Сильная слабая женщина

      Незаметно пролетели два месяца. Лаксас вроде бы больше не пил, но на работе постоянно задерживался. Дома мы с ним виделись редко: не сказать, что мы избегали друг друга, но точно уж не искали общения. Я, признаться, поначалу думала, что дочка будет раздражать его своим плачем, но она была по большей части спокойная — значит дело не в ней.       — Лаксас, — я постучала в его комнату и вошла.       Все эти выходные он решил провести дома, совершенно ничего не делая. Оно и понятно: в последнее время был так загружен работой, что естественный отдых был просто необходим. Он лежал в постели, явно не собираясь вставать, и смотрел какую-то передачу про путешествия.       — Не посидишь с Софи? Мне нужно деда лечить, да и приготовить нужно что-нибудь. Ты вчера практически всё съел.       Я просто диву далась: Лаксас опустошил по сути целую кастрюлю щей — осталось совсем ничего. Я хоть и не готовила слишком много, но на сегодняшний день вполне хватило бы на всех. Видать, сильно проголодался. Он лишь равнодушно развернулся в мою сторону и пожал плечами:       — Неси.       Это было уже не в первый раз, когда я просила его посидеть с дочкой, но Лаксас и не отказывался, за исключением случаев, когда работал дома. Я заметила, что к Софи он стал постепенно проявлять самые тёплые чувства.       — Эм-м, — замялась я, поджимая губы. — Она спит.       — Ладно, сейчас спущусь, — нехотя ответил он, потягиваясь.       Я не стала больше задерживаться в его комнате и поспешила к деду, надевая медицинскую маску. Буквально на днях он сильно простудился и теперь лежал целыми днями в постели. Температуру нам удалось сбить, но слабость от кашля его всё ещё мучила.       — Дед, как ты себя чувствуешь? — я принесла ему горячий наваристый бульон, приправленный тонкой вермишелью, как он и просил.       — Кх, кх, — закивал дед головой, придерживаясь рукой за горло и сдерживая кашель.       — Ладно, молчи, — я поняла, что он хотел сказать.       Поставив поднос на столик, я проверила показания градусника: тридцать шесть и четыре. Маловато, но нормально.       — У тебя здесь душно, — заметила я. — Давай, сейчас покушаешь, примешь лекарства, укроешься и ляжешь спать, а я на пару минут хотя бы проветрю, а затем включу «волшебную» лампочку, — так мы между собой называли небольшой ультрафиолетовый кварцевый облучатель, который купили в магазине медтехники, и который собственно был «КУФ для дома». Я ставила его без насадок в детской для обеззараживания воздуха, а теперь и деду пригодился.       — Да ты иди, я сам, — немного придя в себя, отмахнулся дед. — Нечего микробы хватать и таскать их к Софи. Иди к ней.       — Не беспокойся, — улыбнулась я. — Я с тобой тут продезинфицируюсь, а с Софи Лаксас сейчас, так что не беспокойся.       — Ну, тогда ладно, — согласился дед, устраиваясь удобнее. — Давай сюда мою похлёбку.       — Я тебе ещё сюда мелко курочку накрошила, а то совсем силы потеряешь, — поставив поднос ему на колени, я встала у окна.       На улице дул сильный порывистый ветер, тёмные свинцовые тучи обгоняли друг друга по мрачному серому небу, завершая унылую картину поздней осени. По прогнозам обещали минусовую температуру. В такую погоду не погуляешь даже на веранде. Именно так я поступала, когда лили сильные дожди. Мочить ноги желания не было, а открытый большой навес не мешал наслаждаться свежим воздухом. В хорошие дни мы с дочкой постоянно гуляли по улицам, иногда доходили до озера, а теперь грунтовую дорогу к нему перегораживала огромная грязная лужа.       — Люси, — дед заставил меня обернуться, — возьми. Я наелся.       — Деда, ты же совсем мало покушал. Давай ещё хоть немного, — настаивала я, но он был непреклонен. — Ну ладно, — я позволила себе шутливый тон, — сейчас я тебя прощаю, но вечером скушаешь двойную порцию.       — Ладно, — вяло улыбнулся он, и я поспешила взбить ему подушку.       — Может лучше к себе перешёл бы? В кабинете на диване ведь неудобно спать, — я в который раз пыталась уговорить его покинуть кабинет, но видимо упрямство — вторая натура Дреяров.       — Поучи ещё меня, — беззлобно ответил он. Конечно, я могла и ошибаться, но думала, что дед просто опасался разнести инфекцию по этажу, тем более его комната была смежной с детской. А тут вроде бы как «далеко». — Давай, включай свою лампочку.       — А ты лекарства принял? — поинтересовалась я, глядя на нетронутые бластеры. — Не забывай принимать их, — я выдавила таблетки на блюдце и подала деду. — Запивай.       Дело сделано. Дед улёгся на бок и накрылся одеялом, но не везде хорошо, и я поправила его, накрывая голову и оставляя видимым только лицо. Установив окно на проветривание, отнесла посуду на кухню и тут же вернулась.       — Хочешь, я на ужин приготовлю мясное суфле? — спросила я, закрывая окно и поправляя шторы.       — Да, можно немного, — согласился дед.       — Вот и отлично. Кстати, Вирго нашла постоянную работу рядом с домом, как и хотела.       — Я рад за неё, — дед перевернулся на другой бок, лицом к спинке дивана. — Давно говорил, что хватит по домам подрабатывать. Как там Ариес?       — О, у неё новое увлечение — рисование. Вирго говорит, что весь дом теперь в рисунках — не знает уже куда девать «шедевры», — рассмеялась я.       Как-то так получилось, что после выписки из больницы Ариес Вирго не смогла к нам вернуться надолго — в садике вспыхнула краснуха, и девочка подхватила инфекцию. Само собой понятно, что Вирго не могла к нам ходить. С другой стороны — а я на что? Так что всё как-то само собой уладилось.       Пока я рассказывала о них, заметила, что дед уснул. Выключив через положенное время кварцевую лампу, я поставила на поднос термос с тёплым травяным отваром и ушла. Поднявшись наверх в детскую, я застала умилительную картину: Лаксас спал на моём диване, обняв Софи. Причём, так бережно. Дочка лежала на его ладони, прижав ручки к груди и упираясь ножкой в папин изгиб локтя. Я не удержалась и сфотографировала их. Интересно, почему они спят вместе? Может, плакала, а я не слышала? Ладно, потом спрошу. Я подсунула руку под её попку — было мокро, но будить не стала и накрыла их обоих одеялом, а сама пошла готовить ужин.       Диван потом придётся застирывать.

***

      На улице, как и прогнозировали, наступили морозы. Мы с дочкой гуляли на веранде, но не из-за холодов. Просто мне нужно было срочно дописывать курсовую, и я использовала любое свободное время. Последнюю. Вообще, у нас что-то странное с обучением — никакой стабильности. То одно скажут, то другое, то сроки переносят. Сплошная головная боль, а ведь впереди писать дипломную работу.       Я вдохнула свежий холодный воздух и поёжилась. Нужно было перчатки надеть. Ладно, пора в дом заходить. Взяв дочку из коляски, я быстро скинула с себя куртку и, согрев руки под горячей водой, раздела её и уселась перед тазиком. Софи тут же пописала — успели! Покормив после дочку, я положила её в корзину и отнесла на кухню: вечером к нам должны прийти гости. Давно у нас никого не было, и я соскучилась по живому общению. Леви заскакивала на прошлой неделе, но совершенно ненадолго, так что мне не хватило. Особо много готовить не собиралась — так, обычный ужин, но порадовать чем-нибудь вкусненьким хотелось.       — Лаксас, — я позвонила мужу. Это случалось очень редко и всегда по делу, но в этот раз я просто опасалась, что он и сегодня задержится на работе. — Не забудь, что сегодня к нам Фрид с Мирой и Феодором приедут. Будь, пожалуйста, вовремя — они же и твои друзья всё-таки.       — Знаю, буду, — деловито ответил Лаксас. — Ладно, не отвлекай — у меня дел полно.       На кухне парили всевозможные ароматы. Дочка лежала в корзине прямо на столе и играла с подвесными погремушками. Всевозможные электронные няни, которые набирали популярность у некоторых мам, меня не привлекали — я хотела быть постоянно со своим ребёнком вживую, а не по экрану. Снуя туда-сюда по кухне, я временами подходила к Софи и заигрывала с ней. Пусть и ненадолго, но она видела меня и знала, что мама рядом.       Накануне я напекла коржи, а утром только смазала их кремом и, украсив, поставила в холодильник — так что торт у меня был уже готов. Также с утра приготовила куриную пасторму, а пока поставила в духовку жаркое; следом шли салатики и закуски; ну и напоследок, прямо к столу я задумала приготовить бризоль со свежими овощами. Это блюдо я ещё ни разу не готовила, но, надеялась, что оно у меня получится.       Я трудилась, как пчёлка, и порхала, как бабочка, и мне это нравилось. Тихая инструментальная музыка поддерживала моё приподнятое настроение, да и готовить на большой кухне — одно удовольствие. Когда жила одна, иногда мечтала именно о такой: чтобы было, где развернуться. Софи, между делом, уснула, и я унесла корзину в гостиную, оставив дверь открытую, чтобы её слышать.       — Дед, привет, — я позвонила на сотовый телефон. — Где ты говорил, компоты хранятся?       — В подвале. Я скоро приеду и достану. Не переживай. Ничего не нужно купить? — уточнил он. — Я как раз мимо магазина сейчас проезжать буду.       — Вроде бы нет, — осмотрелась я. — Если только хлеба. Но в принципе его достаточно.       — Давай лучше куплю — хуже не будет.       — Хорошо, — согласилась я, и мы разъединились.       Время поджимало, а Лаксаса так и не было. Я нервничала, тем более Мираджейн звонила, что они скоро тоже будут. Вот почему он опаздывает? Стол уже почти накрыт, дело осталось только за горячим и гостями.       Из гостиной послышался плач. Как не вовремя! Наверное, не успею приготовить бризоль, а жаль — так хотелось. Я быстро соображала: может тогда антрекот приготовить? Тем более у меня в холодильнике лежал подходящий кусок мяса.       Я подошла к дочке и с обидой скривилась — Софи не только описалась, но и обкакалась. Ну что тут поделаешь? Я взяла её на руки и собралась идти мыть, как в дом зашёл Лаксас.       — Как хорошо! — воскликнула я и тут же мягко укорила. — Но мог бы и пораньше. Давай, быстро иди мой руки — Софи нужно поменять.       — А ты что? — не совсем понял моего напора муж. — Я вообще-то только что с работы пришёл.       — А я вообще-то готовлю, — парировала я, объясняя очевидное и внутренне возмущаясь. — Давай, давай, мне ещё кое-что доделать надо.       Я мягко и в тоже время бесцеремонно толкала его в ванную, и как только Лаксас вымыл руки, тут же вручила ему плачущую дочь.       — Вот этой пелёнкой вытрешь, а потом тут же повесь — это специальная, — невольно командовала я, но времени-то было в обрез. — Ползунки в детской на комоде. Оранжевые надень.       — Ты это… — пытался возразить Лаксас, но я уже убежала на кухню.       Быстро взбив яйца, я раскатала фарш в круглый пласт и отправила первую порцию бризоля на сковородку, а затем вторую, третью — благо плита была свободна, как и сковородки.       В дверь позвонили.       — Здравствуйте, заходите, пожалуйста! — улыбнулась я, глядя в экран домофона и открывая калитку нажатием кнопки, а сама тут же убежала на кухню переворачивать «блины». — Проходите, проходите, — крикнула я, как только гости вошли в дом, и выглядывая из-за угла. — Я сейчас. Один момент. Тапочки для вас приготовлены!       Переложив на блюдо «блины», отправила готовиться следующую партию, а пока быстро завернула в эти начинку и закрепила кольцом из лука. Вроде бы хорошо выглядят. Надеюсь, на вкус тоже будут хороши.       — Привет, подруга, — на кухню зашла Мираджейн, и мы приветственно чмокнули друг друга. — Смотрю, у тебя тут всё в ажуре.       — Привет, — улыбнулась я, немного кисло. — Если бы. Софи отвлекла, но… Слава Богу, Лаксас приехал. Сейчас должен спуститься с ней. А вы как? Всё нормально? Как Феодор?       — Всё замечательно, озорничаем, — рассмеялась она, по-хозяйски моя руки. — Давай, я тебе помогу. Что нести?       — Да у меня в принципе всё приготовлено, — осмотрелась я. — Сейчас вот это закончу, и пойдём. Горячее чуть позже достану — пусть в духовке доходит, — быстрым взглядом убедилась, что не забыла её выключить. — Ну, вот и всё! Бери вот эту тарелку.       Я быстро сняла с себя передник и распустила волосы, лёгким жестом поправив их перед зеркалом.       Зайдя в гостиную, я тяжко выдохнула, глядя, как Лаксас титёшкал дочку. В принципе ничего такого, только… Что он на неё надел? Говорила же: оранжевые ползунки! А он что одел: белые в синий горох, к тому же без лямок. И это в сочетании зелёной распашонкой. Ох!       — Привет, Фрид, Феодор. Я сейчас, — мило улыбнулась я и забрала из рук папаши дочку. — Одну секунду буквально, — извинилась я, убегая в детскую. Ну, учудил! Он что: не заметил, что распашонку намочил, когда дочку мыл? Ну, мужики!       Когда вернулась вниз, дед Макаров уже приехал, и все прошли в столовую. Ещё одна особенность, которая мне понравилась в этом доме лишь только со временем, так это раздвижные двери, которые позволяли объединить пространство.       — А вот и мы! — я специально обратила внимание на Софи. В сочных подгузниках и распашонке с белыми ромашками, она выглядела красавицей, ну, а головку, как самой настоящей девочке, украшал красивый бант на широкой трикотажной ленте. Не то, что Лаксас на неё нацепил.       — Феодор, — Мира повернула сына в нашу сторону. — Посмотри: какая невеста!       Все хором рассмеялись, но видимо слишком громко, и Софи, скривившись, собралась расплакаться.       — Ты моя хорошая, — я тут же зацеловала её в щёчки. — Ах, не смущайте нас, — кокетливо ответила я за неё.       — Что ж, уважаемые дамы и господа, — дед Макаров встал, как самый старший. — Пусть и некоторое время спустя, но я предлагаю отметить рождение вот этой замечательной девушки, — он указал на правнучку. — Дорогая Софи, мы тут все собрались исключительно ради тебя, — дед немного прокашлялся. — Ни для кого не секрет, что в роду Дреяров рождаются только одни мальчики — это был неопровержимый факт. До недавнего времени. И это камень в твой огород, Лаксас.       Я на мгновение заволновалась, невольно вспомнив зачатие дочки. Лаксас видимо тоже, и у него передёрнулись желваки.       — Но вы посмотрите: какая хорошенькая девочка получилась! — меж тем продолжал дед. — Самое настоящее солнышко! Предлагаю наполнить бокалы, чтобы наша Софи всегда и всем светила.       Мы все подняли бокалы: кто с вином, а кто с компотом. И приятный вечер начался. Дед привлекал к себе заслуженное внимание и задавал весёлый тон. Меня хвалили за приготовленный ужин, а я всё стеснялась. Мне всегда казалось, что другие намного вкуснее готовят, хотя, признаться, мне и самой всё понравилось.       