Сильная слабая женщина

      — Люси, радость моя, — дед Макаров распахнул свои объятия, приникая к нам с дочкой. — Ты посмотри, какую красавицу родила! — он хоть и говорил восторженно, однако очень тихо, словно боясь напугать новорожденную. — Дай-ка я тебя поцелую, моя лапочка, — дед осторожно вытянул губы и прикоснулся к лобику малышки, а затем к моему. — Как я рад!       Мне было очень приятно такое отношение, такая теплота. Он всё это время стоял за дверью, в ожидании, когда я рожу. Мест скромно стоял в сторонке, издалека поздравив меня, и вскоре уехал домой. А вот доктор Полюшка осталась на ночь. Но дело было не только во мне — просто завтра, то есть сегодня ей рано на работу нужно было, а тратить время на дорогу, тем более, после ночных родов, не хотелось.       Каким бы радостным не был сегодняшний день, всё же он закончился, и вскоре все разошлись, оставив меня одну. Дочку, пообещав о ней позаботиться, доктор Полюшка забрала с собой в детскую, впрочем, я была благодарна — просто очень сильно устала и хотелось элементарного покоя. Тусклый свет ночных светил скудно освещал комнату, но я ни к чему не приглядывалась — просто выжидала время, когда нужно было сходить в туалет, как повелела доктор. Вытянутые ноги почти не тряслись от напряжения, как это было сразу после родов, а ведь они буквально ходуном ходили, и остановить их было невозможно.       Спокойствие. Тишина. И умиротворение. Всё это наполнило меня. Я намеренно не оставила свет включенным, пребывая в темноте. Спать сильно хотелось, но я терпеливо выжидала определённое время. Где был мой телефон, я не знала, но примерно по расчётам пора было вставать. Слабость мгновенно дала о себе знать, но я не стала никого беспокоить — все спали. В прямом смысле по стеночке, я дошла до ванной комнаты и, совершив необходимое, собралась обратно, однако… Мне вдруг стало плохо. Тело бросило в жар, а на лбу почувствовала испарину, дышать тоже стало тяжело — воздуха буквально не хватало. Я еле добралась до окна и распахнула его, облокотившись о подоконник. Воздух был очень холодным, но именно такой мне и нужен был сейчас. В голове немного прояснилось, и, отдохнув немного, я направилась к двери. Не знаю, почему так случилось — быть может, я неправильно время рассчитала, а может что-то другое, но меня повело. Я прямо чувствовала, что сейчас упаду в обморок. В голове за какие-то доли секунды пронеслись мысли: в ванной холодно, и если я сейчас свалюсь на кафель, то простыну, а стало быть, могу загреметь в больницу с осложнениями, и моя дочка останется без меня, а этого допустить ни в коем случае нельзя — сама только мысль быть с ней разлучённой вызывала невыносимую тоску. Из последних сил я потянулась к дверной ручке, прежде, чем меня окутала мгла…       Очнулась я, сидя на корточках с вытянутой рукой. Кулак был практически белым, но крепко держался за спасительную ручку, не дав мне свалиться. Слава Богу! Видимо мои страхи контролировали тело даже в бессознательном состоянии. Я чувствовала, что сильно замёрзла, и поэтому поскорее пошла обратно в свою комнату. Также по стеночке, с дрожью во всём теле, но я добралась самостоятельно, не вызвав никакого шума и никого не разбудив. Заметив тусклый свет ночной лампы из детской, хотелось заглянуть и посмотреть, как там моя дочка, но сил не было. Спать. Нужно просто поспать.

***

      — Люси, — сквозь сон я услышала голос доктора Полюшки, — давай я тебя осмотрю. Ложись на спину.       Мало что соображая, я перевернулась и согнула ноги в коленях. С трудом разлепив глаза, поняла, что ещё очень рано, а потому просыпаться совершенно не хотелось.       — Можешь накрываться, — сказала мне она.       — Ну как там? — спросила я, зевая.       — Нормально. Ты главное чаще на животе лежи — так матка быстрее сокращаться будет, иначе придётся окситоцин колоть. И ребёнка почаще к груди прикладывай, — было слышно, как она встала с кровати и куда-то ушла. — Я принесла твою малышку. Ну всё, я поехала, давай корми её и спи пока, сил набирайся.       — Спасибо, — ответила я. Дочка лежала у меня прямо под грудью, которую я сразу обнажила и подразнила соском маленький ротик. Она не сразу поняла, что ей предлагают, но вскоре сообразила и стала сосать, причмокивая. Было с непривычки немного больно, а ведь доктор Полюшка предупреждала меня, чтобы подготавливала соски ещё во время беременности, но я, признаться, ленилась. И тем не менее, кормить грудью было приятно, а уж смотреть, как кушает дочка — тем более. Но я вскоре опять уснула. В следующее своё пробуждение я быстро сбегала в душ, пока дочка спала.

