Сильная слабая женщина

      Постепенно я вживалась в роль молодой мамы. Второй и третий дни были уже более насыщены действиями: дочка опорожнялась намного чаще, а горка из грязных пелёнок росла. Теперь ручной стиркой не обойтись. Эта проблема легко решалась с помощью стиральной машинки: всего-навсего нужно установить режим на полную загрузку, а затем развесить чистые пелёнки — за ночь как раз высыхали. Ну и глажка с двух сторон, разумеется, — как доктор говорила, и в книжке прописано. В результате у меня вырастало несколько приличных стопочек, которые я разложила прямо на комоде для удобства.       Не знаю, как другие молодые мамы, но я решила следовать по предложенному в той же книжке режиму, которую купила во время беременности. И начинался день, естественно, с подъёма.       Признаться, вставать рано было лень, к тому же я всё ещё чувствовала усталость. Но, думаю, это временно. Хотя, что тут думать — конечно, это так.       Дочка сладко спала на боку, подложив маленький кулачок под пухленькую щёчку. Жалко будить, но всё равно сама скоро проснётся, а если приучить её к режиму, то будет всем удобнее. Я осторожно раскрыла одеяльце и увидела мокрую пелёнку. Как ожидаемо! Проведя пальцем по нежной коже, я добилась её движения. Что ж, пойдём мыться!       После ванной я уже привычно отнесла дочку для утренних гигиенических процедур. Как я заметила, ей нравилось быть голенькой. Я не удержалась и поцеловала ручки и животик. Смехом это назвать пока нельзя, но восторженный возглас наполнил комнату. Какая прелесть! Но долго принимать воздушные ванны мы не стали, и я надела на дочку распашонку и чепчик, а ножки слабо укрыла пелёнкой.       Настало время кормления. Дочка пока не умела правильно захватить сосок, и поэтому я ей помогала. Пока она кушала, я чувствовала, как сокращалась матка — природой всё было предусмотрено. Молока у меня прибыло очень много — грудь стала невероятно большой и тяжёлой. Пока я прикладывала дочку к одной — другая тут же распиралась, иначе никак не сказать, и приходилось даже сжимать её, чтобы не потекло молоко. Впрочем, оно с лихвой лилось из первой. Дочка не всё заглатывала, и мне пришлось подкладывать полотенце.       Прошло не так уж много времени, но я примерно заметила, когда она опорожнялась, и один из таких моментов — сразу после кормления. (Правда, не всегда). Для этих целей у меня под ногой стоял тазик, над которым я постепенно приучала дочку к «горшку». Эту идею мне многие подсказывали, и мне она понравилась — меньше грязных пелёнок и попка чистая.       С нескрываемым удовольствием я отметила, что после купаний дочка посветлела и теперь стала похожа на розового херувимчика.       Быть мамой мне понравилось.       Несмотря на то, что я осталась одна (дед вернулся к работе), успевала всё: и убраться, и приготовить покушать, и отдохнуть — благо длинный сон дочки это позволял. Не знаю почему, но когда кормила её грудью, меня клонило ко сну вместе с ней, и я мысленно называла её своим снотворным.       По этой причине я после обеда иногда кормила дочку лёжа. Открыв глаза, я поняла, что время было уже позднее, а Лаксас так и не появился, и даже не позвонил. Никогда не думала, что с таким нетерпением буду его ждать. В конце концов, он вообще думает о ребёнке? Позвонить самой и напомнить? Наверняка посчитает назойливой и нахамит ещё. Я осторожно переложила дочку в кроватку, благо она была сухая, и решилась позвонить, но не ему, а подруге.       — Леви, привет, — я быстро придумывала какую-нибудь тему, потому как поддалась порыву. Так хотелось пожаловаться на Лаксаса, на его поведение. Поплакать в трубку, наконец. Но… Но смысл? Зачем вешать свои проблемы на других? У каждого своя жизнь. У меня такая вот.       — О, Люси, привет, — живо откликнулась подруга. — Ну как вы, растёте?       — Растём, — вот и славно, Леви сама решила за меня. — А у тебя, то есть у вас как дела? — поправилась я. Уже две недели, как Гажил переехал к ней жить.       — У нас всё хорошо, — чувствовалось, как она буквально сияла. — Сегодня купили огромный плед: такой пушистый и мягкий! Вот, сидим вместе с Гажиком, греемся, — засмеялась она.       — Люси, привет! — послышался басистый голос мистера полицейского.       — Привет, Гажил! — ответила я, радуясь, что у подруги на личном фронте всё хорошо.       — Ну, давай, рассказывай, на кого дочка похожа? Сколько вы весите, рост там и все параметры, — Леви задавала, ставшие уже привычными, вопросы.       — Похожа, естественно, на меня, — беззлобно фыркнула я. — Вес — три с половиной килограмма, рост — пятьдесят три сантиметра, по шкале Апгар — семь-восемь баллов. Так что всё у нас хорошо — мы красавицы!       — Ай, как я хочу поскорее увидеть твою малышку! — подруга, не скрывая эмоций, буквально визжала. — Кстати, как вы её назвали?       — А-а, эм-м, — вот и больная мозоль! Леви видно поняла, что я не хотела, чтобы Гажил слышал наш разговор, а потому после непродолжительного молчания услышала звук закрывающейся двери.       — Всё — я ушла на кухню, так что давай, колись, что у вас ещё произошло. В последнее время, мне кажется, что у вас более-менее тихо было.       Ах, подруга, если бы это было так! Хотя, в целом, конечно, спокойнее, но миром во всём мире и не пахло.        — Да ничего не произошло, — с горечью призналась я. — В том-то и дело, что ни-че-го! Вот совсем. «Господин» Дреяр не соизволили удостоить нас своей чести, — почувствовав, что голос вот-вот дрогнет, я укусила свои губы.       — В смысле?       — В том самом, что Лаксас после родов ни разу не возвращался домой, — было очень обидно. Комок всё же подступил к горлу. — Знаешь, честно говоря, думала, что смогу его не ненавидеть. Тем более, он мне так помог, когда я рожала. Я не говорила тебе, что он у меня роды принимал? — я решила перевести тему в это русло.       — Нет, — растерялась подруга. — Прям всё-всё?! Вау!       — К счастью — нет, — нервно хохотнула я. — Непосредственно дочку принимала доктор Полюшка, но Лаксас был рядом всё время.       — Требую подробности, — настояла Леви.       Без особой радости я рассказала ей тот самый день где-то вкратце, а где-то в подробностях. Но главный акцент старалась делать на положительных моментах. Леви всё охала и ахала — ну да, подобное не с каждой может приключиться. Ну, я и сама не ожидала.       — Слушай — ты молодец! И Лаксас, между прочим, тоже.       — Да, я знаю, — и это действительно так. Без него не знаю, как бы всё выдержала — это факт.       — А насчёт того, что домой не возвращается: так может он на работе?       Наивная и оптимистичная Леви!       — Я бы поверила в это, если бы не знала его привычки, — вздохнула я. — Более, чем на сто процентов уверена, что он где-нибудь (хотя известно где) «празднует».       — Слушай, я понимаю, что твой Лаксас…       — Он не мой!       — Нет, теперь — твой! — твёрдо высказалась подруга. — Так вот, твой Лаксас, может, и не самый лучший человек на свете, но давай думать, что у него серьёзные причины для этого.       — Увы, — не удержавшись, покачала головой: как бы хотела в это верить. Но я реалистка. А может пессимистка?! Никогда таковой не была, а тут что-то вдруг засомневалась. Прижав телефон плечом к уху, я перевернула дочку на другой бок и машинально покачала кроватку. — Ладно, разберёмся.       Леви вдруг замолчала, и я фоном услышала, что вошёл Гажил. О чём они говорили, я не слышала — подруга закрыла динамики. Я уж думала, что забыла про меня, как вдруг она заговорила:       — Люси, тут такое дело, — Леви немного замялась. — Гажил говорит, что видел Лаксаса вчера у «Громовержцев».       — Вот! А я о чём говорила! — не удержалась я.       — Говорить можно одно, а факты могут быть другими. Вот скажи, что про отсутствие Лаксаса говорил сам мистер Макаров? — Леви явно темнила.       — Да ничего, собственно, — растерялась я. — Ну… что работает допоздна и там же остаётся.       — А если это так? — Леви глубоко вздохнула. — Просто подумай, что это действительно так.       — Учитывая его вчерашнюю «работу», — не удержалась я от комментария.       — Люси, — в трубке послышался голос Гажила. — Я не собираюсь вмешиваться в ваши бабские дела, но просто попытайся понять Лаксаса, — а я и его самого не понимала. — Оно, может, для вас, женщин, и нормально, но… Блин… Ты… — чувствовалось, что парень пытался подобрать приличные слова. — Короче, не каждый мужик может выдержать присутствие при родах, а Лаксас принимал в них непосредственное участие, как я понял. Ты уж извини, но стресс бывает и у мужиков. Не только у вас.       