этот омут, все в новинку, как-то необычно и интригующе.       Акинфеев буквально тает под давлением своего начальника. Ноги предательски подкашиваются и, благо мужчина отошёл от плиты, он успевает схватиться за ручку подвесного шкафчика, отрезвляюще качая головой.       — Перестань, — тихо скулит темноволосый, стараясь как-то вернуться в своё нормальное, обыденное состояние.       — Что перестать? Делать так? — Пальцы пробегаются по напряженным мышцам живота, — Или так? — Артём прикусывает кожу у линии роста волос, вынуждая Акинфеева запрокинуть голову с громким стоном.       Легкий флирт опять перерастает в нечто большее. Артём ловит себя на мысли, что рядом с брюнетом у него перегорают все предохранители и тормоза отключаются. Хочется брать резко и нетерпеливо, ощущая под собой жар податливого тела. Дзюба слегка ослабляет напор, но он так и не выпускает мужчину из плена своих рук, следуя за ним, будто сиамский близнец. Ему сейчас на физическом уровне необходимо чувствовать Игоря рядом.       Пальцы сжимаются до побелевших костяшек, создавая кулаки, и мужчина не выдерживает. Бьет кулаком о дверцу шкафчика и выгибается, чуть подаваясь вперёд. На секунду в голове мелькают мысли о кофе и выпечке, поджидающих их на столе. Остынет ведь. Но к еде они вернутся позже. Игорь сомневается, вспомнит ли он вообще об этом, когда его собственный начальник сейчас изощренно пытает его. Пытает Акинфеева своими прикосновениями, словами и всем своим существом, заставляя того, как последнюю блядь, подстраиваться под ласковые прикосновения. И самое страшное, что обоим мужчинам это нравится. Они оба перешли эту грань ещё давно. Тогда, на собеседовании.       — Перестань, прошу. Нам обоим нельзя сейчас, — Игорь врет. Этот мужчина безбожно врет и льнет к Дзюбе, уже поскуливая вполголоса. Конечно, хотелось близости, хотелось чего-то большего, но трезвым рассудком в этом тандеме обладал именно Акинфеев.       — Нельзя что? — Не понимает, или просто делает вид, шатен.       — Трахаться нам нельзя, Артём Сергеевич, — Акинфеев огрызается, чувствуя, что его прижали как и физически, так и морально.       Между ними ткань домашней одежды Игоря и собственный костюм, который до чёртиков мешает. Пиджак оставлен где-то на просторах квартиры юриста, а рубашка, будто вторая кожа облегает мышцы, которые напрягает Артём, силясь не завалить своего любовника прямо на кухне. Слабость от болезни даёт о себе знать, поэтому лучше воспользоваться кроватью, если мужчины смогут до неё добраться. То, как выгибается и трется о его промежность Акинфеев, напрочь отключает мозг, заставляя лишь член реагировать на эти манипуляции. Выпуклость под тканью брюк уже давно внушительная, и Артём понимает, что сотрудник специально провоцирует его. Поэтому он в жёстком захвате фиксирует обе руки, не позволяя брюнету совершать лишние телодвижения, а сам принимается вылизывать чуть горчащую от парфюма шею.       Игорь на пробу дергается и тихо шипит, когда длинные пальцы мужчины ещё сильнее обхватывают запястья. Будут синяки потом, наверное, думает брюнет, а потом ещё раз пытается вырваться. Играет. Хмурится и толкается, пытаясь хотя бы отстраниться от края столешницы, которая больно впивается в подтянутый живот, но нет же. Дзюба прижимает сильнее, кусает уже ощутимо больнее, но возбуждение никуда не уходит. Оно, черт возьми, только нарастает с новой силой, заставляя брюнета думать о своих наклонностях. Почему мужчине это нравится? Почему он позволяет себе это делать? Никто не знает.       — Что, чувство власти опьяняет, да? — С болезненной ухмылкой на лице и каким-то наслаждением с сомкнутыми зубами шипит Акинфеев, откидывая голову назад, уткнувшись затылком в плечо своего начальника.       — Ещё рабочее время, а ты - мой ЛИЧНЫЙ помощник, — он выделяет интонацией «личный», намекая Игорю на его принадлежность Артему в данный момент, да и вообще, — вот и помогите мне с проблемкой, Игорь Владимирович.       — А сами вы, Артём Сергеевич, справиться не можете? Совсем без сил? — нарочито сочувствует Акинфеев и тихо смеётся.       — Зачем, если для этого есть ты?       Дзюба на пробу толкается бёдрами вперед, усиливая трение между телами. Четко обозначая, в чем заключается его проблема. Но это совсем не то, что ему нужно. Он трогает, сжимает и гладит все, до чего может дотянуться. От жара плиты и накалившейся обстановки оба мужчины покрываются липким потом, одежда мешает и неприятно липнет к телам. Дзюба первый не выдерживает, он буквально сдирает с Игоря домашний свитер, упиваясь чувством обнаженной кожи под подушечками пальцев. Сука, какой же он крышесносный или Артём просто тронулся умом. Его закоротило на брюнете, который таки вырывает руки из захвата, намереваясь отомстить за минуты промедления. Да, было не по себе, как-то чересчур нервно и страшно, отчего Игорь сглатывает ком в горле и потирает затёкшие запястья, раздосадовано качая головой.       — Наконец-то, — шепчет брюнет и цокает, грозно смотря на Артема, стоящего напротив. Он как-то странно дышит, смотрит очень ошалело и хищно, чем только раззадоривает Игоря. Тот заводит руки за спину и ухмыляется, шагая в сторону своей спальни.       Игорь останавливается возле кровати, отчего Дзюба практически налетает на него. Он осматривает покрасневшие запястья с ноткой удовлетворения и беспокойства. Понимает, что перестарался, но с другой стороны, метки оставленные по всему телу юриста приятно радуют. Шатен, ослабляя узел, стягивает с себя галстук и решает использовать его не по применению. Он крепко фиксирует руки подчиненного за спиной и опоясывает их гладкой материей, завязывая узел. Игорь недовольно смотрит, но молчит. Ждёт продолжения. Артём находится в том состоянии, когда его не надо просить, мужчина сам все понимает.       — Ну, Игорь, ты же хороший мальчик, — шепчет он на ухо помощнику, аккуратно надавливая на плечи и заставляя сесть на кровать.       Это фирменное «хороший мальчик» и Акинфеев готов сделать все, что угодно. Когда тонкие пальцы прошлись по точеным чертам лица Игоря, зачем-то обводя губы по контуру. Тут юристу все стало понятно. Он глубоко вздыхает и чуть размыкает губы, позволяя указательному пальцу проникнуть внутрь. Брюнет обводит его языком, немного посасывая, и легко прикусывает, заставляя своего начальника шикнуть. Даже в таком положении Акинфеев умудряется как-то противостоять и сопротивляться.       От вида посасывающего палец Игоря, Дзюба совсем дуреет. Он уже жалеет, что затеял эту игру, в которой не будет проигравших. Они оба выигрывают, как ни крути, но нервы не стальные и вечные подначки доводят мужчин до края. Артём пользуется своим положением и стягивает с брюнета спортивные штаны вместе с бельём. Игорь раскинулся на кровати, обнаженный и уязвимый. Да, чувство власти пьянит. И Дзюба, будто заядлый алкоголик, тянется за следующей рюмкой, осторожно касается нежной кожи члена. Обводит большим пальцем головку, размазывая капли естественной смазки, двигает рукой по стволу, заставляя мужчину выгибаться и просить о большем.       