Где-то через час я извинилась и ушла кормить дочку. Внизу слышался радостный смех, хотелось посидеть с друзьями, но я теперь мама, и свои желания нужно отложить на потом.       — Люси, — в детскую зашёл дед Макаров. — Давай, я её покачаю, а ты иди, повеселись.       — Нет-нет, деда. Всё нормально. Иди сам отдыхай, — с неохотой отказалась я. — Я её уложу, а потом спущусь.       — Не спорь, — он протянул руки и взял из моих правнучку. — Вы молодые. Посидите в своей компании, а мы тут пообщаемся. Правда, моя хорошая? — дед почмокал маленькие пальчики. — Маме нужно развеяться, а то — ишь, приклеилась к тебе, как банный лист, — пошутил он. — Иди, иди, Люси. Мы тут без тебя разберёмся.       И я ушла, напоследок помахав дочке рукой.       Феодор много кушать не стал, его больше интересовали игрушки, и Мира спустила его на ковёр в гостиной. Ну, а мы, взрослые, продолжали сидеть за столом, неторопливо наслаждаясь ужином и ведя приятную беседу. Мира рассказывала о соревнованиях Лисанны, о том, что Нацу поехал вместе с ней, о том, как они после уехали в маленькое путешествие по Европе. Я, признаться, завидовала. Мои друзья постоянно где-то колесили: будь то по Фиору или за границей. А я вот нигде не была. Совсем маленькой ездили всей семьёй в Маргарет к папиным родственникам, и только. После маминой смерти у меня не было с ними никакой связи, да оно и неудивительно. Это хоть и давно было, но я до сих пор помню свою троюродную сестру, что на полгода старше меня, и её слова в тишине ночи: «Мама, а когда они уедут?». Мира с Фридом тоже много путешествовали, Лаксас рассказывал, что чуть ли не весь юг страны объехал в юности, ну а, став старше, границы его расширились. Мне единственной нечего было сказать. Да о чём я? Даже на пляж редко выбиралась после школы. Вся в делах. Была. А сейчас, вообще, можно об этом забыть.       Настроение незаметно ухудшилось. Это было также связано с Лаксасом. Я довольно часто ловила на себе его пугающие взгляды, от которых становилось не по себе. Лаксас, пользуясь тем, что Мираджейн за рулём, постоянно подливал спиртное другу, и они с Фридом постепенно пьянели. Да тот и не возражал. Их шутки становились острее, а смех громче. Мира уже несколько раз пыталась увести мужа домой, тем более Феодор устал и начал капризничать, но им, мужикам, всё было нипочём — они отдыхали.       Я уже успела убрать всё со стола, оставив лишь закуски и спиртное, всё перемыла, и мы с Мирой тихонечко болтали, сидя на диване. Мужчины пытались нас пригласить за стол, но мы вежливо отказывались.       И вот, наконец, подруге удалось уговорить мужа покинуть наш дом. Она стыдливо убирала его руку со своей попы, когда Фрид собственнически прижимал её к себе. Это выглядело слишком интимно, словно он хвастался своей женой. Мы с Лаксасом стояли порознь, будто чужие. Хотя, по сути, это так и есть. Не семья.       — Ну, давайте, не забывайте нас, — провожал Лаксас друзей. — Феодор, слушайся папу и маму, — он погладил на прощание ножку засыпающего ребёнка.       — Теперь ваша очередь, — рассмеялся Фрид. — Ждём вас в гости.       Наконец, мы распрощались. Лаксас закрыл дверь, а я пошла убирать остатки со стола.       — Не трожь, — он выхватил из моих рук бутылку с коньяком и налил себе очередную порцию.       — Может, хватит? — я не решалась забрать её обратно. — Ты уже и так много выпил.       — Не твоё дело, — грубо ответил он, залпом выпивая налитое и повторяя заново.       — Как хочешь, — устало ответила я. Спорить с ним бесполезно, а учитывая состояние опьянения, ещё и опасно. Поэтому, я переложила закуски на одну тарелку и стала домывать посуду.       