Глава 4. Господи, за что мне всё это?
21 октября 2018 г., 19:56
Возвращение в реальность было мучительным: тело болело, но более израненной была душа. Я боялась пошевелиться, не зная, что сейчас делает Дреяр, поэтому некоторое время лежала, прислушиваясь. Его тяжёлая рука лежала на моей талии, дыхание было ровным. Но даже такое прикосновение этого мерзавца, пусть непроизвольное и во сне, вызывало отвращение. Осторожно, боясь потревожить, я медленно выползала в сторону от него. Рука соскользнула с моего живота на постель, но Дреяр даже не проснулся. Мне не хотелось на него смотреть, но убедиться в этом было необходимо.
Первым делом я собрала свои разбросанные вещи и скрылась в ванной. Огромное зеркало позволяло рассмотреть себя чуть ли не в полный рост, но я не стала этого делать — боялась увидеть последствия изнасилования, да и что увижу? Безжизненное и опухшее от слёз лицо, синяки и засосы? Нет, собственное тело было противно, и я поскорее оделась и выскользнула в коридор.
Вчерашние разбросанные деньги плевком напоминали о гнусности мажора — свою совесть на них он не купит. Тихо-тихо, на цыпочках я подкралась к входной двери и, сжав губы от страха быть обнаруженной, осторожно открыла замок. Дверь отворилась, а я не сдержала слёз — если бы только вчера успела, если бы добралась до неё, то этого ужаса со мной не произошло бы.
Пользоваться лифтом не стала, спустившись по лестнице. Не хотелось, чтобы кто-нибудь даже случайно меня увидел — «грязную», униженную, но для них всего лишь очередную шлюшку богатенького мальчика. Да и вообще, может таких, как этот Дреяр, здесь весь дом?
Натянув насколько возможно глубоко на лицо капюшон и склонив голову, я вышла в просторный холл. На месте вчерашнего консьержа сидел другой и читал газеты. Он спросил, откуда я, но отвечать не стала. Более того, пулей выскочила из ненавистного дома и бежала, куда глаза глядят, лишь бы подальше.
Наконец, остановившись, решилась осмотреться — район был не знакомым, где остановка — неизвестно. Я медленно шла по улицам холодного города, глаза безжизненно смотрели в никуда, время потерялось в пространстве, что не соображала даже, какой сегодня день. Как бы я хотела забыть напрочь то, что произошло.
Лаксас Дреяр. Всё время он. Его образ преследовал меня. Кажется, он воплощался в каждом встречном мужчине, но, к счастью, это были просто прохожие.
Я, наконец, добрела до остановки, с трудом соображая в которую сторону ехать, что даже не заметила, как вырвали из рук сумку. Да за что мне всё это? Сил броситься вдогонку совершенно не было, хотя в нормальном состоянии без проблем догнала бы вора, а вокруг, как назло — ни души. И что теперь делать? Горечь наполнила моё естество. За что, за что, за что?! Неужели мало выпало мне страданий, так ещё и это! На всякий случай полазила по карманам, но нет, ничего путного не было — так, несколько монет, но их не хватит на проезд, и карамельки. Всё. Всё ценное находилось в сумке.
Одна в незнакомом месте. Мне оставалось лишь продолжать идти просто прямо, в надежде, что кого-нибудь, да встречу. Прогнозируемый мороз не уступал и даже усиливался, я замёрзла как цуцик, что даже губы не двигались. Заприметив вдалеке магазин, я собрала волю в кулак и поспешила туда. Нет, ничего покупать не собиралась, да и не на что — деньги-то украли, впрочем, как и телефон с пластиковой карточкой. Хотелось только одного — банально согреться.
Среднестатистический супермаркет, камеры хранения и за ними широкий подоконник с батареей. Какое счастье! Я добрела до спасительного тепла и присела, облокотившись о стену, благо на меня внимания не обратили. Постепенно тело стало согреваться, добираясь до замёрзших членов, и я прикрыла глаза от удовольствия. Совсем на чуть-чуть.
