Сильная слабая женщина

      С некой настороженностью я наблюдала за Лаксасом на следующий день, причём ожидала абсолютно любых нападок, но нет, даже намёки отсутствовали. Да и я не стремилась поднимать вчерашнюю тему, будто ничего не было. Строить из себя обиженную гордость не стала. Просто… Создавалось такое ощущение, что он не помнил конец вечера, что собственно странно при его-то отличной памяти. На это натолкнул его утренний разговор с дедом. Во время лёгкого завтрака (после вчерашних посиделок есть особо не хотелось) Лаксас вёл себя непривычно тихо, медленно ковыряясь палочками в тарелке.       — К концу месяца к нам прибудет проверка из налоговой. Ты все документы проверил? — без давления поинтересовался дед Макаров.       — Да, у нас всё в порядке. Я как знал, приглашал аудиторскую фирму. Впрочем, что я говорю — ты и сам знаешь, — ответил Лаксас, так и не поев толком, отодвинул тарелку.       — Разумеется, знаю, — закивал дед одобрительно, — как и то, как ты ведёшь дела. Но пока не вижу особых подвижек в нашем с тобой соглашении, — подметил он.       — Не так всё просто, — огрызнулся Лаксас, при этом у него нервно дёрнулся глаз. — Но я выполню своё обещание.       Я совершенно не понимала о чём они, хотя, меня никогда не посвящали в дела фирмы, да мне это и не нужно. Я редко присутствовала при деловом разговоре Дреяров, но в эти редкие моменты не могла любоваться ими обоими. Лаксас вырос в моих глазах, он больше был похож теперь не на беспечного и наглого мажора, а на взрослого серьёзного мужчину.       — Смотри… — многозначительно напомнил дед Макаров и по-отечески потеребил голову внука, на что получил громкое «Ауч!». — Ты чего? — удивился он. — Шишак что ль набил?       — Похоже на то, — ответил Лаксас и осторожно прикоснулся к больному месту.       — Когда только успел? — без особого интереса прокомментировал дед и многозначительно посмотрел на меня. А я что? Я строила абсолютное непонимание, спокойно разливая чай.       — Да хрен его знает. Не помню. Кажется, я вчера неплохо перебрал.       Лаксас похоже действительно пытался вспомнить, и мыслительный процесс явно активировался. А вот этого бы не нужно. Я разволновалась и пролила молоко. Даже сама не знала, чего больше боялась: того, что ко мне приставал или того, что сказал по пьяне? Подозрительный взгляд всё же коснулся меня, но при деде он ничего выяснять не стал. Лишь позже, когда я ушла в детскую, Лаксас заглянул к нам.       Я как раз кормила Софи, приспустив край домашнего платья на пуговицах и обнажив плечо. Рукой машинально прикрыла незащищённую грудь, но Лаксас, как на зло, сел напротив пристально смотря на нас.       — Чего пришёл? Уйди.       Мне было крайне неловко. И пусть он не один раз видел меня обнажённую, всё равно стыдливость накрывала меня с головой.       — Хочу посмотреть, как ест моя дочь, — не двигаясь с места, высказал цель своего визита. Что-то я в этом сильно сомневаюсь. — Руку убери — видно плохо.       — А больше ничего не убрать? — насупилась я.       — Можно, — нагло согласился Лаксас. — Можешь всё скинуть.       — Перебьёшься, — фыркнула я. — В самом деле — иди отсюда.       — Не-а, — настаивал на своём он. — Я же сказал — руку убери. Или хочешь, чтобы я помог?       В то, что он может осуществить сказанное, я ничуть не сомневалась, зная его нахальный характер и властный взгляд. Но попробовать ещё сопротивляться всё же стоило.       — Включи интернет и смотри, сколько влезет.       — Люси, — раздражённо, но негромко пресёк он моё предложение. — Вживую интереснее.       Лаксас не стал дожидаться и таки сам открыл вид, приседая перед нами на одно колено. Его лицо было довольно близко, но, судя по взгляду, он действительно смотрел, как кушала Софи.       — Вчера что-то было? — не глядя на меня, спросил он.       — Ужин был. Джастины приезжали, — включила я режим дурочки.       — Я не об этом, — перебил меня Лаксас. — Позже что-нибудь было?       — Было, — быстро согласилась я, на ходу уходя от того самого «было». — Ты мне помогал убирать посуду.       — И всё? — сомневаясь, удивился он. — Я не позволил себе лишнего?       — Если считать тот факт, что ты продолжил пить в одиночку — то да, позволил.       — А шишка тогда откуда? — не унимался Лаксас.       — А я тут причём?       Мне почему-то стало казаться, что он всё же начал что-то вспоминать. Или? Леденящий душу холод пронзил всё тело, аж кожа мурашками покрылась — он как раз всё помнит и специально выводит меня на правду. Ну, уж нет! Моё признание ещё неизвестно к чему может привести.       — Ты ушёл к себе и грохнулся, я думала, деда с Софи разбудишь. Извини, что не проверила наверняка.       Интересно, он поверил? Очень хотелось, что да. Обратила внимание, как он едва слышно облегчённо выдохнул. А мне, если признаться, тоже полегчало. Будем считать, что он свои слова произнёс про себя, и я их слышать в принципе не могла. Если моё предположение верно, то мне же и лучше! Кто ж не знает, что для мужчины потенция сродни жизни? Не стоит — значит и жизнь кончилась. Нет, я не злорадствовала (если только совсем чуть-чуть), было даже в какой-то степени его жалко. Может поэтому и ходил, как в воду опущенный. Кто знает, может Бог его наказал?       — Наверно, — Лаксас принял мои слова за чистую монету, погладил дочку по головке и поцеловал. Она за время нашего короткого разговора уснула, не выпуская сосок изо рта. — Давай, я её переложу, — вдруг предложил он, вставая на ноги.       — Не нужно, я сама.       — Да ладно тебе, я аккуратно, — настаивал он.       — Дело не в этом, — уходила я от его предложения.       Суть в том, что Софи оказалась маленькой собственницей и свою «сиську» не отдавала даже во сне. Пустышку она практически не сосала, но мамина грудь — другое дело. Я уже приноровилась и резко пальцем вытаскивала свой сосок из её ротика. Хорошо, когда получалось, а ведь бывало, что дочка втягивала его обратно, и приходилось ждать нового случая. А показывать подобное Лаксасу я не хотела.       — Зря ты, — обиделся он. — Я помочь хотел.       С этими словами Лаксас направился к двери, а я собралась встать. Да не тут-то было. Удобно усевшись первоначально в кресле и подогнув ногу, я не ожидала, что она так быстро затекла.       — Лаксас, — позвала я его практически в дверях. Не хотелось, но выхода не было. — Помоги мне встать, пожалуйста.       Озорной огонёк тут же отразился в его глазах, словно говоря «слушаться меня надо было». Для вида он постоял немного в дверях и только потом подошёл к нам, помогая мне подняться и поддерживая под мышки. Как и ожидалось, нога онемела и стала абсолютно непослушной и похожей на вату. Идти в таком состоянии не представлялось возможным, и Лаксасу пришлось забрать из моих рук Софи и положить в кроватку. А я так и стояла, морщась от неприятных и болезненных покалываний в ноге. В какой-то момент я потеряла равновесие и стала заваливаться, пытаясь за что-нибудь ухватиться.       — Неуклюжая, беспомощная женщина, — прокомментировал мои действия Лаксас, подхватывая на руки и перенося на диван.       Я в ответ только закивала и на его слова, и как благодарность за помощь, поглаживая затёкшие мышцы. Но Лаксас перехватил мою инициативу, разминая ногу.       — Тебе неплохо бы спортом заняться, — вдруг высказался он.       Сам он, по крайней мере, дома каждый день спускался в подвал в мини-спортзал. Вот что-что, а занятия спортом для него — дело святое. Хорошая привычка, однако. Я и сама знала, что надо бы тоже как-нибудь собой заняться. Не то, чтобы я стремилась к идеально плоскому животу, которого, впрочем, у меня никогда и не было — маленький, но присутствовал, но всё же после родов фигура восстанавливалась медленней, чем я ожидала. Я с некой завистью провела по Лаксасу взглядом, лишний раз любуясь (но ведь есть чем!) его сложением. Свободная футболка с длинным рукавом не могла этого скрыть.       — Чё застыла? Пошли вместе в подвал, — предложил он, а я и не заметила, что пялилась на него видимо достаточно откровенно. Смутилась. Лаксас это заметил и усмехнулся, ещё больше вгоняя меня в краску. — Давай-давай, пошли — жирок свой растрясёшь.       Смеётся. Неужели после вчерашнего голова совсем не болит? Я вроде бы неплохо так его приложила. Хотя… Такого так просто не прибьёшь — котелок крепкий!       — Нет, спасибо, — вежливо ответила я, сжимая плечи. — Я Софи и такой нравлюсь.       Ну и зачем я это ляпнула? Лаксас с прищуром посмотрел на меня, пристально оценивая и ущипывая по бокам.       — Ну, нет, — выдал он свой вердикт. — Так дело не пойдёт. Ты посмотри на себя в зеркало — сколько салатиков в бока отложила.       — Да иди ты, — фыркнула я, интуитивно медленно отползая назад. — Сам то и дело налегал.       Вот честно — не хотела, но, по всей видимости, пары алкоголя ещё не все выветрились, и Лаксас угрожающе-игриво стал наступать на меня, а попросту говоря, залез на диван с ногами и тем самым нависая надо мной. Мельком посмотрела на дочку — спала моя крошечка. Лаксас поманил меня пальцем. Ага, щас прям! Я почувствовала, что нога прошла, и продолжила теперь уже выползать из-под него.       — Зубы мне не заговаривай. Переодевайся, и пойдём, — Лаксас спокойно присел на диван, провожая меня взглядом.       Ну и шуточки у него! Я активно замотала головой, на всякий случай, огибая кроватку, как преграду, и демонстративно отрицательно глядя на него.       — Ладно, — вдруг согласился он. — На первый раз можешь и в халатике.       — Лаксас, всё — давай прекратим. Я не собираюсь тут с тобой играть. Иди уже спокойно качай свои горы мышц, а мне сцеживаться нужно, — сказала я довольно решительно, тем самым ставя точку, но муж был в своём репертуаре.       — Так. На сегодня я тебя прощаю, но с понедельника ты начинаешь заниматься, так что будь добра заканчивать все свои дела к семи часам, — Лаксас поднялся и направился на выход. — И возражения не принимаются, — добавил он твёрдо, глядя на моё активное пыхтение и тем самым оставляя за собой последнее слово. — Моя жена должна мне соответствовать.       «Что?! Соответствовать Лаксасу? Да он сбрендил что ли? Ну да, он же привык, что вокруг него вьются стройные красавицы. Вот возьму и наоборот растолстею ему на зло!» — с таким настроем я сцедила молоко в кружку и спустилась на кухню.       Пролистав тетрадь с рецептами, я решила отомстить ему и замесила тесто на блинчики. Вскоре на кухне витали ароматные запахи, а золотистая горка росла, как на дрожжах. Я непрерывно пекла блины сразу на двух сковородках. К моменту появления Лаксаса на столе стояли блюдца с несколькими видами варенья и мёдом. Дед, правда, опередил внука, и мы сидели с ним и с довольным видом попивали свежезаваренный чай.       — Лаксас, присоединяйся, — предложил дед Макаров, макая очередной блинчик в варенье и смачно отправляя его в рот. — О-очень вкусно.       — Я не голоден, — буркнул тот в ответ. Ага, как же! А слюна у кого потекла?       — Лаксас, не вредничай, — не отставал дед. — Люси так старалась. Посмотри, какие тоненькие — прямо, как ты любишь.       — Ладно, попробую. Но только один, из вежливости, — демонстративно нехотя он присел за стол.       Пока я пошла на кухню наливать чай, довольно заметила, что одним блинчиком Лаксас не обошёлся. Принесённую чашку с ароматным напитком он проигнорировал и залпом выпил из стоящей на столе…       — Что это?! — с округлёнными глазами он посмотрел в кружку, которую я забыла вылить.       Приступ смеха накатил на меня. Нет, правда, я хохотала аж до слёз.       — Это… Это моё грудное молоко… — прыснула я, сгибаясь пополам.       — Всё, Лаксас, ты попался, — также хохотал дед. — Теперь ты от Люси никуда не денешься!       