***

      Первый день прошёл практически в полудрёме и в принятии поздравлений по телефону. Я просыпалась от малейшего шороха дочки, слышала её дыхание. Не знаю, как дальше, но в этот день и она практически всё время спала. Дед Макаров взял себе выходной, чтобы побыть с нами и кормить, собственно, меня.       — Дед, да ты не беспокойся — я не хочу кушать, — вяло отмахивалась я, когда он приходил с подносом.       — Поговори мне ещё, — бурчал он. — Я знаю, что тебе нужно восстанавливаться. На вот, чай с молоком попей, чтобы у тебя молоко появилось.       — Фу, гадость какая, — фыркнула я попробовав.       — Ничего, привыкнешь, — не отставал дед. — Это самое верное средство. Кстати, — таинственно улыбнувшись и посмотрев на правнучку, спросил он, — вы как решили дочку назвать?       — Пока не знаю, — я также умилилась, глядя на мою красавицу обложенную подушками на постели. Она действительно была красивой, несмотря на лёгкую красноту и сморщенность — всё же ей и дня пока нет. Обычно говорят, что все маленькие детки красивые — ничего подобного. Конечно, для каждой матери её ребёнок самый красивый, но я видела разных деток. И всё же, моя хорошенькая, если смотреть объективно. Меня переполняла такая нежность, когда я прикасалась к ней, осторожно поглаживая. — Думаю назвать или Адель — благородная, или София — мудрая, — хотя имена я выбрала ещё во время беременности, причём и мальчуковые тоже (так, на всякий случай), но окончательное решение боялась принять слишком быстро — хотелось, чтобы оно ей подходило, поэтому не торопилась и приглядывалась. — А может Дейзи, как цветок маргаритка.       Мне понравилась песня, которая также нравилась главному герою из любимой манги «Мобильная маргаритка» — Tin Hat — Daisy Bell, да и, как оказалось, Лаксас тоже часто её слушал. Как бы я к нему не относилась, а музыкальный вкус у него весьма и весьма неплох.       — М-м-м, хорошие имена, — покивал головой он. — А Лаксас что думает?       — Не знаю, — призналась я и даже растерялась. — Мы как-то эту тему вообще не обсуждали. Да и он думал, что мальчик родится.       — Ну, я тоже внука хотел, но и внучка — тоже хорошо, — не стал заострять внимание дед. — Время есть — что-нибудь выберете.       — А, кстати, где он? — поинтересовалась я. За весь день я его ни разу не видела.       — На работе. С утра к вам заглянул, когда вы спали, и уехал, а я «сторожить» остался, — рассмеялся дед.       — М-м-м, — протянула я. А что собственно хотела? Чтобы он вдруг стал таким: весь из себя положительный? Смешно даже. Ладно, хоть вообще заглянул. — Это хорошо.       — А он молодец, — похвалил дед внука. — Полюшка сказала, что он всё правильно делал, — чувствовалось, что Лаксасом гордился. — Я бы на его месте, наверное, не справился бы с волнением. Моя жена так кричала, когда рожала, так кричала, а ты ничего — так, попищала малясь. Я всё время за дверью стоял, всё переживал. Мест пытался меня каплями отпаивать, но я отказался. Он тоже дождался, когда ты родишь.       — Да, я видела его, — кивнула я.       Дочка закряхтела и заплакала, и я тут же подошла к ней, проверяя на наличие мокрой пелёнки. Оказалось, мы покакали. Я с удивлением заметила за собой, что говорю о ней в совместном числе — мы, а не она. От этого умилилась ещё больше, несмотря на то, что неприглядная тёмная масса предстала моим глазам. Я аккуратно взяла дочку на руки и пошла в ванную. Положив её на руку и обхватив ножки, я начала смывать меконий. Было немного страшно — как бы не уронить, но всё хорошо получилось, да и дед на всякий случай стоял рядом, держа наготове мягкое полотенце. Десткий пеленальный стол мы покупать не стали, и я, расселив пелёнку на постели, начала смазывать каждую складочку на теле дочки специальным маслом и обработала пуповину. Остальные процедуры я уже проделала ещё утром — благо в книжке всё подробно написано, как правильно ухаживать за новорожденным.       — А мы Ивана и Лаксаса туго пеленали, — вспоминал дед Макаров, глядя, как я надевала на дочку чистую распашонку, чепчик и свободно запеленала ножки. — Врачи говорили, чтобы ножки ровные были.       — Дед, не обижайся, но я так делать не буду, — улыбнулась я. — Вирго свою дочку свободно пеленала и меня научила. Да и сейчас, как я посмотрела, детям предоставляется свобода движений. Мира тоже туго не пеленала.       Я немного опасалась, что дед будет настаивать на своём — не хотелось ссориться. Благо, он не стал настаивать и лишь только сказал, соглашаясь:       — Ну да, ну да. Новые взгляды. Что ж, главное, чтобы здоровенькая росла, — дед обхватил ручки правнучки в свои, поцеловал их одну за другой и спросил: — Можно я её возьму?       — Конечно, деда. Зачем спрашиваешь? — я отодвинулась в сторону, чтобы не мешать. Дед очень осторожно, словно фарфоровую куклу, взял правнучку и подошёл к окну, ну и я следом.       — Посмотри, моя хорошая, какой у нас сад. Скоро ты будешь тут бегать. Дед тебе качели сделает вон меж тех деревьев, — он головой качнул в нужном направлении. — Ну как, нравится?       Моя дочка, разумеется, не ответила, а лишь только разглядывала деда, а мы соответственно её: тёмно-серые глазки с лёгким оттенком синевы спокойно смотрели сквозь слегка припухшие приоткрытые веки, круглые щёчки, маленький носик с бело-жёлтыми точками. Дед погладил мягкие ладошки, и малышка практически сразу ухватилась за его палец.       — Ишь, ты, какая сильная, — воскликнул он, покачивая её ручку. — Ты глянь, как ухватилась! Не отпускает прямо, — радовался дед.       Было видно, что он очень сильно любит маленьких детей. Дочка моргнула несколько раз и, смачно зевнув, вскоре уснула. Покачав ещё немного, дед положил её обратно на кровать и прикрыл одеялом.       — Может кроватку сюда переставить? — спросил он тихо.       — Нет, думаю лучше я перееду временно в детскую. Там как раз всё для неё подготовлено, да и диван с креслом не просто так поставили. Мира тоже первое время с Феодором в детской спала.       — Тебе виднее, — согласился дед, оставив дверь в комнату открытой, чтобы в случае чего было слышно.       Мы спустились вниз. Дед ушёл в кабинет, а я прошла на кухню мыть посуду. Его забота, конечно приятна, но я не немощная же — могу и сама ходить, готовить. Особо мой рацион не поменялся, просто пока придётся воздержаться от ярких продуктов, чтобы у ребёнка не развилась аллергия.       Ближе к концу рабочего дня к нам приехала врач-педиатр осмотреть новорожденную. Она уверенно раздела мою дочку и проверила её рефлексы. В целом состояние было удовлетворительным. Врач дала некоторые рекомендации по уходу, которые я и сама уже знала из тех же книг, да и интернет помог.       — Я хотела спросить, — обратилась я к врачу. — А почему у дочки кожа такая в пятнышко.       — Это так называемая «мраморная» кожа. Она встречается у некоторых малышей, но зачастую проходит самостоятельно. Так что не переживайте, — женщина соединила ножки моей дочки и вытянула их ровно. — Складочки у вас ассиметричные. Видите? — я кивнула, на мгновение расстроившись: неужели это так плохо? Но тут же мысленно настроила себя положительно: в целом же нормальные. Врач погладила их несколько раз, как своего рода массаж и отпустила. Малышка тут же согнула их в коленках, растопыривая пальчики.       — А вот эти беленькие точки на носике. Это что, аллергия? — задала я мучающий вопрос. Почему это на моём ребёнке? Прыщи? Хотя нет, не похоже. Тогда что?       — Нет, что Вы. Это обыкновенные мили. Они также характерны у некоторых новорожденных. Главное их не тревожьте. Следите за тем, чтобы малышка не оцарапала себя ноготочками. Они в этом возрасте у детей очень тонкие и острые, словно лезвие, поэтому лучше купить распашонки с варежками или свяжите сами, если умеете.       — Девушка, — дед тоже поинтересовался. — А гулять когда можно будет?       — Да хоть когда. В принципе гулять нужно обязательно, и в любую погоду. Главное одевать ребёнка потеплее, но не переусердствуйте — следите за температурой, потому как перегрев также вреден для малышей, как и переохлаждение. Проверяйте ручки и ножки, а также вот здесь за шиворотом, — врач показала это место. — Ребёнка уже купали?       — Ещё нет, вечером будем, — пояснила я.       — Хорошо. Обязательно тщательно помойте ванночку, заварите череду и следите за температурой. Должна быть 34-37 градусов. Купите специальный градусник в аптеке и проверяйте.       — А мы раньше по старинке — локтем измеряли, — опять вступил в разговор дед Макаров.       — Можно и так, но пусть в таком случае измеряет мама. У неё кожа всё же нежнее, чем у Вас, — улыбнулась женщина.       — Ну, это само собой, — хохотнул дед. — Я уже просроченный градусник.       — Дед, ну что ты говоришь, — я встала на его защиту.       — Да шучу я, шучу. Разберёмся.       — Первый раз долго не купайте ребёнка, — давала последние напутствия врач, убирая в сумку тонкую медицинскую карту, — а потом, можно будет понемногу увеличивать время — малыши любят купаться. Через неделю жду вас на приём. До свидания.       — Спасибо, — поблагодарили мы доктора, и дед пошёл её провожать.       Я одела дочку и переложила в кроватку. Дед вскоре вернулся и сел рядом с ней.       — Вот видишь, всё у нас хорошо, — радовалась я. — Слышал же, как она похвалила, что у нас всё есть для ухода за малышкой. Мира отличное масло подарила.       Вытащив из-под кроватки тазик, я попросила деда последить за дочкой, пока буду застирывать пелёнки.       — А чего не в машинке? — удивился он.       — Так вроде бы мало — я и так простирну. Что зря гонять технику? Ну, я пошла.       Уже развесив пелёнки на балконе, я в очередной раз посмотрела на часы — Лаксаса до сих пор не было дома. Не то, что бы я ждала его, просто думала, что захочет дочку увидеть. Я же видела, как он с нежностью на неё смотрел. Немного помыслив, я взяла в руки телефон. Звонить не очень хотелось, но и хоть что-то узнать надо же. Решив, что смс — это то, что надо, я набрала сообщение.       «Привет, ты сегодня приедешь?»       Хотя, что я сделала? Лишь только завидев «отправлено», тут же пожалела о своём решении. Ну, приедет или не приедет. И что? Я веду себя, как самая настоящая жёнушка, ждущая любимого муженька. Фу, аж самой противно стало. С раздражением на саму себя, отложила телефон подальше и глубоко вдохнула. Громкая вибрация на твёрдом столе заставила меня вздрогнуть — не ожидала, что он ответит, тем более так быстро.       «Нет, сегодня не смогу».       Я не могла не отметить грамотность его сообщения. Обычно в смс-ках и в социальных сетях пишут абы как, «плюя» на все правила фиорского языка. Причём даже те, кто хорошо учился. Я поначалу, когда только зарегистрировалась, тоже коверкала фиорский язык в шутку, а потом принципиально стала писать грамотно. Не хотелось поддаваться всеобщему бескультурию, как будто все вокруг сплошные неучи. Что ж, Лаксас, удивил. Приятно удивил, но только не содержанием.       «А завтра?»       «Завтра, скорее всего, тоже. Что хотела?»       «Ничего. Просто, дочку назвать надо бы».       «Приеду, назовём».       Коротко и ясно. А что ясно собственно? Я с ужасом сообразила, что только что советовалась с ним! И более того, он оставил за собой последнее слово. И зачем я всё это сделала? Надо было назвать дочку без него, а теперь придётся ждать. А что если придумает ей какое-нибудь дурацкое имя? Я вновь перечитала его сообщение: «назовём». А, значит всё же вместе. Уже неплохо. Но почему он не может вернуться?       