***
— Позовите врача, кажется, она очнулась. С трудом разлепив глаза и не соображая, где нахожусь, я медленно осмотрелась — прямо передо мной оказалась покрытая бежевой краской стена, чуть дальше короткий тюль на большом окне, цветы на подоконнике и рядом напольные. Где я? Лежала накрытая одеялом на белой постели, но где? Также медленно приподняла голову и перевернулась на другой бок — просторный холл, освещаемый тремя окнами, ещё цветы, столик посредине, несколько диванчиков напротив и, наконец, сердобольная старушка в пёстром коротком халате и трикотажных бриджах, что и возвестила обо мне. — Как ты себя чувствуешь, девочка? — Где я? — первым делом спросила, не узнав свой осипший голос. Во рту всё пересохло. — Пить. — В больнице, деточка. На, вот, попей компотика, пока не остыл, — пожилая женщина протянула, мне гранёный стакан с напитком из сухофруктов. Хотела привстать и облокотиться, но слабость не позволила этого сделать; подумала попить лёжа, но руки не держали. — Давай, я тебе помогу. Старушка приподняла мне голову и помогла сделать несколько глотков. Как хорошо! Я устало откинулась на подушку, и тут же сотряслась от глубокого надрывного кашля. Вскоре к нам подошла девушка в медицинском костюме, совсем юная. Её длинные волосы были убраны в два высоких хвоста, что придавало ей некую детскость. — Здравствуйте, я Венди Марвелл, Ваш лечащий врач. Ну, то есть не совсем лечащий, но меня к Вам прикрепили. В общем, я прохожу интернатуру здесь, но Вы не переживайте, у меня по всем предметам пятёрки, — девушка говорила быстро и явно волновалась, присаживаясь рядом на стул. — Так вот, Вы поступили к нам три дня назад без сознания. Документов при Вас не было, телефона тоже. Я так рада, что Вы пришли в себя. Вы можете сказать, как Вас зовут? — она открыла папку и щёлкнула ручкой, приготовившись записывать. — Да, Люси Хартфилия. В голове появились нотки огорчения — я в больнице, и меня будет лечить не специалист. Студентка, значит. Хотелось бы знать: она знает ли, как лечить людей? Становиться подопытным кроликом не хотелось, но выхода другого нет. — Замечательно. Сколько Вам лет? — девушка явно с энтузиазмом взялась за меня. — Двадцать один. Доктор Венди старательно делала записи, вероятно, в истории болезни, и то и дело на меня смотрела. Также внесла другие личные данные и поинтересовалась о перенесённых ранее заболеваниях. — Вы можете назвать номер страхового полиса? — Нет, я не помню, — да и почему я должна его запоминать? Я вообще не люблю больницы, и даже, когда и заболевала — лечилась сама. Но досада на всё случившееся захлестнула меня с новой силой; из глаз невольно потекли слёзы. Я резко отвернулась. — У меня всё украли. Всё было в сумочке, даже паспорт. — Какая жалость… — сочувственно протянула она. — Бедняжка. Вы не расстраивайтесь, я спрошу у заведующего, и мы пригласим полицейского. Вам обязательно помогут и всё найдут, — в её искренних глазах было столько участия, что даже хотелось верить. — А пока, давайте, я осмотрю Вас. Откройте, пожалуйста, рот… После осмотра доктор-практикантка ушла, а я, почувствовав невыносимую слабость, снова погрузилась в сон. Не знаю, сколько спала, но очнулась от несильного похлопывания по плечу. — Люси, просыпайтесь. Приоткрыв веки, увидела сидящего на стуле возле меня высокого брюнета в небрежно накинутом на широкие плечи белом халате. — Здравствуйте. Я, Гажил Редфокс, офицер полиции. Мне необходимо задать Вам несколько вопросов. Вы меня слышите? На некоторое время я оцепенела. Мужчина. Совсем рядом. Осознание этого факта заставило меня внутренне содрогнуться, и всё, что я могла сейчас сделать из-за слабости, так только лишь медленно отползать к стене, стараясь слиться с ней. Жаль, сие невозможно. — Девушка, Вы будете отвечать на мои вопросы? Люси! — полицейский облокотился на колени и внимательно на меня посмотрел. — Д-да, здравствуйте, — слова давались с трудом, и мне усилием воли пришлось отвечать на его вопросы. Здоровый, крепкий, сильный — он непроизвольно наводил страх. Этот человек по комплекции был очень похож на Дреяра, но… это был не он. Я с ужасом подумала: неужели такая