Я была просто в шоке. Что? У Лаксаса стресс?! Серьёзно? Голова отказывалась работать. Непостижимо. Это что же получается, что Лаксас переживает? Вау! Я невольно скорчила рожицу.       — В общем, он сейчас просто тупо пьёт.       Мне теперь радоваться от такого заявления? Что он не кутит с девками, а просто пьёт? А может с горя? Я невольно про себя хохотнула. Ну что не пацан родился, а девочка? Может он и из-за этого расстроился?       — Ты меня «утешил».       — Да ладно тебе, — тепло сказал Гажил. — Ты там не горячись лишний раз. Постарайтесь как-нибудь ужиться. Лаксас в целом неплохой парень. С заскоками, не без этого, но в целом хороший. Я тебе не говорил, но знаю достаточно давно. Друзьями мы не были, но… дай ему шанс.       — Да, Люси! — крикнула в трубку Леви. — Всё у вас будет хорошо! Ведь у вас теперь такая хорошенькая девочка. Я прям чувствую это! Так что мы с Гажилом держим за вас кулачки. Давай, подруга, не унывай.       Какие же хорошие у меня друзья! Я и сама хочу верить в это. Ладно, пусть будет как будет. В любом случае, я теперь не одна!       Попрощавшись, я взглянула на часы. Ух, ты ж! Долго же мы болтали, время купания прилично задержалось, и я поспешила приготовить ванну, но заметила, что приехал дед Макаров, а потому быстро спустилась поприветствовать его.       — Деда, ты сегодня поздно, — чмокнула я его в щёку, вешая куртку на плечики.       — Дела, дела, дела, — приобнял он меня и потёр усталые глаза.       — Кушать будешь? Я щи сварила, — предложила я, следуя за ним в гостиную.       — Нет, спасибо, — отказался он. — У меня сегодня был деловой ужин, так что не беспокойся. Как дочка: всё нормально? — спросил он, усаживаясь на диван.       — Да. Сейчас искупаю её и покормлю на ночь, — кивнула я, заходя со спины и массируя его плечи.       — Ну иди, иди. Я немного посижу и пойду отдыхать, — дед похлопал меня по тыльной стороне ладони и махнул рукой.       — Спокойной ночи.       — Спокойной.       Учитывая позднее время, я не стала долго купать дочку, да и стиральную машинку пора было загружать. Удобно усевшись в кресло, я наблюдала, как она постепенно засыпала. Не хотелось уходить, но дела нужно делать. Я как раз собиралась встать, чтобы переложить её, как дверь в детскую вдруг открылась, впуская яркий свет из коридора.       — Дед, ты чего-то хотел? — тихо поинтересовалась я, медленно поворачивая голову. Каково же было моё удивление, когда в проёме оказалась массивная фигура моего мужа.       — Ты? — удивилась я, машинально прижимая дочь к себе.       — А ты кого ждала? — холодно ответил Лаксас, проходя внутрь. Мой нос сразу уловил исходящий от него перегар.       — Ты пьян? — впрочем, что я спрашивала очевидное?       — Так, — он неопределённо махнул рукой и прошёл ещё ближе.       — Ты иди к себе, проспись, — мне так хотелось всё ему высказать, но… Сейчас не та ситуация. Пусть сначала протрезвеет.       — Я в норме, — Лаксас уселся прямо на подлокотник рядом с нами.       — Фу, — я замахала рукой, — не дыши на ребёнка. И вообще, не подходи к ней в грязной одежде.       — Я сегодня переодевался, — расплывчатая улыбка отразилась на его лице, а рука потянулась к дочке.       — Не трогай её, — зашипела я. — Серьёзно. Хотя бы руки вымыл.       — Я мыл. На нюхай, — Лаксас сунул свою ладонь перед моим носом. Сквозь перегар я всё же смогла уловить фруктовый аромат нашего жидкого мыла. — Ну что убедилась?       — Ты как за руль сел в таком состоянии? — возмущалась я. — Да не лезь к ней, — я закрыла дочь от его поползновений, — поранишь.       — Хм, — Лаксас стукнул меня в голову пальцем. — Запомни: я никогда не сделаю больно своей дочери.       — Для начала её назвать нужно. Или так и будет ходить безымянная?       — Ок, — он щёлкнул пальцами. — Щас назовём.       — Не сейчас. Иди к себе, проспись. Такие дела на трезвую голову нужно делать, да и мне нужно её переложить.       — Ну, так давай.       — Уйди, ты мешаешь.       — Упс, прошу прощения, — Лаксас изобразил что-то неопределённое руками, чуть не свалившись с кресла, вставая, и чуть не опрокинув нас. У меня сердце едва не провалилось. — Сори. Вашу руку мисс.       