Лаксас сидел на кухне и наблюдал за мной. Краем глаза я видела его наглое лицо. Он сидел, развалившись за столом, и подпирал подбородок рукой. Мне было некомфортно. Что на него нашло? Ведь в целом вечер прошёл нормально, весело, я его не трогала. Так чего он? Не выдержав напряжённой обстановки, я нервно вытерла руки и направилась на выход. Однако.       Однако Лаксас перегородил мне путь вытянутой ногой. Я зло посмотрела на него и обошла с другой стороны. Лаксас сумел поймал меня за локоть, но мне удалось выдернуть её.       — Спокойной ночи, Лаксас.       Сейчас лучше не раздражать его и поскорее скрыться с глаз долой. Как бы не так. Лаксас резким движением рванул меня к себе и тут же прижал к стене, зажимая запястье. Стало страшно. Я молчала. Просто боялась, что любые мои слова его спровоцируют. Но и это ему не понравилась.       — Что молчишь?       А что сказать?       — Специально решила меня вывести из себя?       Я не понимала. Лаксас не контролировал свою силу, больно сжимая мою руку, но я терпела.       — Думаешь соблазнить меня своим платьем?       А что с моим платьем не так? Обычное платье-футляр фисташкового цвета. Без всяких изысков и вычурности. Я была так рада, что влезла в него. После стольких месяцев беременности хотелось надеть что-нибудь красивое, подчёркивающее мою фигуру. Вот только никакие низменные мысли мне и в голову не пришли, когда я его выбирала. С чего он вдруг?       — Думаешь, что можешь возбудить во мне желание? — шипел он в ухо. — Да из-за тебя у меня вообще не стоит! — гневался он. — Зря ты это сделала. Я целый вечер сдерживал себя, так что готовься к наказанию.       Лаксас схватил меня за волосы и впился в губы. Я просто безмолвно плакала. А что могла сделать? Он полностью властвовал надо мной. Так хотелось оттолкнуть его, но где мне равняться с его силой? Поэтому решила поступить по-другому и скользнула свободной рукой по его груди, обнимая за торс. А он на мгновение растерялся и ослабил хватку. Не ожидал? Этого было достаточно, чтобы вырваться и убежать наверх.       Мне не хватило буквально доли секунды, чтобы закрыть дверь в детскую. Лаксас ворвался и, схватив за шею, утащил за собой наверх к себе. Он пёр, как танк, совершенно не обращая внимания на моё сопротивление. Но тут я ему «помогала». Я уже не думала только о себе. Боясь разбудить деда и дочку, я лишь вяло упиралась ногами, катясь по гладкому полу в тапочках. Затолкнув в комнату, Лаксас сразу же повалил меня на пол. Я слышала, как он расстёгивал ремень на брюках, и беспомощно пыталась найти хоть что-нибудь. Грубо разжав мои ноги, он стал задирать юбку, как мне удалось что-то нащупать. Недолго думая, я стукнула этим Лаксаса. Его голова опустилась мне на грудь, и тут же я почувствовала всю тяжесть обмякшего тела.       Я немного подождала, прислушиваясь к ощущениям и его дыханию. Дышал. Слава Богу — не убила. Я искренне была рада. Даже, если бы ему удалось завершить начатое, я не желала ему смерти. Пьянь! Но, всё же: что на него нашло? После родов он ни разу не намекнул на возможность нашей близости. Я была ему полностью безразлична. Нельзя сказать, что меня это не радовало, но всё же странно. Он же приставал ко мне во время беременности, да и угроза о том, что мы переспим с ним когда-нибудь, тогда была сказана вполне серьёзно. И теперь, когда мой организм восстановился, ничто не мешало для её выполнения. Но ничего не происходило. До сегодняшнего дня. Я мысленно прокручивала прошедший вечер.       «Да из-за тебя у меня вообще не стоит!» — вспомнились его слова.       Это что же означает? Что Лаксас теперь импотент?