Если бы сейчас руки были свободны, то Игорь точно бы сопротивлялся. Если бы, но не сейчас. Мужчина выгибается навстречу прикосновениям и сам теряет самообладание. Он ёрзает, пытается развязать этот чертов галстук, который так мешается на данный момент, но не получив желаемого, юрист лишь нервно дёргается, поскуливая. От этих ощущений хочется выть и лезть на стену, что Акинфеев и пытается с горем пополам сделать. Он дергается ещё раз, отползая подальше, и случайно переворачивается на спину, пытаясь стянуть с себя ненужную атласную ткань галстука. Ничего не выходит, и мужчина совсем обреченно опускает руки под аккомпанемент довольных издёвок своего начальника.       Вид, открывающийся боссу, был словно кадр из порнофильма. Брюнет с завязанными руками, выгибался и смотрел на него блестящими глазами через плечо, совершено по-блядски облизывая и без того влажные губы. Губы, которые сейчас шептали проклятия в сторону Артема, если тот не сделает хоть что-нибудь. Мужчина ухмыляется и нарочито медленно принимается избавляться от собственной одежды. Сначала рубашка, пуговка за пуговкой. Потом брюки и наконец, нижнее бельё. Обнаженный он накрывает чуть прохладное тело юриста своим, не сдерживая стона от соприкосновения. Не только Игорю было тяжело терпеть. Опираясь на руки, он делает несколько поступательных движений, разжигая и без того бушующее пламя. Но шутки в сторону, он ослабляет узел на галстуке, отшвыривая подальше. Растирает красные запястья, целует каждое и позволяет Игорю действовать.       Акинфеев блаженно стонет, когда руки наконец-то чувствуют ту самую, долгожданную свободу. Теперь все должно быть так, как нужно. Болезненно поведя плечом, мужчина снова переворачивается на спину и обхватывает ногами талию своего начальника, медленно, будто бы разрабатывая свои затекшие конечности, протягивая руки к безусловно красивому лицу Артема. Берет в свои ладони его лицо и притягивает ближе, жадно, но в то же время нежно целуя.       Игорь вжимает тело начальника в себя, но тот и не против. Перенеся вес на руки, он чувственно целует в ответ брюнета, покусывая губы и переплетая языки. Ему нравится нежность, которую вкладывает в поцелуй Акинфеев, поэтому позволяет ему вести. Движения губ медленные, почти ленивые. Таким должен был стать их первый поцелуй, наполненный чувствами, а не страстью, которая затопила разум обоих мужчин. Хоть они и знают тела и поведение друг друга в постели, все равно больше похоже, что они заново изучают все. Перекаты мышц под нежной кожей, движение пальцев по выступающим ключицам, губы везде, до чего можно дотянуться.       — Смазка? — напоминает Артём, не желая делать больно своему мужчине.       Он не понимает в какой момент, жаркий секс перетекает в нежное занятие любовью. Но Дзюбе откровенно плевать, главное, что объект его вожделения рядом и стонет от любого невесомого прикосновения к себе. Нехотя оторвавшись от таких сладких и манящих губ, Игорь кивает головой на рядом стоящую тумбу.       — Там, — как-то неестественно отвечает мужчина, будто бы порыкивая, и снова припадает к любимым губам. Терзает их, целует и кусает, сразу же зализывая пострадавшие места юрким язычком.       Когда тепло рук Артема больше не ощущается на чувствительных местах на коже юриста, то тот как-то недовольно фыркает и хнычет, пытаясь вернуть своего начальника на своё законное место. К нему. Рядом. Но тот, чертыхаясь буквально через каждое слово, пытался разобраться со злосчастным тюбиком лубриканта, поправляя своё положение тихим и хриплым «сейчас, сейчас», от которого Акинфеева буквально передергивало. Он выбивает из рук мужчины смазку и тянется за ней сам, недовольно бурча что-то себе под нос.       