Наследие драконов: Пепел и серебро

      Пламя пылало в рунах, обнимавших шею. Вермандо тащил Сильверина за шиворот, как мешок, и рубашка, подаренная феями, грозила расползтись по швам.       — Пусти… — прохрипел Сильверин, невольно вцепляясь в собственное горло и не в силах унять боль.       — Вздумал отнять у меня мою вещь, проклятый вор… — шипел Вермандо, не слушая его. — Ну уж нет, не для того я тебя берёг, Даор, чтобы так легко потерять.       — Вер… мандо… — выдохнул тот, но договорить не успел, потому что увидел прямо перед собой ступени винтовой лестницы и представил, как пересчитает их собственным телом. — Пусти, я пойду сам!       — Пойдёшь, ещё как пойдёшь, — Вермандо улыбнулся, не скрывая злости, и выпустил ворот Сильверина. — А ну, подъём, змеёныш!       Получив толику свободы, Сильверин поспешно стал подниматься на ноги. Оглянулся назад, на тонущий во тьме коридор.       — Только пикни, — предупредил Вермандо, и кольцо сжалось у Сильверина между ног так, что тот тихонько взвыл. Он смотрел на мага и думал, чем может помешать ему, но с отчаянием понимал, что того не переубедить: теперь стало, наконец, ясно, зачем Вермандо привёл его сюда. — А ну, топай вперёд! — рявкнул чародей и ткнул принца посохом под ребро, так что он едва не поскользнулся на полированных камнях.       Развернувшись, он схватился за перила и начал послушно взбираться наверх. Лестница оказалась длинной, но шея и промежность горели так, что Сильверин, как ни старался, не мог сосредоточиться на мыслях о спасении.       Наконец оба оказались на смотровой площадке, и Вермандо молча толкнул Сильверина на алтарь. Раньше, чем тот успел сообразить, что произошло, верёвки опутали его руки, закрепляя у специального столбика. То же случилось и с ногами, только, в отличие от рук, они оказались широко разведены.       Боль постепенно стихала, но дышал Сильверин всё ещё с трудом.       Вермандо отошёл к каменной чаше и принялся разводить огонь.       Сильверин дёрнулся, проверяя крепость верёвок, но если кто-то и мог их порвать, то точно не он. Особой физической силой принц и прежде не обладал, а сейчас к тому же был слаб, как никогда. Дни пути и голодной жизни сделали своё дело, а теперь ещё и тело плохо слушалось после контакта с магией Ока.       — Давен… — почти инстинктивно прошептал он. Будь у них связь, Давен услышал бы наверняка. Он всегда слышал Сильверина, всегда чувствовал его боль. Слёзы обиды на самого себя подступили к глазам. В одно мгновение пришло осознание, что, если бы не то решение, если бы не оборванная связь, не было бы всех этих полных боли и унижения тринадцати лет. Давен никогда не позволил бы причинить ему вред. Никому бы не отдал.       — Давен… — снова прошептал Сильверин уже без всякой надежды.       — Он не придёт, — отрезал Вермандо. Тёмный силуэт чародея заслонил собой небо. Серые тучи проплывали у него за спиной, и ветер вздымал чёрную мантию. Отблески пламени отразились от стального лезвия кривого ножа, когда Вермандо подошёл к Сильверину вплотную и занёс орудие убийства над грудью жертвы. — Я долго ждал, когда твоя сила пробудится, раб.       Сильверин тяжело дышал. Он больше не дёргался — казалось, каждое движение может спровоцировать удар ножа. Всё его внимание было направлено на клинок.       — Я буду полезней живым, — без всякой надежды произнёс он.       — Нет, Даор. Мне не нужен дракон, который только и ищет возможности меня предать. Я сам стану драконом. Все маги подчинятся мне. Я брошу вызов самому Королю — и уничтожу его, потому что знаю о магии драконов куда больше него. Я изучал твою кровь, изучал твои сны… Я давно уже Дракон. Осталось только это. Здесь, на алтаре Прародителя Драконов, я вкушу сердце змея. Пусть мои мечты обретут плоть.       Сильверин снова задёргался в путах.       Чуть опустив веки, но всё ещё продолжая следить за своим рабом, Вермандо негромко запел. Голос его сливался с посвистом ветра. Нож медленно двигался вниз.       Коридор, который обнаружил Давен, оказался довольно длинным. Варна выбила очередную дверь молотом, и некоторое время они вглядывались в темноту.       — Мне не нравится, что мы пришли и разрушаем чей-то дом, — сказал Давен.       — Ай, перестань. Тут давно никто не живёт. Да и те, что жили… — Варна запнулась.       — Договаривай, — попросил Давен.       — Никогда не были людьми, — закончила Варна и покосилась на него.— Хочу, чтобы ты понял, Давен: я ничего не имею против тебя. Я даже готова смириться с тем, что ты всем нам врал.       — Не всем, — вставил Давен.       — Плевать. Но ты не человек. И, кажется, я знаю тебя гораздо хуже, чем думала. Сколько тебе лет? Сколько ты ещё проживёшь? Ты, наверное, смеялся над нашими потугами тебе помочь, да? Превратился в дракона — и облил всех огнём. Зачем тебе такие, как Джудас и я?       Давен вздохнул и направился вперёд. Варна, не убирая молота, последовала за ним.       — Если бы не вы, мне незачем было бы жить все эти годы.       — Чудесно. Я-то думала, ты мой друг, Давен. А ты всё это время считал себя кем-то вроде нашего папочки, да? Извини, мне ещё дома хватило отца.       Давен остановился и, резко обернувшись, посмотрел на неё.       — При чём тут то, дракон я или нет, Варна? Сколько себя помню, я отвечал за других. Те, кого я хотел бы назвать друзьями, подчинялись мне, и между нами всегда был… барьер.       — Потому что они были людьми?       — Нет. Потому что так указала судьба. Другого ответа у меня нет. И я не напрашивался быть вашим вожаком. Вы сами захотели так.       — Мы не знали, что ты — дракон!       — Сюрприз, — Давен развёл руками. — И знаешь, что? Вранью я научился у людей.       Варна хотела ответить, но в этот момент в отдалении, отражённый эхом множества стен, раздался пронзительный, полный боли крик.       Оба замерли, пытаясь понять, откуда донёсся звук — но больше никто не кричал.       — Сильверин… — прошептал Давен.       Варна с удивлением смотрела, как меняется, становится беззащитным и почти детским лицо вожака. За всё время, что она знала Давена, Варна по пальцам могла сосчитать мгновения, когда видела чувства на его лице. Давен никогда не показывал злость. Казалось, его драконья кольчуга заглушала любую боль. «Давно следовало понять, что он не человек», — пронеслось в голове. Но, как бы то ни было, такого лица она не видела у вожака ещё никогда.       — Он так важен для тебя? — негромко спросила она.       Давен не ответил. Молча развернулся и бросился по коридору туда, откуда они пришли. Варна едва успевала бежать за ним по пятам. Хотела убрать молот — но решила, что впереди может быть враг. Однако, стоило им с оружием наголо влететь в главный зал, как оба поняли, что там нет никого: ни Сильверина, ни врага. Только Джудас лежал на полу и слабо хрипел. Оба бросились к нему, Давен на бегу отправил в ножны меч. Опустился на колени и, вздёрнув Джудаса за воротник, прошипел:       — Где Рин? Что ты с ним сделал?       Джудас, и без того задыхавшийся, попытался отцепить от себя руки Давена.       — Пусти! — выплюнул он.       — Давен! — Варна, спрятав молот, положила одну руку вожаку на плечо. — Погоди, дай ему сказать.       Впрочем, говорить Джудас всё ещё не мог. Только ткнул пальцем на тёмный проход.       Давен мгновенно отпустил его и кинулся туда.       — Останься с ним! — бросил он через плечо, и Варна, поднявшаяся было на ноги, послушно присела снова.       — Что с тобой? — спросила она, разглядывая посиневшее лицо.       — Магия, — только и выдавил Джудас. Казалось, что-то душило его, но на шее Варна не видела ничего.       «Сильверин», — билось в голове, пока Давен поворот за поворотом мчался по тёмному коридору. То и дело он заглядывал в приоткрытые двери, но за ними не было никого.       Наконец, Давен увидел перед собой лестницу. На мгновение замешкался, чтобы убедиться, что не пропустил ни одной комнаты, и бросился по ступенькам вверх.       Он ворвался на смотровую площадку ровно в тот момент, когда кончик ножа коснулся груди Сильверина и на белой коже из узкой линии надреза проступила алая кровь.       — Рин… — выдохнул Давен. Оба взгляда — Сильверина и Вермандо — мгновенно устремились на Стража. — Только тронь его, — выплюнул тот, со звоном извлекая из ножен клинок.       — А то что? — взгляд Вермандо помутился от вожделения близкой награды. Он перехватил нож поудобнее.       — Давен, у него моя магия! Амулет!.. — выдохнул Сильверин и тут же скорчился, когда руны снова полыхнули огнём.       — Он не знает, что с ней делать, — тихо и спокойно произнёс Давен. Никогда он ещё не чувствовал такой злости, как в этот миг. Амулет в самом деле висел на костлявой шее Вермандо, и взгляд Давена сфокусировался на нём.       Мгновение — и Страж бросился вперёд, но вместо того, чтобы срубить голову чародея, меч рассёк пустоту. Чарующий напев Вермандо раздался у него за спиной. Мгновенным ударом Давен разрубил верёвки на руках Сильверина и тут же, не дожидаясь пока заклятье Вермандо поразит его в спину, перекатом ушёл вбок. Сильверин обиженно вскрикнул. Развернувшись, Давен увидел, как тот барахтается в паутине, запущенной колдуном.       