Он и правда протянул свою ладонь. Места, чтобы встать самостоятельно не было, но принимать его помощь было опасно. Мы долго смотрели друг на друга: он с ожиданием, я с недоверием. В конце концов, он не выдержал и, взяв меня за свободную руку, потянул на себя. Тут хочешь не хочешь, а пришлось повиноваться. Я сердито взглянула на него, сделала шаг в сторону и… чуть не упала. Оказывается у меня затекла нога, пока я сидела. Такая неприятно ватная, от которой чувствовалась абсолютная беспомощность. Я даже не успела испугаться, как была удержана обеими руками Лаксаса.       — А говоришь, это я пьян, — ёрничал он.       — У меня нога просто затекла, — оправдывалась я, чувствуя, как она начала неприятно покалывать. Вот же ситуация!       Лаксас прочитал её по-своему и, изловчившись, сел на моё место, потянув нас с дочкой на себя. Не удержавшись, я очутилась на его коленях. Сердце отбило бешеный ритм. Встать немедленно не позволяла нога, но и сидеть в его объятиях удовольствия не доставляло. Лаксас одной рукой наклонил меня на себя так, что пришлось лечь на его грудь. Его голова оказалась у моего плеча, и я забыла, как дышать. Но всё, что его интересовало в данный момент — была дочка. Он с интересом рассматривал её, поглаживая щёчку пальцем.       — На меня похожа, — выдал он свой вердикт.       — Да не дай Бог, — фыркнула я, коря себя за беспомощность.       — Ну, так что?       — Что? — не поняла я, глядя на него.       — Как хочешь назвать?       Ого, да неужели? И как мне сейчас поступить: стукнуть его в ответ или всё же предложить свои варианты? Второй ответ, как ни крути, лучше. И я озвучила.       — Мне всё равно, — пожал плечами он. — Все имена красивые.       Вот те на! Ждала его столько времени, чтобы в результате сама и назвала. За это время я прикидывала каждое имя к дочке, но остановилась на одном, а потому с надеждой произнесла:       — София.       — Ну, София, так София, — не стал возражать Лаксас. И это было приятно.       Я улыбнулась, что, наконец, у моей дочки появилось имя. София, Софи. Моя маленькая Софи. Настроение сразу взлетело, и я глянула на Лаксаса. Он спал. Склонив голову на грудь, он просто спал. Покрутив ногой, я поняла, что можно вставать. Лаксас так и не пошевелился. Я не стала его трогать пока. Лишь закончив развешивать пелёнки, я попыталась уговорить его уйти в свою комнату, но это было бесполезно. Легче мёртвого разбудить, чем его.       И что делать? В детской стоял устойчивый запах перегара. И храп. Такой мощный мужской храп.       — Лаксас. Лаксас, иди к себе, пожалуйста.       Я попыталась в очередной раз его растормошить. Увы. Мне не оставалось ничего, как только зажать его нос пальцами. Кажется, сработало! Лаксас вздрогнул и передёрнулся. Однако на этом всё! Единственное, что он сделал, так повернулся на бок и продолжил спать. Что ж, по крайней мере перестал дальше храпеть. Можно было бы уйти с дочкой в мою комнату, но было жалко её тревожить. Я надела ей на голову шапочку и накрыла дополнительным одеялом, а затем чуть шире открыла окно. На улице было холодно. Сходив в комнату Лаксаса, я взяла одеяло и накрыла его, и только после этого сама легла в постель.       Я сумасшедшая.

***

      Проснувшись по будильнику рано утром, Лаксаса я не обнаружила на месте. Более того, окно было закрыто, и в комнате не было холодно. Неужели побеспокоился о дочке? Приятно.       Новый день. Всё по расписанию.       После утреннего кормления я спустилась вниз приготовить завтрак деду. И Лаксасу. Мне не жалко. Если он всё ещё дома. Я суетилась на кухне, когда из столовой послышался голос деда Макарова.       — Доброе утро, Люси.       — Доброе, деда. Садись, вот твоя каша, — я наложила её в тарелку и поставила на стол. — Вчера Лаксас приезжал.       — Я знаю. Я его привёз, — дед послушно ел свою кашу.       — Вот как, — произнесла я. — Но вы вроде бы в разное время пришли.       — В одно. Просто он спал в машине.       — Тогда понятно, — хотя, что понятно?       — А что, опять что-то начудил?       — Нет-нет, всё нормально. Просто спросила. Мы даже немного поговорили вчера, — я потупила глаза. — Кстати, мы назвали дочку Софией. Софи.       — О, чудно, — обрадовался дед. — Я рад.       — Я тоже.       Входная дверь открылась, и в дом вошёл Лаксас в спортивном костюме и полотенцем на шее. Явно после пробежки. Глядя на него и не подумаешь, что он вчера был подшофе. Свежий и… невероятно привлекательный. Мы встретились глазами, но ничего друг другу не сказали. Я была словно загипнотизирована. Но не Лаксас. Он бросил в меня полотенце и ушёл в душ.