Сильная слабая женщина

      Прошедший вечер в компании друзей стал для меня сущей пыткой. Не знаю, как не сорвалась, чтобы не вцепиться в лицо Дреяра. Сдержанно улыбаясь, а по большей части просто молча, я диву давалась непринуждённому поведению своего «жениха». Сколько за ним наблюдала, ещё когда работала, то он всегда казался мне напыщенным тупым блондином, у которого в голове только девушки. Однако именно сегодня, впервые оказавшись с ним в одной компании, не могла не обратить внимание на то, как много он знает. И хоть темы были разные, Лаксас плавал в них, как рыба в воде, так естественно и тонко. При всём при этом он много шутил, но его юмор был к месту.       Если бы я не знала, что он за человек, то наверняка подалась его обаянию. Глядя на него со стороны, понимала, на что ведутся девушки: высокий, широкоплечий, мускулистый — он обладал завораживающим взглядом и широкой улыбкой.       В какой-то момент я поняла, что некоторое время просто пялилась на него, разглядывая в подробностях, и, что самое ужасное, он это заметил. Я почувствовала себя пойманной с поличным. Хотелось немедленно отвернуться, но… не смогла. Я так и продолжала смотреть на него, словно кролик на удава. Да, пожалуй, именно так можно описать моё состояние. Хищник и жертва, которой он не даст сбежать. Никогда. Осознание этого болью пронзило моё сердце. Я не подчинюсь ему. В доказательство я демонстративно встала и протянула руку к сумочке на диване, чтобы уйти. Мира давно уже ушла укладывать сына, и мне пришлось сидеть в мужском обществе, изображая интерес к их беседе, но, признаться, — надоел этот фарс.       — Люси, — Фрид обратился ко мне, — садись с нами. А то всё с Мирой болтаешь. Расскажи, как у тебя дела?       — Спасибо, хорошо, — кивнула я, не собираясь принимать предложение. — И всё благодаря Лаксасу, — добавила я, глядя на оного. Вот за всё тебе «спасибо»!       — Не стой, раз тебя просят, — этот негодяй потянул за руку, и мне пришлось присесть вплотную к нему. Наши бёдра тесно соприкасались, а моя рука оказалась на его ноге в непосредственной близости от ширинки. Меня словно жаром обдало — он вновь мне угрожает! Ну почему?! Вырвать руку не удалось — Лаксас крепко держал её в своей, накрывая сверху второй.       — Ну, давай, рассказывай, где хочешь отметить свадьбу? — Фрид развернулся, чтобы лучше меня видеть. — И самое главное — когда?       «Нигде и никогда!» — мысленно ответила я, а вслух произнесла совершенно другое. — Ну, это сложный вопрос. Думаю обойтись простой росписью.       О чём я? Я в ужасе обратила внимание, что говорила о браке, как о решённом вопросе. Причём, даже не допуская мысли, что могла вовсе от этого отказаться. И судя по ухмылке Лаксаса, он тоже это подметил.       — Мы сыграем свадьбу в самое ближайшее время, — тут же произнёс Дреяр. — И думается мне, что лучше всего будет у нас дома. Сам же знаешь, как у нас красиво. Пригласим только самых близких. Правда, Люси?       Этот негодяй обнял меня за плечо и притянул к себе, отчего стало совсем плохо. Кровь прилила к вискам, а воздуха стало не хватать. Я почувствовала, как испарина покрыла мой лоб.       — Люси, тебе плохо? — заволновался Фрид. — Ты вдруг изменилась в лице.       — Да, — еле выдохнула я, чувствуя внезапную слабость. — Воздуха не хватает.       Лаксас заглянул мне в глаза и… начал дуть в лицо. Сильный поток не давал глубоко вдохнуть, и я, наоборот, стала терять сознание.       — Что с ней? — послышался фоном голос Миры.       — Люси вдруг стало плохо, — пояснил её муж.       «Да, уж — с чего бы это?» — мысленно ёрничала я, не в силах слова произнести.       — Лаксас, неси её на улицу, на свежий воздух. Я сейчас, — подруга суетилась, убирая, судя по звуку, всё со стола.       