А Вермандо уже читал новое заклятье. Давен снова ринулся вперёд. Чародею пришлось прерваться и отскочить в сторону, иначе меч пронзил бы его плечо. Однако следующее его заклятье было коротким — рукоять клинка полыхнула огнём. Давен вскрикнул, когда ладони обожгло, и выронил меч. Сильверин всё ещё продолжал бороться с паутиной, а Вермандо, запевая новое заклятье, медленно отступал назад, к краю площадки. В одной руке он по-прежнему сжимал кинжал, выставив его перед собой.       Давен так же неторопливо двинулся к нему — он не собирался ошибаться ещё раз.       — Ветер, — выдохнул Сильверин. Он наконец-то справился с паутиной и теперь изо всех сил старался распутать узлы на ногах. — Будет ветер. — Он узнал слова заклятья, но вся его магия сейчас подчинялась амулету, висевшему у Вермандо на шее, и потому Сильверин ничем не мог чародею помешать. Давен коротко кивнул и рванулся вперёд. В прыжке он выхватил из ножен собственный охотничий нож и в тот миг, когда порыв ветра ударил по площадке так, что всех троих едва не сбило с ног, оказался у Вермандо за спиной, взял его в захват и полоснул по горлу.       Из глубокой раны на шее мага толчками хлынула тёмно-красная кровь. Давен подхватил перепачканный в ней амулет и сжал в кулаке.       — Как это прекратить? — Давен указал на руны на шее Сильверина.       — Просто прикажи.       Давен кивнул и зажмурился, отдавая мысленный приказ. Сильверин выдохнул с облегчением. Боль наконец отпустила, а верёвки остались валяться на постаменте, но заклятье Вермандо отняло у принца последние силы, и он никак не мог заставить себя встать.       — Давен… — прошептал Сильверин. Он вскинул руку, одновременно прося о помощи и подзывая Стража к себе, и по одному этому движению Давен понял всё. Принц сидел в разорванной рубашке, с окровавленной грудью. Мощные порывы ветра трепали его длинные волосы. Даже сейчас, когда их покрывала дорожная грязь, они отливали серебром. Лицо его казалось выточенным из мрамора. Голубые глаза смотрели спокойно и уверенно — как будто у Сильверина не было и тени сомнения, что Давен выполнит беззвучный приказ. Рука, грациозно взлетевшая вверх, замерла.       — Ты всё вспомнил, — сказал Давен, и в голосе его слышался металл.       — Да! — Принц смотрел на Стража с вызовом, хотя на дне его зрачков затаился страх.       Давен молча надел амулет на шею.       — Давен… — напряжение звенело в голосе Сильверина.       — Да, мой принц, — не глядя на него, Давен подошёл к брошенному мечу. Взял его в руки, пристально осмотрел со всех сторон и отправил в ножны.       — Давен… — почти умоляюще повторил Сильверин, — ты же не оставишь амулет себе?       — Почему нет? — Страж только теперь шагнул к нему.       Сильверин сглотнул. Протянул руку и прикоснулся к небритой щеке.       — Давен, я тебя люблю.       — Правда? — спросил Страж, усаживаясь на край постамента рядом с ним. — И поэтому ты разорвал связь?       Принц молчал. Пальцы Давена стиснули его руку и плотнее прижали ладонь к своей щеке.       — Это я люблю тебя, Сильверин, — прошептал Давен, наклоняясь к нему, и в голосе его клокотала злость. — Люблю так, что всё бы отдал ради одной только возможности знать, что ты жив.       — Давен…       — Но ты отобрал её у меня. Все эти годы я думал, что ты погиб. Я не чувствовал тебя.       — Давен…       — Но я не так глуп, как ты хотел бы считать. Этот амулет, — Давен коснулся серебряной пластины у себя на груди, — это Тень Ока Луны, так?       Сильверин сглотнул.       — Так, — признал он.       — Он заменяет тебе нашу связь. Ты предпочёл отдать власть над собой людям — но только не быть со мной.       — Я никому его не отдавал!       — И уже не отдашь.       — Давен, мне нужен этот амулет! Я не могу больше быть рабом! Я приказываю его вернуть!       — Но ты больше не принц, — Давен аккуратно отвёл его ладонь от своей щеки и поднёс к губам. Нежный поцелуй обжёг кожу не хуже огня. — Теперь твоя очередь мне принадлежать.       — Я никогда тебе этого не прощу.       — Не простишь мне, что я тоже имею над тобой власть?       — Давен, отдай амулет!       — Чтобы ты снова ушёл от меня?       Наступила тишина. Только ветер свистел над башней. Сильверин пытался и не мог отыскать подходящие слова.       — Ты не сможешь использовать его против меня, — наконец выдохнул он. — Не сможешь причинить мне боль.       В глазах Давена полыхнул незнакомый Рину огонь. Он намеревался что-то ответить, но в это время небо над башней накрыла тень. Принц запрокинул голову в инстинктивной потребности понять, что произошло.       — Изначальная ночь… — пробормотал он.       Давен нахмурился. В первое мгновение Страж решил было, что Рин пытается обмануть его и стянуть амулет. Он прижал ремешок свободной рукой и только тогда посмотрел наверх.       — Дракон, — с лёгким удивлением подтвердил Давен и потянулся к мечу. — Тут всё-таки был дракон.