реакция у меня будет на всех мужчин? — Мне сообщили, что Вас ограбили. Где и когда это произошло? — Я… я не помню, я не знаю того места, — голос дрожал, а руки, которые я спешно спрятала под одеяло, нервно дрожали, впрочем, как и вся сама. — Ладно, но Вы можете хотя бы описать преступника: пол, возраст, во что одет? Волнение так сильно накрыло меня, что с трудом соображала. Голова раскалывалась, хотелось вновь опуститься на подушку, но не могла. Не в его присутствии, а потому немощно прислонилась к стене. Полицейский не сводил с меня изучающего взгляда. — Молоденький парнишка, возможно, лет шестнадцати-семнадцати, — я потёрла виски и попыталась вспомнить. — Ничего примечательного: коричневая аляпистая куртка с капюшоном, чёрные джинсы, ботинки. Да таких полгорода ходит. — Ну, а приметы какие-нибудь, например: цвет волос, глаз? — Я же Вам говорю, он в капюшоне был. Схватил сумку и убежал, — ну чего он ко мне пристал? Я была в таком шоке, что удивительно, что даже это могла запомнить. — Не густо. Врач сказала, у Вас одежда частично порвана… — мужчина не договорил, отвлекшись на звонок мобильного телефона. — Извините. «Да, меня изнасиловали! Накажите этого подонка!» — мысленно ответила я и собралась уж было назвать имя негодяя, как услышала: — … хорошо, Лаксас, я вечером подъеду. Ты как всегда у «Громовержцев»? Ок. На меня как ушат воды вылили. Так вот почему Дреяр был так в себе уверен — у него связи в полиции! — Простите. Так что у Вас с одеждой? — вернулся к опросу полицейский. — Ничего, просто порвалась, когда я упала, — соврала, а что ещё оставалось делать — в нашем мире справедливости нет! — Вот как, — скептически произнёс мужчина. — Как-то неудачно Вы упали: верхняя одежда целая, а внутри порвана, — он тяжко вздохнул. — Не нужно врать. Скажите прямо — на Вас напали? — его тон сменился на напористый, казалось, что Редфокс видит меня насквозь, отчего тело тут же покрылось холодным потом. — Н-нет, говорю же Вам, я просто упала. — И сами себе нанесли синяки по всему телу? — спросил он, кивком указывая на характерные пятна на моих руках и шее, отчего я тут же прикрылась одеялом по самый нос. — Девушка, я — полицейский. Расскажите всю правду, и я помогу Вам. Не верю. Никому не верю. И мне никто мне не поверит и не поможет! — Вас изнасиловали? Так ведь? — а он проницателен. — Медицинский осмотр показал, что у Вас был половой контакт, и судя по Вашей реакции явно не добровольный. Я мотала головой, скрывая свой позор, но потёкшие слёзы выдали меня с головой. — Вы будете делать заявление? Вы знаете этого человека? Как он выглядит, где и во сколько произошло изнасилование? — Нет, нет, нет! — вскрикнула я, закрыв лицо руками. Вспоминать вновь этот ад не хотелось. Я забуду всё это, как страшный сон. Всё равно ничего уже не исправить. — Люси, Вы должны понимать, что преступник должен быть наказан. Возможно, Вы не единственная жертва. Вы хоть понимаете, что без Ваших показаний мы его не поймаем, а насильник может найти себе новую жертву? Даже не смогла скрыть ироничный смех. Конечно, Лаксас Дреяр — серийный насильник. Прямо вижу заголовки газет об этом! Бред. Этот паршивец из другого текста. Это была его месть. Да и зачем насиловать, когда толпы девок на шею вешаются? Ничего я Вам не скажу, господин Редфокс. — Ладно, если что-то вспомните — звоните, — полицейский оставил номер телефона и, попрощавшись, ушёл. Господи, за что мне всё это?***
Последующие дни проходили монотонно однообразно — уколы, таблетки, физиопроцедуры. Венди оказалась внимательным и старательным доктором. Более того, мы даже подружились. Редфокс пришёл ещё один раз сообщить, где и когда смогу забрать новый паспорт, а заодно поинтересовался — не передумала ли я подать заявление по факту изнасилования. Конечно — нет. По делу ограбления я ничего добавить не могла. Смысла искать сумку не было: наличности не много, телефон не навороченный, а деньги по карточке всё равно снять не смогут — код я помнила наизусть. Мы стояли в сторонке (к счастью, боязнь мужчин у меня не развилась, а первоначальная реакция была просто нервным перенапряжением) у окна в том самом