Вскоре я воспарила в объятиях Лаксаса и была вынесена на веранду и уложена на кушетку. Прохладный воздух подействовал благотворно, однако вместе с неким облегчением, меня охватил озноб, отчего я затряслась. Мираджейн накрыла меня мягким пледом и присела рядом, гладя по волосам. Хорошая моя!       — Видимо переутомилась, — подытожила она. — Лаксас, ты должен лучше следить за Люси. Всё же она беременна, а значит, больше устаёт, — мягко упрекнула она его. — Давайте, я постелю ей у нас. Переночует, а завтра ты её заберёшь.       — Нет, я отвезу Люси домой. Я не рассчитал время — так хорошо у вас, но отдыхать в своём доме всё же лучше, — возразил Лаксас, и обратился уже ко мне: — Полежи немного, и мы поедем.       Надо же: какой заботливый! Но оставаться в доме Фрида и Миры я и сама не хотела. Не люблю спать в чужих местах, да и стеснять друзей желанием не горела — у них своя семья, свои дела. И пусть дом вполне просторный, злоупотреблять гостеприимством не правильно. По этой самой причине, я приподнялась и села, приходя в себя. Мужчины о чём-то разговаривали в стороне, куря и то и дело поглядывая в мою сторону. Заметив, что я села, Лаксас выбросил недокуренную сигарету и подошёл ко мне, помогая встать. Виновато попрощавшись, мы сели в его автомобиль и поехали.       Мне всё ещё было нехорошо от запаха никотина, что чувствовался от Лаксаса, а может (и скорее всего даже больше) от ароматизатора, что качался на зеркале заднего вида. Не имеет значения. Я почувствовала, что тошнота вот-вот вырвется наружу, и часто задышала. Ремень безопасности душил, и я не находила себе места.       — Что, всё ещё плохо? — искренне поинтересовался Лаксас.       — Воняет, — вымученно призналась я. — Меня сейчас вырвет. Останови.       Стало так обидно, что я невольно заплакала. Я стала такой слабой. И виновата в этом не только моя беременность. Лаксас незримым образом пил из меня жизненные соки. Лучше не становилось, и я пыталась оттянуть платье на груди, чтобы легче было дышать. Включенный кондиционер не помогал, заставляя наоборот ёжиться от холода.       — Выключи, — попросила я его, — и открой окно.       Лаксас немедленно исполнил мою просьбу, и я высунулась в окно, наконец-то, глубоко вздохнув и обхватив себя руками. Совершенно неожиданно я была укрыта его джемпером, от которого исходил приятный запах мужской парфюмерии. Я не понимала: приятна мне такая его забота или же наоборот — противна.       Мы просидели в полной тишине несколько минут: я положила голову на руки на открытом окне и прикрыла глаза. Так вроде бы лучше. Автомобиль медленно тронулся вперёд.       — Ложись нормально, а то ветер голову надует — заболеешь ещё!       — Нет, мне от запаха машины плохо. Воняет, — я неопределённо махнула рукой.       — Этим? — спросил Лаксас, подсовывая под нос ароматизатор.       «Фу», — поморщилась я, чувствуя, что на этот раз точно внутреннее содержимое вырвется наружу. И тут же злосчастный предмет вылетел в окно. Лаксас набрал скорость и прикрыл окно таким образом, чтобы и воздух поступал, и на меня не дуло.       Дед Макаров встречал нас, явно ожидая на веранде. Было уже за полночь, и мне стало невероятно его жаль. И чего ждал? Ложился бы.       — Деда, почему ты не спишь? — ласково спросила я, когда мы поднялись по ступенькам, и прильнула к нему.       — А как же? Я волновался, — улыбнулся он сквозь усы.       «Я верю», — мысленно ответила я, а вслух произнесла: — Зря. Я же с Лаксасом.       — Вот поэтому и беспокоился, — выразился он, поглаживая меня по спине и провожая в дом. — Кушать хочешь?       — Нет, спасибо, — мы же из гостей. И… Лаксас меня не обижал. Мы хорошо посидели.       Так странно было произносить эти слова, будто мы с его внуком и впрямь семейная пара. Но я намеренно солгала. И вовсе не из-за того, чтобы угодить Лаксасу, а просто хотелось доставить приятное дедушке. А с Дреяром младшим как-нибудь сама разберусь.       — М-мм, — протянул дед. — Тогда хорошо. Это хорошо. Ну, тогда я пойду. Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, — пожелала я в ответ и присела на диване. Сил последовать за ним не было, и я подумала прилечь здесь, что, собственно, и сделала. Вскоре после того, как дед Макаров поднялся на второй этаж, в дом вошёл Лаксас.       — Я думала, ты уехал, — удивилась я его присутствию.       — А что: нельзя здесь переночевать? — ответил он вопросом на вопрос, но в голосе не было раздражения, скорее — ирония. — И почему ты здесь легла? Иди к себе.       — Не хочу. Я тут посплю, — отмахнулась я, подгибая ноги.       — Ну уж нет. Пошли. Не дай Бог, дед тебя тут увидит — волноваться начнёт, да и мне спокойнее будет.       — Ой, вот не надо этой показухи, — фыркнула я, не открывая глаз. — Тошнит от твоей «заботы».       — Слушай, заткнись уже. Я же вижу, что ты себя плохо чувствуешь. Давай, поднимайся, я провожу тебя.       — Отстань, — устало ответила я. Препираться с ним надоело, да и желания не было, а потому решила повернуться к нему спиной. И пока вставала на четвереньки (всё же с большим животом переворачиваться было совсем не удобно), Лаксас воспользовался ситуацией и подхватил меня на руки. — Я сама, — резко остудила я его порыв добродетели.       — Сама, так сама. Но пошевеливайся, — Лаксас поставил меня на ноги, но уходить не собирался.       Я презрительно на него посмотрела и, фыркнув, пошла к себе. Усталость сказывалась, но я всё же ополоснулась и стала переодеваться в своей комнате, как вдруг почувствовала чей-то взгляд — абсолютно не скрываясь и держась за ручку на меня смотрел в приоткрытую дверь Лаксас. Я инстинктивно одёрнула сорочку вниз, но думается, он видел многое. Было больше даже неприятно, чем стыдно. Для него же таких понятий не существует.       — Закрой дверь с той стороны, — холодно сказала я, расправляя постель. Вот же извращенец! Однако, он, наоборот, прошёл внутрь и уселся в кресло. — Выйди, я спать хочу, — я остановилась у кровати, укоризненно на него воззрившись.       — Спи. Я тебе не мешаю.       — Мешаешь.       — Чем?       — Своим присутствием.       Вот наглец! Лаксас достал телефон и начал тыкать на нём кнопки, намеренно действуя мне на нервы. И следующая его фраза была тому подтверждением.       — Ничего, привыкай. Скоро мы даже в одной постели будем лежать.       — Послушай, перестань себя так вести, — я так сильно от него устала, что плюнула и села на кровать с ногами. — Ты же взрослый мужчина. Что за игры ведёшь? А? — в ответ получила снисходительно-презрительную улыбочку. — Ты же должен понимать, что я никогда не буду спать с тобой. Ты мне противен, мерзок. Ты… ты… самый последний мужчина. Нет, даже, если бы ты был самым последним мужчиной на Земле, я никогда бы не стала с тобой спать.       — Почему? Я очень хорош в постели.       — Так, всё — выметайся! — шёпотом, так как боялась разбудить деда, но я кричала на него. — Завтра я всем расскажу, что твоя выдумка — это просто плохая шутка. И не смей мне ничем угрожать, иначе я заявлю на тебя в полицию! Я до сих пор этого не сделала лишь из-за твоего деда. Мне, в отличие от тебя, его жаль! Если не веришь — давай проверь! Изнасилуй меня ещё раз! Теперь я не смогу тебе дать даже минимального отпора. Я ведь беременная, беспомощная!       Не выдержав, я вскочила и подошла к нему вплотную.       — Давай, насилуй, убей своего ребёнка! Ты же этого хочешь? Что смотришь? Не нравлюсь? Не в твоём вкусе? Да? Каких ты любишь: стройных и доступных? А ты глаза закрой — остальное же у нас одинаковое!       Со злости я замахнулась рукой, но тут же потеряла равновесие, оказавшись у него на руках. Вырваться совершенно не представляло возможности — Лаксас крепко держал меня. Я вновь запаниковала, когда он склонился надо мной. В глазах читалась ненависть. А потом он впился в меня поцелуем. Таким, каким раздавил меня тогда, в первый раз. Я ёрзала и пыталась вырваться.       — Не смей прикасаться ко мне своим грязным ртом! — плакала я, вытирая с брезгливостью губы, когда он разорвал поцелуй. — Лучше бы я тогда умерла, — зарыдала я, сжимаясь в комок.       — Мне плевать на твои желания. Можешь не выходить за меня, но ребёнка я тебе не отдам! — шипел он.       — Нет! — испуганно вскрикнула я, но в ладонь Лаксаса. — Не смей! Я никогда не отдам тебе моего ребёнка! — мычала я.       — Тогда не смей мне условия ставить! Какая тебе разница: с кем я буду спать, если мне не дашь? Я что тебе: евнух или монах? Я — мужчина со своими естественными потребностями. Секс мне необходим. И мне нравятся сексуальные девушки, а не такое бревно, как ты.       Ах, так!       — Замечательно. Тогда я тоже буду тебе рога наставлять. И начну, пожалуй, с Бикслоу. С самой первой нашей встречи он ясно дал понять, что хочет меня. Ты же поделишься с другом? А деду скажем, что у нас свободные отношения!       — Только попробуй! — зашипел он.       — Попробую, и не один раз!       — Ну, давай, покажи, на что ты способна, — с этими словами Лаксас перенёс меня на кровать и не желая возиться с завязками на ночной сорочке, просто обнажил моё плечо и грудь, сжимая и сминая её.       — Пожалуйста, не надо! — взмолилась я, пытаясь убрать его руку, но он игнорировал моё желание. — Я беременна!       — Об этом раньше нужно было думать, а не провоцировать меня, — Лаксас не давал мне отползти от него, прижимая к себе и залезая под подол.       — Пожалуйста, Лаксас. Пожалуйста — не нужно! — рыдала я. — Не трогай меня. Я же всё равно тебе не нравлюсь! Я не в твоём вкусе! Зачем ты меня мучаешь?       — А ты?! Ты меня не мучаешь? Если б ты знала, сколько раз я хотел тебя оттрахать! Ты мне всю душу извела своей неприступностью. Мне ещё ни одна баба не отказывала.       Я не знала, что ответить на это. Что только сейчас произошло? Это откровение? Бред! Да в жизни не поверю, что ему понравилась — я же видела всех его вешалок!       Что он за человек? Я не могла его понять. О чём он думает? Это просто очередная его уловка, лишь бы утешить его самолюбие. Но… неужели его действительно задел мой отказ? Тогда, если я соглашусь с ним переспать, то его интерес сразу пропадёт? Да, пожалуй, именно так и будет. Но как же мне мерзки его прикосновения! Нет, не хочу!       — Отпусти меня!       — Поцелуй меня сама, тогда отпущу.       — Что?! С ума сошёл?       — Поцелуй меня.       Нет, он окончательно двинулся. Мажор совсем заигрался — уже грани своей жестокости не видит! Да меня это хуже смерти.       — Я жду.       Удивительно, но я только сейчас обратила внимание, что он прекратил свои настойчивые попытки проникнуть под бельё.       — Я не верю тебе.       — Стесняешься? — Лаксас приподнялся надо мной и вытер мокрое от слёз лицо, а потом быстро вскочил и, выключив свет, вернулся обратно. — Какой же ты ещё ребёнок, — говорил он, поглаживая мои волосы и пропуская их сквозь пальцы. — Ты привыкнешь ко мне. У тебя выхода другого нет.       Вот это уж точно правда. Этим словам я верю — у меня нет выбора, как только подчиниться ему. Тусклый лунный свет едва делал различимым его лицо, что казалось просто более светлым пятном на остальном тёмном фоне комнаты. Всё ещё всхлипывая, я нерешительно приблизилась к нему с вытянутыми губами.       — Мимо. Это нос, — усмехнулся он. Весело ему! А мне вот совсем — нет!       Лёгкое прикосновение к губам его не устроило, и Лаксас заставил меня отвечать на его поцелуй. Я точно сошла с ума.       — Вот это другое дело, — сказал он, поднимаясь с постели и направляясь к двери. Признаться, не думала, что он уйдёт. Но как же я была благодарна именно за это.