А виной всему недавно совместно просмотренная передача, что мол, если муж выпьет грудное молоко своей жены, то на всю жизнь будет к ней привязан наподобие приворота. Я как-то в шутку предложила ему после этого попробовать моё молоко, на что последовала бурная отрицательная реакция.       — Специально подсунула?!       А этот растерянный взгляд так ласкал сердце, что стало ещё смешнее. Дед встал и похлопал внука по спине, подбадривая:       — Ты не переживай так. Это судьба! — улыбался он. — Я тоже в своё время случайно выпил молоко твоей бабушки и ничего — как видишь, жив!       — Да идите вы оба, — фыркнул Лаксас и вышел, отмахиваясь напоследок. — Не верю я во всё это…       Смешно получилось. Для меня случившееся никакой роли не играло — я сама тоже не верила в подобные «привороты», да и цели такой никогда не было, однако забавно вышло.       Видимо этот курьёзный случай отвлёк от меня Лаксаса, или просто удавалось не попадаться ему на глаза. В любом случае, как бы то ни было, но общества с ним в подвале я благополучно избежала. Увы, ненадолго.       Уложив Софи спать, я тихонько закрыла дверь и собиралась спуститься вниз, как властная рука Лаксаса перехватила меня за талию.       — П-привет, — не иначе, как блеянием, я бы не охарактеризовала свой голос — до того тихий и неуверенный он оказался.       — Привет, — а вот его голос был сродни хищнику, довольному, что жертва попалась в лапы. — Как ты вовремя, — растянуто проговорил он, коварно улыбаясь. — Думала раскормить меня своими пирожками? Ц-ц-ц, не выйдет. Я требую мести.       Собственно это я мстила ему за… А не важно — за всё, целую неделю готовя пироги. Я точно знала, что Лаксас неравнодушен к творогу и мясу, дед был всеяден, а сама я предпочитала овощные начинки. Итак, из-под моих рук выходили витиеватые ватрушки-розочки, рулеты с мясом, открытые и закрытые пироги, некоторые из которых я украшала растительным орнаментом. Красиво получалось — мне самой даже понравилось! Невозможно скрыть, как я радовалась реакции Лаксаса. Дед-то был в восторге, когда лицезрел на столе мучное пиршество. На роту я, разумеется, не готовила, сама любила свеженькое, с другой стороны теста в моих пирогах было немного, а вот начинки предостаточно. Глаза Лаксаса готовы были скушать всё сразу, хотя побурчать показно видать нужно было! Но ведь ел, и с удовольствием!       — Хочешь из меня круглый шарик сделать? — его горячее дыхание щекотало мою шею.       — Э-мм. Так это же хорошо для спорта, — попыталась я выкрутиться. — Круглый, лощённый — одна сплошная мышца. Как покатился с горы, так всё время с ускорением, сметая на своём пути плюшки, ватрушки, пироги, вареники.       — Смеёшься, да? — не отставал Лаксас. — Отлично. Теперь моя очередь, — он развернул меня в сторону лестницы, спускаясь вместе со мной.       — А может не надо? — пискнула я, ища возможность от него ускользнуть.       — Надо, Люси, надо, — кивал он, подталкивая вперёд.       — Хорошо, — внезапно «согласилась» я и, ловко увернувшись под его рукой, вбежала в гостиную, а через неё в столовую.       Муженёк не отставал, и мои шансы на побег рисковали сойти на нет. Обежав стол, я вновь вернулась в гостиную, перепрыгивая через диван, а затем устремилась к лестнице, но Лаксас оказался проворнее и перегородил мне путь наверх. Не получилось! На самом деле я ничего против занятий спортом не имела, но только не в его присутствии и уж тем более не под его контролем. Тяжело дыша, я злобно смотрела на него. Тут хочешь не хочешь, а придётся пойти в подвал. Обиженно фыркнув, я демонстративно медленно стала спускаться, за что и получила лёгкий пинок под зад. «Вот скотина!» — надула я губы, оборачиваясь, а этот паразит ещё рукой мне помахал, мол, давай, не задерживайся.       