холле, где я и лежала. Мест в палатах не хватало, и некоторых больных размещали в коридорах. Мне повезло — в холле не было сквозняков, зато тишина и свежий воздух. А ведь некоторые пациенты жаловались то на спёртый воздух, то на храп соседей, то на излишнюю любознательность и вечные бабские разговоры про сериалы, собачек-кошек, про внучат и мужей-алкоголиков. Ну и конечно, про сами болячки. В коридорах же в основном неспешно прогуливались поодиночке, либо парами, и не шумели, тихо беседуя на диванчиках. — Люси, доктор Венди просила тебя зайти в ординаторскую, как закончишь, — низкорослая медсестра Леви — любимица всего отделения — проходя мимо, передала сообщение, а сама при этом не сводила глаз с высокого полицейского. Я перевела взгляд на него и заметила ответный интерес в сторону девушки. Сдаётся мне, приход ко мне в больницу был скорее предлогом, ведь ту информацию, что он мне сообщил, можно было передать и по телефону. В принципе, наш разговор был закончен, и я пошла к доктору. Венди сидела за компьютером и что-то перепечатывала. — О, Люси, проходи, садись, я сейчас, — девушка ещё некоторое время стучала по клавишам, а потом, довольно хлопнув в ладоши, громко выдохнула и развернулась ко мне. — Тебе необходимо пройти гинеколога. Судя по твоим анализам крови — скорее всего ты беременна. Вот, возьми направление, — Венди протянула мне бланк. — Отделение в соседнем крыле этажом выше. Некоторое время я ошарашено на неё смотрела, а потом меня поглотила тьма… Резкий запах нашатырного спирта вернул меня в сознание. — Ну что ты, Люси, как себя чувствуешь? — Леви протирала мои виски смоченной ваткой и водила перед носом. — Ты вдруг упала в обморок. Встать можешь? — медсестра помогла принять положение сидя. — Да, — я привстала, опираясь на кушетку в процедурном кабинете и принимая вертикальное положение. Редфокс стоял неподалёку, скорее всего именно он меня и перенёс. — Леви, я дала Люси направление к гинекологу. Как ей станет лучше, проводи её, — Венди протянула бланк медсестре, напоследок проверяя мой пульс. — Я сама бы с ней сходила, но заведующий нагрузил. Ладно? — Всё хорошо, я сама дойду, — не хотелось сейчас никого видеть, но доктор настояла на своём: — Обязательно проводи, Леви, не слушай её. Не хватало ещё, чтобы она грохнулась где-нибудь по дороге. Мистер Гажил, спасибо за помощь. Тот ничего не ответил, лишь кивнул головой и вышел, а мы с Леви медленно пошли в другое отделение. Каждый шаг давался с трудом. Новость меня подкосила нехило. Я очень сильно надеялась, что «диагноз» не подтвердится. Но как же меня лихорадило! — Давай заходи, тебя сейчас примут, — медсестра вышла из кабинета гинеколога и уселась рядом на стул. — Я тебя здесь подожду. На трясущихся ногах я несмело шагнула к женскому доктору. Им оказался мужчина средних лет. — Ну что Вы застыли, проходите, не стесняйтесь. Давайте, раздевайтесь и на кресло. Я хоть и редко была у врачей, но ни разу не попадала к мужчинам. Один только раз на школьном медосмотре попался терапевт-мужчина, так я просто сбежала, не желая обнажаться перед ним. А тут — гинеколог! Ничего не смогла с собой поделать, кроме как выскочить вон из кабинета. — Ты почему не сказала, что там мужчина?! — возмутилась я на медсестру, убегая прочь из отделения. — Люси, стой, ты куда?! — Леви перехватила меня у выхода, удерживая за локоть. — Какой мужчина? Доктор Макао — отличный гинеколог. А ну быстро на осмотр! — Я не пойду, — голос прозвучал плаксиво, но решительно. — Хоть на кусочки режь, но к мужчине я не пойду. Ни за что! Да пусти же ты меня! — мне удалось вырваться, но на пути стояла женщина в белом халате. — В чём дело? Потрудитесь ответить, почему шум в моём отделении? — строго спросила она. Я даже не успела ничего сказать, как это сделала за меня Леви. — Простите, доктор Полюшка. Мы из терапевтического отделения. Пациентку направили на обследование, а она не хочет идти к доктору Макао. Стесняется. — Так, — довольно грозно произнесла женщина. — Позвольте Вам объяснить, голубушка, что в больнице нет ни мужчин, ни женщин — есть врачи. — Я не пойду, мне всё равно, но я не пойду, — заартачилась