Наследие драконов: Пепел и серебро

      Сказать, что Айрел не вызвал ни у кого из спутников симпатии, значило бы ничего не сказать.       Он указал путь, который мало соответствовал представлениям Кигана о том, куда они шли до того, как Сильверина навестила звезда. Друид очень хотел сказать об этом, но представил, как они будут часами стоять по колено в грязи и ждать, пока Давен уговорит Варну пуститься в ещё одно сомнительное путешествие, — и смолчал. Через некоторое время Давен подошёл к друиду.       — Всё нормально? — спросил командир.       Киган поджал губы.       — Мне здесь не нравится, но ведь выбора нет, так?       Давен качнул головой.       — Это предчувствие или просто…       — Просто, — перебил его Киган. — Можешь не волноваться. Дело всего лишь во мне.       Давен вздохнул.       — Я всё равно волнуюсь, если хочешь знать.       — Не хочу. Хочу, чтобы мы просто вышли из этого тумана на солнечный свет.       — Киган… — Давен запнулся.       Он знал о предсказателе так же много, как тот знал о нём самом, хотя и далеко не всё. Знал он и о том, что заставило друида покинуть круг и отправиться в странствие по этим глухим местам. Некогда у Кигана был брат, Нейл. Они обучались таинствам дикой магии вдвоём. До тех пор, пока не пришёл срок пройти испытание и верховный друид не назначил цену за мастерство: один из них должен был стать жертвой древним богам. Верховный предоставил мальчикам самим выбирать, кто из них отправится на дно болот.       Киган отказался поднять серп на брата. Но Нейл хотел обрести силу и первым рванулся в бой.       — Ты защищал себя, — тихо сказал Давен.       — Я знаю, — голос Кигана был настолько спокоен, что по спине пробежала дрожь. — Но я посмотрел бы на тебя.       Давен поджал губы и промолчал. Братьев ему в самом деле убивать не приходилось.       — Ты можешь сказать, что это было далеко отсюда, — продолжил Киган. — Но не имеет значения — где. Этот проклятый туман пробирается в голову и замутняет рассудок. Удивительно, что он так действует только на меня.       — Потому что это не туман. Это ты сам.       Киган промолчал.       — Мне нужно, чтобы ты переговорил с Вермандо, — продолжил Давен через некоторое время. — Может быть, сумеешь разобраться в его колдовстве. Киган бросил быстрый взгляд на мага и кивнул.       — Только сомневаюсь, что он станет мне доверять, — заметил он.       Вермандо действительно не стал. Все попытки завести разговор о магии утыкались в глухую стену скрытности.       Наконец, когда ближе к обеду Айрел, идущий теперь впереди, замедлил ход, Киган воспользовался случаем, чтобы сменить позицию и приблизиться к нему.       — Мы идём к горам? — спросил друид, вместе со жрецом вглядываясь в затянутый туманом горизонт.       Айрел чуть повернул голову и наградил его презрительным взглядом.       — Мы идём туда, где хранится святыня Луны.       — Ага… — Киган спрятал мёрзнущие пальцы в широких рукавах скрещенных на груди рук. — В смысле, опять за звездой.       Айрел всем телом повернулся к нему, и в глазах его высокомерное презрение мешалось с раздражением человека, к которому прицепился комар.       — Звезда — свет внутри нас. Так наша душа находит путь к своему предназначению.       Айрел помешкал и уже не так зло добавил:       — Я был бы рад, если бы меня вела она. Но приходится находить дорогу самому.       Киган выдержал паузу и продолжил:       — И тем не менее, ты не ответил на вопрос. Давен сказал, что мы должны тебе помочь. Но он не сказал, куда мы идём.       Айрел поджал губы.       — Наверное потому, что людей это не касается.       — Или потому, что у него хватает проблем помимо того, чтобы читать лекции по истории религии. Чего не скажешь о тебе, — Киган хмыкнул. — По-моему это твоя прямая обязанность, разве нет?       Айрел помолчал, так что Киган удовлетворённо улыбнулся — он попал в точку.       — Вначале мне нужно понять, куда идти, — мрачно заметил жрец. — В этом тумане трудно сохранять ясность души.       — Что ты ищешь? — уже не пытаясь зацепить его, спросил Киган. — Я могу помочь.       Ответом друиду стал ещё один презрительный взгляд.       — Ты же не думаешь, что ты умнее дракона, человек?       Кигану очень захотелось треснуть жреца посохом по башке, но, будучи дипломатом по натуре, он лишь оглянулся на Давена и вздохнул: тот внимательно за ними наблюдал.       — Я думаю, что дракон лучше ориентируется в небе, а человек — на земле, — ровно сказал друид.       Айрел помолчал. Видимо, искал оправдание своей готовности принять его слова. Киган понял, что они заблудились вконец.       — В горах должна быть пещера, — наконец негромко сообщил Айрел. — В северной гряде. Она находится чуть восточнее пика Альбиона. Но в этом тумане ни пещеры, ни самого пика не разглядеть. Киган улыбнулся краешком губ.       — В пещерах обычно живут пауки.       — И при чём здесь это?       Киган протянул руку и пошевелил пальцами. Прошло несколько секунд, прежде чем болото вспенилось и из воды показался переливающийся красными прожилками на хитиновом панцире паук. Размером он был со среднего пса. Коленчатые ножки при движении издавали неприятный скрип, так что Айрел поёжился.       Киган тем временем приоткрыл рот и издал череду таких же скрипов. Паук ответил не менее пронзительной трелью, от которой у всех, кто стоял достаточно близко, по спине побежали мурашки. А затем засеменил по болоту прочь.       — Он будет искать ближайшую матку, — сказал Киган, доставая из-за спины посох и двигаясь следом за пауком. — Какую-то пещеру точно найдёт. Если повезёт — ту, которая нам и нужна.       Айрел проводил друида разъярённым взглядом и поспешил поравняться с ним. Все остальные неторопливо двинулись следом.       По обе стороны от путников продолжал тянуться бесконечный туман. — Я уже скучаю по лесу, — пробормотала Варна, которой в этот раз досталось место рядом с Джудасом во втором ряду.       Джудас не ответил. Он перебирал под рубашкой ожерелье из драконьих зубов, которое раздобыл в последнем бою, и думал о словах Давена.       «Принц и дракон». Джудас не знал, меняет ли это для него что-нибудь. «Дракона я не трахал ещё никогда, — носилось в голове. — Да и принцев всего пару раз».       В то же время краем сознания он понимал, что для Давена всё происходящее — далеко не случайная дорожная интрижка, и нет-нет да мелькала у него мысль: «Может быть, не стоит лезть? Давен ни разу нас не предавал». Так, в мрачной задумчивости, он провёл большую часть дня.       Давену пришлось на сей раз идти почти вплотную к Вермандо, потому что тот напрочь отказался отпускать Сильверина от себя. Давена же с самого утра мучило чувство вины за то, что он не уследил за магом и позволил причинить Сильверину боль. Желание отобрать любимого и спрятать с каждым шагом становилось всё сильней, и Давен уже не мог сдерживать ненавидящие взгляды, которые то и дело бросал в направлении Вермандо.       Маг отвечал ледяным презрением. За день он не сказал и пары слов. Сильверин, шедший между ними, тоже молчал. Он чувствовал проносившиеся над головой разряды ненависти, но от этого ему становилось лишь неуютнее. Хотелось заговорить с Давеном, взять его за руку. Почувствовать поддержку его сильных пальцев… Но рядом с Вермандо он не решался произнести ни звука, даже качнуться в сторону любимого не мог. Зато рука постоянно тянулась к рунам на шее в бессильном желании их соскрести.       Давен замечал эти жесты и провожал его пальцы долгими взглядами, но ничего не говорил. Для него не было загадкой, почему Вермандо так не желал расставаться с рабом. Сильверин служил ему источником дохода — в том числе более существенного, чем те жалкие гроши, которые можно было выручить, продавая его в чужую постель.       При мысли о том, как Вермандо посмел использовать его принца, Давен снова и снова сжимал кулаки, но поделать по-прежнему ничего не мог.       Тем временем отряд медленно, но неуклонно продвигался вперёд. Там, за чертой тумана, наконец проступили контуры гор. Вода под ногами стала ещё холодней, но настроение Кигана слегка поднялось. Когда вдали показался пик Альбиона, оно улучшилось настолько, что друид заговорил:       — Ты обещал мне сказку, драконий жрец, — напомнил он.       