Комната с тренажёрами была просторной и светлой. Но это в основном из-за освещения: под потолком располагались во всю стену узкие окна-форточки, ну и всякого рода лампочек было достаточно. Я редко здесь бывала — на одной руке можно пересчитать, но обстановка нравилась.       — Иди, пошагай хотя бы, — предложил мне Лаксас, подталкивая в спину вперёд.       — Сама разберусь, — деловито ответила я, игнорируя спортивный комплект из футболки и шортиков, предназначенный явно для меня. К слову, моё домашнее платье смело можно назвать универсальным — свободное из плотного трикотажа со вставкой «поло», оно заканчивалось прямой укороченной юбкой, подпоясанной на бёдрах шнурком, и вполне подходило под понятие «спортивное».       Моё желание быть красивой ничуть не изменилось, даже во время беременности и после родов. Халаты я напрочь не переносила, а вот платья были моей слабостью. Мило, красиво и удобно кормить грудью.       Сбросив тапочки, я встала на дорожку и медленно зашагала, сверля взглядом «заботливого муженька». Сам он в это время подтягивался: мышцы спины играли, напрягаясь, — в общем, загляденье. Но лишь только он оторвался от перекладины, я немедленно перевела «безразличный» взгляд в сторону, словно и не смотрела на него. Немного «разогревшись», он подошёл ко мне, увеличивая скорость.       — С такими темпами толку не добиться, жирдяйка, — отвесил он мне «комплимент».       — Хорошего человека должно быть много, — парировала я.       — Тогда я очень хороший человек, — ответил мне Лаксас, напрягая мышцы и показывая широкую спину, а также бицепсы, трицепсы и прочее, чем любят хвастаться мужчины.       — Ты что-то имеешь против меня? — наигранно удивлённо я захлопала ресницами и выпятила грудь. Мне и в обычное время было чем похвастаться, а как кормящая мама, я была ух, какая объёмная в этом плане.       — Сойдёт. Только не здесь, — он крепко сжал меня за талию. — Тут обратно пропорционально: чем уже, тем лучше, а вот попка должна быть упругой и взбитой, как сливки.       С этими словами его рука шлёпнула меня по мягкому месту, отчего я резко развернулась, останавливая дорожку:       — Слушай, тебе делать больше нечего, как меня лапать? А? И вообще, отойди от меня, — не церемонясь, я толкнула его в грудь, тут же отдёргивая руки. Контакт с ним кожа к коже, даже при обычном рукопожатии вызывала во мне массу эмоций, а тут я сама коснулась его обнажённого тела.       — Сдалась ты мне — лапать тебя. Сама-то руки не распускай! А то смотрю, глаз оторвать от меня не можешь.       — Да иди ты уже… тренироваться, — я вновь встала на дорожку и быстро зашагала. Зачем он вообще меня с собой позвал? Покрасоваться? Продемонстрировать свои мускулы? Так это итак видно невооружённым глазом, хотя, без одежды он и правда завораживал. Я украдкой посматривала, как он лёг на скамью и взял в руки штангу. Теперь понимаю, почему девушки любят ходить в спортзалы — не столько самим заниматься, как на полуголых мужиков посмотреть. И я от них сейчас ничуть не отличалась.       Музыка играла тихо, чтобы не заглушить в случае чего голос дочки, и я попыталась сосредоточиться на ходьбе. Спиной чувствовала, что и Лаксас за мной подглядывал. Ну и пусть. Я шагала для себя, а не для него. Можно было бы и пресс покачать, но не сейчас. И мешал этому не столько сам Лаксас, сколько моя тяжёлая грудь: чтобы наклоняться, приходилось держать её руками (я как-то спускалась сюда одна). Можно представить комментарии Лаксаса на этот счёт.       То и дело поглядывая на часы, я мысленно прикидывала, через сколько времени нужно будет уйти до того, как проснётся дочка. А ведь ещё душ принять нужно будет. Ничего не говоря Лаксасу, я всё же раньше запланированного времени покинула подвал. Быстро ополоснувшись, запахнула банный халат и поспешила к Софи.       — А попка у тебя отличная, — широкая ладонь легла на указанную часть моего тела и бесстыдно погладила.       — Руки убрал! — рыкнула я, разворачиваясь, но наглеца и след пропал.