Наследие драконов: Пепел и серебро

      Ни с кем другим Сильверин не чувствовал себя таким слабым. Таким беспомощным и таким беззащитным.       И в то же время, сколько он себя помнил, Давен всегда был рядом с ним. С тех пор, как Сильверин в первый раз ступил в зал приёмов с венцом на челе. Ноги чуть не подогнулись, когда принц увидел перед собой того, за кем так часто наблюдал в лесу. Сильный и широкоплечий, одетый в кольчугу посвящённого Прародителю, с сияющей белой кожей и волосами яркими, как огонь, этот воин стоял перед ним на коленях. Этот воин готов был повиноваться ему. Этот воин уже был «его» — так Сильверин считал. Как жестоко он тогда ошибался…       Давен показал принцу его ошибку в первую ночь, когда тот явился к нему в храмовый покой. Сильверин нёс в руках шарф — обычный фавор, какой часто дарили дамы и юноши рыцарям, чтобы те сражались за этот дар. Сильверин был исполнен уверенности — в собственной красоте, в собственной власти и собственном милосердии. В том, что этот воин не сможет ему отказать.       «Потому что я — его принц. Он воспитан, чтобы быть моим слугой».       О Стражах Сильверин знал тогда лишь то, что они молчаливы, как колонны, так же тверды и холодны, и никогда не предадут. Для этой службы отбирали сирот и пестовали, как магические кристаллы, — под надзором наставников проходил каждый их день и час. Стражи не могли думать о себе, Стражи не имели права любить, Стражи знали один долг — убивать тех, на кого укажет принц. Исполнять любой его приказ.       Опустившись на колени перед Стражем, Сильверин накинул на его шею шарф. Давен стоял неподвижно и смотрел перед собой, как будто рядом и не было никого. Сильверин ощутил злость.       — Поцелуй меня, — распорядился он.       Давен не возражал, не перечил, даже пальцем не шевельнул. Только едва заметно дрогнули ресницы, когда Сильверин провёл перед его глазами рукой.       — Ты смеешь игнорировать мой приказ? — поинтересовался принц. Злость с каждым мгновением становилась всё сильней.       Сильверин не поверил своим ушам, когда вместо ответа услышал тихое бормотание:       — Прародитель, не оставь меня во тьме земной. Даруй мне драконью кровь, насыть собой. Пусть ветер наполнит мои крылья. Пусть сердце твоё…       — Ты путаешься в словах, — Сильверин резко поднялся и навис над Стражем, заслоняя свет горевших на алтаре свечей. — Сначала надо говорить про сердце, потом про крылья — даже этого выучить не смог.       Страж не отвечал. Сильверин зачарованно смотрел, как едва заметно колышутся на слабом ветру его длинные волосы. А тот продолжал бормотать, как будто и не замечая принца:       — …там, за гранью неба и земли, пусть твоя вечность будет тёплой, как огонь…       Сильверин стиснул зубы.       — Ты никогда не станешь Стражем, если не научишься подчиняться мне.       — … первородный хаос да не принесёт тебе вреда…       — Да не испепелит тебя! — зло поправил Сильверин. Давен сбился на мгновение, а затем продолжил… с того же места, на котором ошибся, как будто и не слышал его слов.       Сильверин опустил одну руку воину на плечо, а другой задрал его подбородок вверх:       — Что тебе Первородный, когда тобой управляю я?       Давен замолк. Сильверин видел, как метнулся по его белому горлу кадык.       — Ты будешь делать, что я скажу. Такова твоя роль. А я хочу, чтобы ты ответил мне. Чтобы ты меня поцеловал. Ну же, здесь только мы вдвоём. Когда ещё выпадет такой случай?       Давен не двигался. Губы его снова слабо шевельнулись в попытке вернуться к молитве.       Сильверин шумно выдохнул.       — Тогда я сделаю это сам. Ты всё равно не посмеешь противиться мне.       