Айрел обжёг его взглядом, в котором стыл арктический лёд.       — Ты хотел проповедь, человек. Рассказывать сказки я не мастак.       — Ну, — смирился Киган, — проповедь тоже пойдёт.       Айрел некоторое время обиженно молчал, а затем сдался и проговорил:       — Что ты знаешь о политике Глен-Дрэгона?       Киган закатил глаза и застонал.       — Давай лучше про Первородного Дракона. Политика — вот вообще не моё. Я, знаешь ли, предпочитаю деревья, а не людей.       Айрел фыркнул.       — Так я и знал, что ты в этом ничего не понимаешь, дикарь. Но всё же попробую объяснить. Последние несколько десятков лет, с тех пор как Королева Драконов исчезла, в Глен-Дрэгоне шла борьба за власть.       — Как это ново… — оценил Киган, — и как по-людски… по-драконьи, я имел в виду.       Айрел заставил себя проигнорировать его слова.       — Как никогда важным оказалось то, кто именно хранит у себя плоды Великих Древ… Три амулета, которые дарила нам наша магия на протяжении трёх тысяч лет. Око Луны. Сердце Звёзд. Звёздный клинок.       Киган задумчиво присвистнул и покосился на Джудаса, шедшего в десяти шагах позади.       — С этого места потише, — предупредил он. — У нас тут не все… ценят чужие святыни, скажем так.       Айрел кивнул и понизил голос.       — Амулеты не только давали своим владельцам доступ к исключительной магии. Они были и символами. Коснуться амулета мог лишь самый достойный. Лишь тот, у кого самая чистая кровь, самая сильная воля и самое горячее сердце.       — Красиво, — признал Киган, хотя подобные легенды его никогда особенно не впечатляли. — При чём здесь Даор, Сильверин, он же — принц?       — Принц владел одним амулетом из трёх. И не сумел его сохранить. Но я не могу позволить святыням попасть в руки недостойных. Я нашёл Око Луны и теперь должен его вернуть… хотя бы ему.       Киган отметил про себя это «хотя бы», но развивать тему не стал.       — Значит, мы ищем «Око Луны»? — уточнил он. — А что насчёт звезды? Сильверин, похоже, видел её ещё до того, как появился ты. Она заставила их с чародеем тронуться в путь.       Айрел повернул голову через плечо и несколько долгих мгновений наблюдал за Вермандо.       — Маг, — сказал он так, как будто одним этим словом выносил приговор.       — Это не самая отрицательная его черта, — возразил друид.       — У мага не может быть положительных черт. Они все живут, воруя магию у нас, тех, кто наделён ею от рождения.       Киган покачал головой.       — Интересный подход, — отметил он. — И всё же я останусь при своём. Вермандо… по моему скромному мнению… весьма подозрительный человек. Даже если бы он не владел колдовством, я предпочёл бы родиться с ним в разных городах. Однако Сильверин зависим от него, это факт.       — Страж не в состоянии разорвать эту связь?       — Страж? — Киган бросил взгляд на Давена, и до него дошло. — Не знаю, — признался он, — по-моему, нет. А ты знаешь что-нибудь о том… как это сделать?       Айрел отвернулся от чародея и, казалось, на некоторое время сосредоточил внимание на проступающих за туманом силуэтах гор.       — Каждый дракон только раз в жизни выбирает, с кем себя связать. Но если их проклятое, ненавистное Первородному, колдовство отыскало способ разорвать эту связь… Полагаю, истинный порядок вещей может быть нарушен. Цепь порвётся, но обрывки её останутся. И этой цепью можно будет обуздать дракона.       По спине Кигана пробежал холодок.       — Ты хочешь сказать, у Давена и Сильверина была такая связь?       — Они нарушили закон. Стражи приносят клятву не связывать себя ни с кем. Только с Первородным, Прародителем Драконов. Но да, у этих двоих была связь.       Кигану абсолютно не понравились его слова.       — Если оборванная связь позволила подчинить Сильверина… Может ли она… — Киган замолк, когда понял, что перед ним последнее существо, которому следует знать о слабостях вожака.       — Не знаю, — равнодушно произнёс Айрел. Казалось, такая перспектива его совершенно не заинтересовала. — Чтобы создать связь, нужен другой дракон. А кто захочет связать себя чужими цепями? Никто.       