***

      Утром я встретила Лаксаса впервые в хорошем расположении духа. Разговаривать с ним у меня никакого желания не было, как и смотреть на него, но я чувствовала его победоносную улыбку. Он продолжал свою игру, сообщив, что свадьба состоится в следующие выходные, поэтому я должна на этой неделе купить себе платье.       Какая ирония!       Выходить замуж беременной! В белом! Мне было так стыдно выбирать платье с большим животом. Вот Мираджейн была так прекрасна в своём: с корсетом и широкой юбкой. И пусть выбор фасонов свадебных платьев великое множество, я себе хотела тоже такое. Для меня оно было идеалом. У Эрзы, нашей с Нацу и Греем подруги, платье тоже было красивым, но она выбрала более свободный покрой. И всё равно была стройной красавицей!       А сейчас мы с Леви выбирали «пузатое» платье, как я его назвала за глаза. Подобные наряды были не в каждом салоне. Честно, мне было всё равно — была бы моя, пошла бы в халате, если вообще пошла. Для меня это не праздник, но дед так искренне радовался, что не хотелось его расстраивать.       Леви заодно тоже примеряла платья. Причём, хозяйки салонов думали, что именно она выходит замуж, и удивлялись, что невеста — это я.       С горем пополам я остановилась на простеньком длинном платье с драпировками на коротких рукавах и под грудью. Эти складки не так сильно привлекали внимание в моему животу в сравнении с другими моделями. Небольшая вышивка бисером на завышенной талии была единственным украшением. От фаты я категорически отказалась, но Леви настояла на небольших серёжках. Пришлось согласиться.       За домом полным ходом шли приготовления к «торжеству» — обустраивалась площадка и украшалась цветочными гирляндами. Мираджейн взяла на себя ответственность за это. Хотя, мне всё равно. Я смотрела, как она суетится, в то время, как сама сидела с её сыном. Для меня же всё это было дурным сном. Словно всё это происходит не со мной, не в этой жизни. С полным равнодушием я подписывала пригласительные открытки, хотя лично сообщила о свадьбе друзьям, но «так же» нельзя! Открытки должны быть обязательно! Вот я и подписывала: деду Макарову, мадам Полюшке, Фриду с Мираджейн, Бикслоу и Грею с дамами (какими — сами выберут), Нацу с Лисанной, Гажилу с Леви, ну и, разумеется, Месту с супругой и Вирго с дочкой — они тоже наши друзья. Все самые близкие.       А ещё я долго думала над одним, последним приглашением. Для Джудо Хартфелия.       Лаксас сообщил мне, что нашёл моего отца. Никто его не преследовал, а бандиты просто пытались выманить из меня деньги, увидев случайно. Жил он в другом городе, не так далеко от Магнолии. По крайней мере — жил. Как? Мне это не было интересно. Ему же не интересно, как живёт его дочь? Вот и мне так же.       Но, свадьба — это повод же?       Такое событие случается в жизни человека лишь раз. В идеале. И пусть для меня это не самое лучшее, но всё же…       Я сидела и думала, глядя на фотографию, где мы втроём — папа, мама и я — стояли, обнявшись возле лавочки в парке. Тогда ещё такие счастливые. Тогда мы были настоящей семьёй.       — Пиши, и поедем, — сказал Лаксас, сверху. Я обернулась и увидела его за спиной — видимо он долго стоял здесь. — Я отвезу тебя к нему.