Меня прямо в озноб бросило от посетившей мысли: он же «отмечать» будет рождение дочки. В кругу своих шлюх. Я слышала одну из таких историй, рассказанную моей сокурсницей о том, как она «праздновала» в постели со своим другом рождение его ребёнка — чужим мужем. Причём меня поразила лёгкость её откровения, как будто кофе с ним попила. А я в ужасе думала: неужели не боится, что в своё время её будущий муж также будет «отмечать» рождение её ребёнка? Помню, я тогда не в силах была больше с ней общаться — ощущение, что в нечистотах извалялась — и быстро распрощалась, сославшись на срочные несуществующие дела. И вот я сама оказалась на месте той, чужой преданной жены. Отчего-то так больно стало на душе, так обидно за себя. Я никогда не смогу принять современный мир, в котором свободные отношения — это норма, где измены — тоже норма, где понятие ответственности не существует. Я не хочу быть современной. Пусть лучше буду выглядеть в глазах других старомодной, но измена — это предательство, как ни крути. Это мерзко. Грязно. Порочно.       Одинокая слеза скатилась по щеке, но я тут же нервно смахнула её. О чём я думаю? Лаксас мне никто. Никто, никто. Рождение общего ребёнка для него ничего не значит, и, разумеется, он не будет хранить чистоту брака, тем более вынужденного.       Вскипятив чайник, я поднялась с ним в ванную, подготовила ванночку для купания и заполнила её водой с заваренной заранее травой. То, что градусник мы уже купили, я не стала говорить врачу — она просто сказала то, что нужно было.       — Деда, пойдём купать.       — Пошли.       Я раздела дочку и, прижав к себе, пошла в ванную комнату, но прежде, чем погрузить её дед меня остановил:       — Погоди, заверни её в пелёнку. Деток лучше постепенно раскрывать, чтобы они не пугались. Сначала ручки, потом ножки, потом всё остальное.       — Откуда ты всё это знаешь? — удивилась я, но спорить не стала, доверившись его опыту.       — Так на моих руках Иван и Лаксас выросли, да и племянников, пусть и неродных, много нянчил. Давай опускай потихоньку.       Дед в самом начале поддерживал головку и спинку правнучки, пока я бережно омывала её тельце, но потом перестал — снимать на видео и помогать купать было не очень удобно, а с другой стороны, я налила немного воды, чтобы дочка случайно не хлебнула. Она же с интересом смотрела по сторонам и иногда резко дёргала ручками, забрызгивая личико. Я осторожно умыла её и продолжила купать дальше. В целом, эта процедура заняла у нас немного времени — больше собирались и готовились. Завернув дочку в полотенце, я укутала её с головой, но сразу переодевать не стала, а положила в кроватку и накрыла байковым одеялом.       К этому времени она уже крепко спала. Да и нам с дедом неплохо отдохнуть. Но перед сном мы решили попить чая на кухне.       — Дед, а ты заметил, как она улыбнулась? — спросила я, присаживаясь напротив.       — Я бы не назвал это улыбкой, но думаю, ей очень понравилось купаться. Иначе бы не восклицала, — расплылся дед в улыбке. — Я чуть камеру не уронил — так хотел смотреть не через объектив.       — Надо было штатив поставить.       — Нет, тогда бы всё с одной точки было видно, а так я с разных мест заходил. Вот смотри, — он повернул видеокамеру и пересел ко мне ближе. — Глянь, глянь, как смотрит. Нравится.       — Да, я заметила, — кивнула я. — Погоди, — я приложила палец к губам, — кажется, плачет.       Мы оба отчётливо слышали тихий непонятный писк. Я сорвалась с места и поспешила в детскую, но тут же вернулась обратно.       — Всё нормально — спит, — успокоила я деда и усмехнулась. — Это кошки. Надо же, перепутать мяуканье с плачем ребёнка.       Дед тоже рассмеялся. Действительно — надо же так спутать!       — Ладно, время позднее — пойдём и мы с тобой по кроваткам, — предложил он, вставая.       — Да, пойдём, — согласилась я.       Зайдя в комнату, я включила ночную лампу и осторожно, стараясь не разбудить, переодела дочку. Она сладко спала, подложив маленький кулачок под щёчку. Сладких снов, моя родная!