я. Ну не силком же меня поведут? Или? Доктор Полюшка зашла в тот самый кабинет и вскоре вышла, зовя за собой: — Пойдём за мной. Надеюсь, меня ты стесняться не станешь? — Вау! — прошептала Леви. — Тебя примет сама доктор Полюшка! — И что? — не поняла я, также тихо отвечая. — Она самая крутая во всей больнице. К ней вся элита города на приём ходит! На этом разговор окончился, и мне пришлось войти в кабинет. Женщина указала на гинекологическое кресло и подала одноразовую салфетку. — Половой жизнью живёшь? — я непонимающе посмотрела на неё. — Сексом занимаешься? — Нет, вообще не живу. — Значит, ты девственница? — доктор записывала интересующую её информацию. — Да. То есть, нет. — Девушка, не морочьте голову. У Вас был половой контакт? Как ни прискорбно было в этом сознаться, но пришлось подтвердить. — Когда были последние месячные? — Седьмого. — Месячные регулярные? — По разному. В основном колеблются от двадцати восьми до тридцати четырёх дней и идут по восемь дней. — Болезненные? — Да. Женщина надела перчатки и подошла ко мне. Да, это не мужчина, но лежать в кресле без трусов с раздвинутыми ногами всё равно было стыдно. — Поближе, пожалуйста, и руки на грудь положи, — доктор взяла мазок, а затем провела пальпацию. — Ну, поздравляю тебя, срок три-четыре недели, — она сняла перчатки и уселась за стол, оставляя запись в направлении. — Результат анализа передадут в твоё отделение. Доктор Полюшка протянула мне бланк со своей отметкой. Очередной шок и разбитая надежда, что всё это неправда, добили меня. Чувствую, как кровь отлила от лица — вновь подурнело. — Люси, — окликнула меня доктор, — муж есть? — ответ отрицательный. — Отец ребёнка может о вас позаботиться? — вновь — нет. — Рожать будешь или будем делать аборт? Имей ввиду, что первую беременность желательно сохранить. «Ничего я не знаю! Я вообще не знаю, что будет со мной завтра, а тут ребёнок! Знали бы вы все, как он был зачат!» — всё это хотелось прокричать. Чтобы не спрашивали, не интересовались и вообще — оставили меня в покое! — До свидания, — еле проблеяла я и на ватных ногах вышла за дверь, оседая рядом с Леви на стул. — Ну что, всё нормально? Полюшка тебе понравилась? Что она сказала? — ответом было молчание. Руки безвольно повисли, выронив бумагу. — Так-с, что тут у нас? Ого, да ты и впрямь у нас молодая мамочка! — воскликнула она, прочитав отметку на направлении. Леви вновь повела меня безучастную по просторным коридорам. Я ничего не замечала. В голове была только одна мысль: беременна, беременна от этого мерзавца и насильника! Вернувшись к себе, я легла, укрывшись с головой. Думала, что, наверное, с ума сойду. Сколько ещё страдать? Мало мне несчастий, так ещё и ребёнок теперь. Признаюсь, на одно мгновение, но я подумала об аборте. Смалодушничала. Однако всё же прогнала эту мысль — ребёнок ни в чём не виноват. Он не виноват, что у него такой отец. С такими тяжкими думами я лежала до ночи, изображая спящую. И только, когда в отделении воцарились тишина и покой, я заплакала в полную силу. Душевная боль пронзала меня насквозь, было настолько плохо, что даже невыносимо. Почти прошедший кашель вернулся с новой силой, никак не прекращаясь. Быть может, и, скорее всего, из-за рыданий. Они душили меня до тошноты, до рвоты, которая… Осознав, что внутреннее содержимое готово вырваться наружу, я пулей побежала в туалет, затыкая рот ладонями, но не успела — меня вырвало в проходе. Было горько, вонючие массы выходили не только через рот, но и через нос, обжигая слизистую. От вида собственной рвоты мне стало ещё хуже. Слабость резко накатилась, и я присела на корточки, согнувшись в три погибели. — Люси, тебе плохо? — спросила Леви, которая осталась на ночное дежурство. Впрочем, всё было очевидно. — Я сейчас. Девушка вернулась с чистым полотенцем, обтирая меня и давая пить тёплую воду с небольшим добавлением марганцовки. — Ничего, сейчас полегчает, — успокаивала она меня. — Всё будет хорошо. Абсолютно обессиленную, она довела меня до кровати и уложила, нежно накрыв дополнительным одеялом, потому как всё тело трясло, а сама ушла. Наверное, убирать за мной. Стыдно-то как!