Артем вскоре, выдавив на пальцы немного лубриканта, касается сжатого колечка мышц. Игорь расслабляется, помогая ему и первый палец без труда проникает внутрь. Босс не спешит, позволяя любовнику привыкнуть к ощущениям, а затем добавляет второй палец. Оглаживает нежные стеночки изнутри, растягивает и ласкает мучительно медленно. По довольному стону, понимает, что на верном пути. Он ещё раз надавливает на комочек нервов, вызывая приятную дрожь по телу брюнета. Только бы не сорваться.       Когда двух пальцев становится катастрофически мало, Акинфеев вновь начинает жалобно скулить и просить ещё. Юристу нужно было чувствовать заполненность до конца. Полное ощущение Артема внутри себя, чувствовать его в с е г о.       — Тём, пожалуйста... — на выдохе шепчет брюнет, притягивая своего начальника ближе к себе, запуская в светлые волосы того свои длинные пальцы, и едва ощутимо массирует, чтобы хоть на что-то отвлечься.       От сладкого шепота и еле слышного «Тем», Дзюба млеет, как школьница. Игорь впервые так к нему обращается. Не выдерживая, Шатен приставляет головку члена к анусу и медленно входит, заполняя Игоря. Он не спешит, но помощник сам толкается навстречу, желая ускорить процесс. Дзюба рычит, больно впиваясь в бока пальцами. Ещё одна порция синяков обеспечена, но никто не обращает на это внимания. Он входит полностью с гортанным стоном от ощущения тесного жара вокруг члена. Фрикции сначала медленные, но когда Игорь впивается ногтями в плечи босса, тот срывается, начиная двигаться в бешеном темпе, вколачивая любовника в мягкий матрас.       Наконец-то Игорь получил желаемое. Он довольно улыбается и протяжно стонет от переполняющих его ощущений. Это непередаваемое чувство близости и дичайший кайф, сменяющийся эйфорией заставляют делать больше, быстрее, размашистее. А главное — просить столько же. И именно поэтому мужчина гортанно стонет имя своего начальника, когда тот оттягивает его за волосы. Этот стон почти граничит с животным рыком, но никому сейчас до этого нет дела, потому что эти двое вновь погрязли в болоте желания и похоти. Никакой любви, только животный и грубый секс, который потом окончится крышесносным оргазмом.       Акинфеев подмахивает бёдрами в такт движениям Артема, стараясь сделать ещё что-то, потом замечает большие тёплые ладони на своих бёдрах, пальцы которых больно впиваются в тазобедренные косточки. Юрист тихо шикает и протяжно скулит, пытаясь расцепить почти мертвую хватку Дзюбы, еле слышно умудряясь просить его об этом.       Когда горячие ладони Игоря накрывают собственные руки, Артём будто очнулся от глубокого сна. Он делает больно. Словно извиняясь, мужчина переходит на медленный ритм, входя глубже и делая толчки более ритмичными. Он целует россыпь синяков на бледной шее Игоря, рисуя языком понятные только ему узоры. С ужасом понимает, что на любовнике почти нет живого места, сплошь синяки и отметины от грубых пальцев.       Артём решает сменить позицию, он покидает желанное тело, опускаясь на мятые простыни и притягивая Игоря к себе. Карие глаза смотрят сверху вниз из полуопущенных ресниц с долей нежности и Дзюба подстраивается, в который раз удивляясь, как легко они чувствуют друг друга и перестраиваются, если другому не комфортно. Он позволяет Акинфееву руководить процессом полностью доверяя ему своё тело и душу.       Игорь хрипло смеётся. Осознание того, каким нежным и любящим может быть этот человек, берет верх над рассудком мужчины и тот тянет свои руки к шее Дзюбы, чтобы обнять. И юрист обнимает. Прижимается сильнее, обвивает руками крепче и жмётся ближе, утыкаясь носом в изгиб шеи Артема. Покрывает поцелуями-бабочками кадык, ключицы и медленно поднимается к подбородку, ведя носом вдоль скуловой кости. Ощутимо прикусывает, но тут же зализывает, будто бы извиняясь.       