Он наклонился и коснулся губами губ Давена. Те оставались неподвижны и холодны, но Сильверин не отступал. Его язык пробился дальше, дотронулся до зубов воина и попытался раздвинуть их. Сильверин чувствовал, с какой силой бьётся сердце Стража, его удары гулким эхом разносились под сводами священного зала. Видел краем глаза, как руки Стража сжимаются и разжимаются на рукояти меча. Сейчас этот меч мучительно мешал прижаться плотней, обнять. Сильверин попытался оттолкнуть рукоять, но проще было бы сдвинуть в сторону скалу.       Сильверин фыркнул в непослушные губы и резко встал.       — Или ты покоришься мне, — сказал он, глядя на Давена сверху вниз, — или я никогда не позволю тебе служить мне.       Подобрав полы длинного одеяния, в котором ходил по дворцу, и легко ступая мягкими сапогами по каменному полу, он двинулся прочь, к выходу из храма. Сильверин не отступил. Он приходил и на вторую, и на третью ночь. Он касался тела Стража руками, исследовал его и видел, как оно отзывается ему. Но лицо Давена оставалось холодным, и на принца он ни разу даже не взглянул.       Только на третью ночь, когда первые лучи рассвета уже просачивались сквозь витражи, Сильверин опустил перед Стражем ножны. Взял одну его ладонь и положил поверх них.       — Победи, — приказал он и стиснул ладонь Давена. — Сделай это, и я стану ножнами для твоего меча. А ты навеки станешь моей судьбой.       Сильверину показалось, что в зрачках Стража что-то дрогнуло. Губы дёрнулись, почти отвечая ему — но ни одного слова с них так и не сорвалось.       — Убивший дракона сам станет драконом, — слова вонзаются под кожу раскалённым клинком.       Сильверин сидит в небольшой зале, где привык собирать самых близких людей. Здесь его наставник, чародей Заферин. Его лучший друг, Рау — жрец, предавший Храм ради него. И его возлюбленный — Давен, Первый Страж. Сильверин обводит их взглядом и понимает, что даже им не может сказать всего.       Он знает — возможно, единственный из всех драконов Островов, — он знает, где теперь находится его мать.       — Почему ты вспомнил об этом сейчас? — голос Давена мрачен, как всегда, но Сильверину не приходится отвечать. Заферин делает это за него.       — Потому что теперь это не просто легенда. Люди узнали о ней и станут охотиться на нас.       Давен некоторое время молча глядит на принца. Рау перебирает пальцами обсидиановые чётки. Его глаза, маленькие и блестящие как агат, смотрят то на одного, то на другого.       — Ты говоришь не всё, — спокойно произносит Давен. Сильверин вздрагивает, потому что невыносимо трудно скрывать хотя бы крохи правды от того, кто видит тебя насквозь.       — Я говорю то, что тебе следует знать, Страж, — спокойно отвечает он, бесстрастно глядя в зелёные глаза. Видит, как стискиваются зубы Давена. Желание коснуться щеки, успокоить, приласкать — почти нестерпимо. Сильверин сжимает лежащую на столе руку в кулак.       — Тогда зачем мне это знать? — голос Давена звенит, как перетянутая струна.       Губы Сильверина невольно дрожат.       — Следующим буду я.       Наступает тишина. Сильверин делает глубокий вдох, чтобы выровнять голос.       — Совет жрецов… позволил людям узнать о силе драконов, узнать о способе её получить… потому что так они смогут избавиться от меня.       — Людей нет на много миль вокруг, — вмешивается Рау.       — Поверь, — спокойно отвечает Сильверин, — они придут. И сейчас нам всем следует подумать о том, как не позволить им пробраться во дворец.       Комната снова погружается в молчание.       — Идите, — говорит Сильверин наконец. — Мне нужно отдохнуть. Встретимся завтра, в тот же час.       Он закрывает глаза, и двое — Рау и Заферин — неторопливо покидают зал. Даже не поднимая век, Сильверин чувствует, что третий остался стоять.       — Я не могу сказать больше, — упрямо повторяет он, когда дверь закрывается у советников за спиной. Давен продолжает молча смотреть на него, и в это мгновение Сильверин жалеет, что у него нет той выдержки, которую годами пестовал в себе Страж. — Давен, я люблю тебя… — он поднимает взгляд и видит глаза Давена совсем близко. Тот нависает над ним, как скала. Сильверину становится неуютно, и он встаёт. Он немногим ниже, но всё равно ощущает, как сила Давена накрывает его с головой.       — Я должен знать больше, — упрямо повторяет Давен, — чтобы убить того, кто желает причинить тебе вред.       — Ты должен знать одно, — обрывает его Сильверин, и голос принца тоже звенит. Мгновение он молчит, не в силах вытолкнуть из себя последние слова: — Если он доберётся до меня, то ты умрёшь вместе со мной. Этого не должно произойти.       — Что?.. — что бы ни собирался сказать Давен, он не успевает возразить.       — Наша связь очень сильна. Она сделает тебя слабым, Вен. Ритуал болезнен и долог. Когда убийца начнёт его, ты будешь чувствовать мою боль. Она может тебя парализовать. Так быть не должно. Придётся разрушить связь.       Давен некоторое время молчит.       — Никогда, — твёрдо говорит он наконец. — Я не оставлю тебя.       — Мы оба погибнем, Вен.       — Я смогу тебя защитить.       Руки Давена касаются его плеч, притягивают к себе, и Сильверин чувствует, как слабость накрывает его. Он хочет остаться в этих руках. Забыться, не помнить ни прошлого, ни будущего. Не править своим народом и ни за что не отвечать. Тёплые волны слабости обнимают со всех сторон, и руки Давена потакают им, лаская плечи принца, спускаясь к бокам.       — Зачем только я тебя соблазнил… Зачем подпустил так близко к себе… — шепчет Сильверин, но, как ни старается, не может заставить себя об этом жалеть.       — Потому что иначе не мог. Потому что иначе я заставил бы тебя быть со мной.       Пробуждение было долгим и болезненным. Свет угас, и теперь Сильверин сжимал похолодевший медальон в ладони, но резь в глазах никуда не делась. Контуры сундуков и золотых россыпей различить удавалось с трудом.       Сильверин протянул ладонь и зажёг тусклый шарик серебристого света. Магия откликнулась легко, как если бы он просто взял в руки лампаду, но даже от этих мягких лучей боль в глазах стала ещё сильней.       Сильверин сжал пальцы в кулак и шарик погас. Закрыл глаза, выжидая, пока стихнет бешеный стук сердца и выровняется дыхание.       Ураган цветных воспоминаний всё ещё кружился в голове, обрывки лоскутного одеяла не желали раскладываться по местам, но Сильверин необычайно остро ощутил себя живым. Ощутил себя собой. Он сделал глубокий вдох и, оттолкнувшись от пола свободной рукой, встал. Крепче стиснул амулет, размышляя, надевать его или нет. Сильверин знал, насколько большая ценность находится сейчас в его руках. Перед глазами вставали лица Вермандо и Айрела, Варны и Джудаса… Кому-то из них он, может, и смог бы доверять. Но не настолько, чтобы раскрыть все свои тайны. И потому Сильверин нащупал на изнанке жилетки внутренний карман и осторожно уложил амулет туда. Напротив сердца, как и следовало его носить.       Ещё раз глубоко вдохнул, приводя мысли в порядок, и, пошатываясь, двинулся туда, откуда пришёл.       Память никак не помогала отыскать выход. Сильверин не знал, что за магия забросила его сюда и где находится это «сюда». К тому же мысли о прошлом продолжали отвлекать.       «Что есть человек без памяти?» — думал он, вспоминая, как стоял на коленях перед Вермандо. Как позволял человеческим выродкам трогать себя, целовать, натягивать на член. Это всё было с ним — и в то же время не с ним. Все прошедшие тринадцать лет тонули в безвременье, минувшее забывалось так быстро, что он не успевал его осознать. Сильверин склонялся к мысли о том, что всё-таки не был собой. Но кроме этого вопроса ему требовалось решить ещё с десяток других. «Дверь», — напомнил он себе. Приблизился к стене и принялся водить по ней рукой, пытаясь повторить те же узоры, которые уже чертил. Спокойно и размеренно, не позволяя себе сомневаться в том, что от этого будет толк. Через некоторое время под пальцами загорелся слабый огонёк, и Сильверин остановился, чтобы лучше исследовать это место. А потом нащупал линию, которая складывалась в магический узор.       — Санита на раа тани та… — прошептал он, повторяя вслух звучание вплетённых в рисунок рун. Пламя вспыхнуло, рука его проскользнула сквозь стену. Опасаясь, что магия угаснет, Сильверин стремительно шагнул вперёд и замер, оглядываясь по сторонам.       Он снова оказался в тронном зале, а серебристый шарик, зажженный им, продолжал мерцать под потолком. Ни Давена, ни даже Варны рядом не было, и Сильверин замешкался, размышляя, идти ли на поиски или остаться здесь и ждать. Взгляд его упал на каменный пульт, управляющий защитными системами замка. Какой именно магией наполнено это место, он не знал, но предполагал, что с пульта можно включить проекции с изображениями остальных залов. Сильверин уже шагнул было туда, когда из темноты раздался негромкий смех.       — Вот мы и остались наедине, мой принц.       Сильверин замер. Липкая противная змейка страха зашевелилась где-то внутри. Загнав её поглубже, Сильверин медленно обернулся на звук.       — Джудас, — спокойно произнёс он. Сильверин давно уже заметил, как этот человек смотрит на него. Он не был удивлён. Сильверин притягивал к себе взгляды всегда, даже когда превратился в раба. Он наклонил голову вбок и изучающе посмотрел на противника: — Чего ты хочешь от меня?       — Хочу сделать тебя счастливым, — в голосе Джудаса слышался смех, а сам он провёл языком по губам. — Ненадолго. Я предлагал Давену, чтобы он отдал тебя мне на пару часов в обмен вот на этот забавный амулет, — Джудас потянул за кожаный ремешок и извлёк из кармана металлическую пластину, которую снял с шеи Вермандо. — Но с ним же невозможно говорить. Он обещал, что убьёт меня, если я ещё раз заведу об этом речь. Впрочем, мы ведь можем договориться и без него, так? Ты даришь мне свою уступчивость, а я тебе — этот очаровательный амулет. Кажется, он давал магу власть над твоим ожерельем? — Джудас провёл кончиками пальцев по собственной шее.       Сильверин помолчал, размышляя. Мысль о том, что Давен знал способ освободить его и ничего не сказал, отозвалась уколом обиды в груди, но вслух он всё-таки произнёс:       — Правильно обещал. Если прикоснёшься ко мне — он тебя убьёт.       Джудас издал короткий смешок.       — Забавно, — сказал он и, сделав последний шаг, замер вплотную к Сильверину, почти касаясь грудью его груди. Сильверин стиснул зубы, но и не думал отступать. — Но Давена тут нет.       — Верно.       Глаза Джудаса выкатились из орбит, и он схватился за горло, роняя амулет на пол. Сильверин бросился вперёд, но не успел — костлявые пальцы Вермандо уже стиснули диск в руке.       — Наёмника здесь нет, Даор. Только мы.       Сильверин потянулся, силясь отнять амулет. Отблески магии заиграли на другой его руке, но ни ударить, ни перехватить руку Вермандо он не смог: боль обожгла плечи, и Сильверин закричал, такой неожиданно сильной она была. Мгновенно рука Вермандо зажала ему рот. Дыхание мага обдало жаром ухо:       — За мной. Или я оторву твой проклятый член. Надеюсь, ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы поверить моим словам.