На этом разговор угас, и Киган снова ощутил, как туман обволакивает его, приносит на своих тёплых потоках воспоминания о том, что не вернётся уже никогда. Нейл…       Киган стиснул кулаки и заставил себя сосредоточиться на движениях блестящих паучьих лапок впереди.       Джудас подошёл к Давену незадолго до того, как они приблизились к подножиям гор. Кивнул, отзывая в сторону, и удостоверившись, что они находятся достаточно далеко от остальных, негромко произнёс:       — Ты хотел, чтобы мы выяснили, как работает колдунцово чародейство?       Давен кивнул.       — Полагаю, руны на шее Даора ты рассмотрел не хуже меня?       — Его зовут Сильверин. Но да, я знаю, что дело в них. Однако есть и ещё кое-что… нечто вроде ошейника на его теле, который причиняет ему боль.       — Ошейника? На чём у него может быть ошейник, если я не вижу его ни на шее, ни на руках, ни на…       Джудас осёкся, встретив ледяной взгляд вожака.       — Оу… — как он ни пытался сохранить серьёзность, в глазах его проскочили искорки смеха. — Пикантная деталь. Я захотел его ещё сильней.       — Джудас, сделай одолжение — говори, зачем пришёл, или отстань, — выдохнул Давен несколько громче, чем хотел, так что на них обернулась половина отряда. Никто из спутников до сих пор не слышал, чтобы Давен кричал. Джудас сделал вид, что он тут ни при чём, и какое-то время они двигались в тишине. Наконец, удостоверившись, что остальные отвлеклись на свои мысли, Джудас продолжил:       — Я видел, как волшебник колдовал.       Давен вздрогнул и обернулся к нему.       — Что?       — Сегодня утром. Когда он пристал к нашей куколке с вопросами о том, как её зовут.       Давен постарался сдержать ярость.       — Продолжай.       — Зачем? — недобрый огонёк загорелся в глазах Джудаса. Помолчав, он добавил: — У меня есть предложение к тебе, вожак. Я скажу, как отобрать у мага этот поводок. А ты позволишь мне провести со своей красоткой одну ночь. Видимо, Джудас что-то заметил в глазах Давена, потому что тут же уточнил:       — Всего одну. Я мог бы просто забрать его себе, и ты так же зависел бы от меня, как сейчас зависишь от Вермандо.       Давен молчал. Мысль о том, что Сильверин будет принадлежать кому-то, кроме него, хотя бы час, приводила его в ярость. И в то же время разум подсказывал: «Всего один раз. А каков выбор? Оставить его у Вермандо навсегда?» Ответить он так и не успел, потому что спереди послышались крики. Джудас сорвал с плеча лук и положил стрелу на тетиву. Давен ринулся на помощь товарищам, уже вступившим в бой.       Два голоса нараспев читали заклятья, создавая странную музыку колдовства. Киган ударил посохом по земле, и на поверхность вырвались древесные лозы, хватая за ноги нападавших, которых пока ещё было трудно разглядеть в тумане. В то же мгновение Айрел закончил читать заклятие и порыв ветра разорвал сизую дымку, так что теперь пространство просматривалось на два десятка шагов. Напротив оказался отряд с уже знакомыми гербами на коттах. Несколько ящеров бессильно пытались мечами обрубить воинственные лозы, других порывом ветра смело далеко назад.       Давен замедлил ход, чувствуя, что сейчас в первых рядах будет только мешаться.       Варна замерла рядом. Джудас пустил стрелу в ближайшего ящера, но, попав в кольчугу, продолжать не спешил.       Вермандо и Сильверин остановились немного позади.       — Надо им помочь… — предложил Сильверин, но под пристальным взглядом Вермандо мгновенно замолк.       — Молот доставать неохота, — заметила Варна и вытащила откуда-то горсть семечек. — Всё равно никого не догоню.       Тем временем Киган подобрал пальцами щепотку пыли, а другой ладонью зачерпнул воды. Сложил руки лодочкой и, наклонившись, произнёс несколько слов. Когда он развёл руки в стороны, с неба на врагов посыпались острые льдинки града.       Один из ящеров прорвался вперёд и с мечом наголо попытался наброситься на друида — но в следующее мгновение булава жреца врезалась в его морду, ломая кости.       Ящер пронзительно заверещал и рухнул в воду, а Айрел крикнул:       — Туда! Они отступают в пещеру! — и первым бросился вперёд.       Остальные последовали за ним.