Почему-то в груди Акинфеева предательски расползается тепло, выжигая все изнутри и мужчина останавливается. Брюнет переводит дыхание и что-то едва слышно бормочет, зажмурившись. Скорее всего, это жар, исходящий от начальника Игоря, так действует на них обоих. Мужчинам была чужда нежность, но они ее принимали и старались запомнить в своей памяти, отмечая такими же укусами и засосами.       — Если я не появлюсь на работе - знай, что это твоих рук дело, — вновь смеётся Акинфеев, запрокидывая голову.       — А что? Пусть все знают, что ты мой, — слова срываются с губ раньше, чем Артём успевает сообразить, что ляпнул. Тут не добавишь «помощник», потому что он очевидно обозначил свою позицию. Но нужно ли это Игорю?       Впрочем подумать об этом он ещё успеет, а пока мягко подталкивает Игоря вниз, заставляя опуститься на возбужденный член. Он готов кончить только от одного вида, который ему открывается. Выражение удовольствия на лице юриста такое выразительное, что челюсти сводит. Дзюба помогает руками, придерживая за талию любовника. Они не спешат, медленно вкушая прелесть близости.       Слова начальника сперва выбивают из колеи, как-то сбивают с толку и разнятся с действиями, которыми сейчас занимаются мужчины. Хотелось бы обнимать Артема, нежно целовать его в губы и шептать какие-то милости, но Акинфееву не удастся этого сделать как минимум до окончания акта. Никто не против, видимо.       — Твой, — констатирует шепотом темноволосый и соприкасается лбами с мужчиной. — Только субординацию-то нужно будет соблюдать, Артём Сергеевич, — разбавляя свой тон каким-то через чур хриплым и тихим смехом.       Игорь пару раз ведёт бёдрами, чтобы привыкнуть к ощущениям, а следом насаживается до основания, затаив дыхание. Артём заполняет его полностью. Он такой большой и габаритный, что если бы Акинфеев наблюдал за этим со стороны, он даже бы и не подумал о том, что все пройдёт т а к гладко.       Артём вскидывает бёдра навстречу Игорю, ускоряя темп. Он чувствует, что близок к концу, поэтому сдержаться становится сложно. Ладонью накрывает стоящий член любовника, двигая рукой в одном ритме с их движениями, подводя того к границе экстаза. Когда оба начинают срываться на хаотичный ритм, Артём отстраняет Игоря заканчивая себе на живот. Он тяжело дышит, зажмурив веки, и только по хриплому стону рядом понимает, что Акинфеев тоже достиг оргазма. От этого звука он готов кончить ещё раз. Открыв глаза, он мутным взглядом нащупывает рядом помощника и тянется за поцелуем. Каждый их секс или просто отсос в грязном подъезде это что-то невероятное, крышесносное, до дрожи в коленках и цветных пятен перед глазами. Дзюба лениво притягивает к себе мужчину, урывая последние минутки наслаждения в объятиях любимого. По-хорошему, им бы не помешало принять душ, но это может подождать. А пока тёплые объятия.       Пальцы Акинфеева сжимают длинные пальцы Артема и тот устало улыбается, когда светловолосый прижимает юриста к себе ближе. Игорь утыкается в изгиб шеи своего партнера и устало шепчет что-то наподобие «люблю тебя». Просто и лаконично, но так нужно сейчас. Неужели мужчины перешли эту грань простого отсоса в грязном подъезде? Неужели она сменилась таким ласковым, смущенным, робким и тихим «люблю»? Просто н е у ж е л и.       Брюнет подползает ближе к своему уже возлюбленному и кладёт голову тому на грудь, вслушиваясь в размеренное дыхание и сердцебиение Артема, а Дзюба, в свою очередь, накрывает их обоих одеялом. Мытьё, какие-то телодвижения и прочее - потом.